Павел Журба – Немного безумия (страница 11)

— Как чай?

— Вкусный, спасибо.

— Может, сахарку?

— Давайте. — радушная хозяйка насыпала горсть сахара. — Пропала подруга вашей дочери — мисс Дженни Крамер. Вы её знаете?

— Да, конечно я знаю Дженни. Она у меня днями сидит — рисует, сказки рассказывает, я её готовить учу… вы умеете готовить?

— Хм… колбасок могу пожарить на сливочном масле. — и умирать от изжоги весь день. — Вы ведь знаете, что Дженни пропала?

— Конечно знаю, бедная девочка. — хозяйка звучно всосала в себя половину чашки. — Я давала показания одному из ваших, у него ещё бляха такая была на груди…

— Я частный детектив, не из полиции. — женщина с интересом окинула меня взглядом. Что-то в её голове поменялось, потому как и смотреть она на меня стало несколько по иному. Более тепло, что ли.

— Значит, вас нанял Крамер? — скорее слёзно упросил. — Совсем всё плохо, да?.. — хозяйка вздохнула и допила остатки кипятка в чашке. Ей пришлось наливать себе по второму кругу. Я же отпил только пару капель, и то обжёг губы. — Мне так сказали в участке — я недавно туда ходила, интересовалась продвижением дела. Улик нет, свидетелей или как их там называют, тоже… — надо бы остановить сей поток словоблудия и побыстрее.

— Я буду очень признателен, если вы ответите на пару вопросов.

— Задавайте! — с энергичностью, свойственной так называемым бой-бабам, сказала дама.

— Когда вы в последний раз видели Дженни? Не говорила ли она что-нибудь странное, может, как-то не так себя вела? Не ходила ли с подозрительными людьми, не жаловалась на слежку? Может, с кем-то поссорилась?

— Я вас умоляю! — женщина натужно засмеялась. — Чтоб Дженни Крамер и с кем-то поссорилась — уму непостижимо. Добрей девочки не было, уж я то знаю — у меня семеро младших сестёр. — сложно вообразить, как такая семёрка могла уместиться на кухне… да вообще, в одном доме. — Видела её восемь дней назад, она заходила утром… кстати, и обещала зайти вечером, помочь мне макароны разгрузить на базе.

— Но вечером она так и не пришла?

— Да, вы правы. Но я не очень то распереживалась. Подумала, что девочка к хахалю своему ушла или в аптеку.

— Аптеку? Дженни болела?

— Да это и не болезнь даже, ей так доктор и сказал. Просто головные боли, и усиливались они к вечеру. — смерть от лопнувшего сосуда во время секса, Дейв в отчаянии скидывает труп с друзьями-нацистами в море, и… и в общем-то хватит мне строить необоснованные версии.

— Значит, она вела себя как обычно и ни с кем подозрительным не встречалась?

— А вы меня ещё про слежку спрашивали, детектив…

— И что там, следили? — я даже немного приподнялся со стула, до того хотел услышать ответ.

— Следил за ней один парень… крепкий. Мне показалось, он на неё глаз положил. Я тогда вышла и сказала ему, что если он её хоть пальцем тронет, то я ему всё, что понижешь пояса, в фарш перемну! — когда такая сильная женщина угрожает, надо или дать дёру или внимательно оглядываться по сторонам.

— Можете описать парня? Он следил за ней долго или только один раз? Когда это было?

— Один раз всего, за пару дней до её пропажи. Крепкий… в плечах широкий. Ростом не вышел. Одежда, как у моряка, лицо всё проветренное, шрам есть, через бровь проходит… больше ничего не помню.

— Может, у него была татуировка?

— А кто ж его знает, может и была. — повариха игриво подмигнула. — Знаете, он перед мной не раздевался. — легкое кокетство с детективом, простительно.

— Можно поговорить с вашей дочерью?

— Только вечером, сейчас она в гимназии. Я на эту шарашку три года деньги откладывала.

— Хорошо, я зайду вечером…

Часть 3 — любовник.

— Доброго дня, я частный детектив. Меня зовут Джеймс Браун. — короткий, стеснительный стук врезал по двери с номером «53». Преграда в квартиру состояла из железных полос с деревянными, уже давно сырыми вставками. — Мне нужно поговорить с вашим сыном, он дома? — никто мне не ответил, но я, каков мудрец, уже знал, что молчащая сволочь пряталась именно в доме. С раскрытого на улицу окна коптил дым, как от сковороды, на которой пригорели мясные котлеты. — Не бойтесь, я не из полиции…

Я стоял на крыльце и мёрз, потирая руки без перчаток. Лестничная клетка дома, к моему глубокому сожалению, была построена на улице и состояла из точно такого же материала, как и сама дверь — из старого дерева. Ведущая к крыльцу лестница, с высокими ступеньками, была очень скользкой и влажной, с отчётливыми следами обувной грязи. Споткнуться об одну из таких ступеней — дело самое простое, намного сложнее было не споткнуться. Проходя по ним, ты играл в рулетку с судьбой и в случае победы забирал чистую куртку, а в случае поражения — грязные штаны и плохое настроение на весь оставшийся день.

— Вы кто такой? — прикрытая некогда дверь открылась на жалкий дюйм и тогда в проёме показалась маленькая голова, с подбитым глазом и непослушными волосами в бигудях. Узкий проход в дом защищала дверная цепочка. Я мог бы и разбить её, но в этом не было необходимости. Смерть никому не угрожала и в случае чего, за разбойное проникновение мне светило тюремное заключение, а не овации в зале суда. Люди не любят, когда другим людям ломают двери, уж не знаю, почему. Наверное, из-за того, что тогда на улице становится слишком шумно.

— Я уже вам говорил, моя профессия — частный детектив. — хозяйка квартиры с видимым удовольствием плюнула мне под ноги. А может, и на пол… по крайней мере, я на это очень надеюсь. — Не могли бы впустить меня в дом?

— С какой это стати? — гордо спросила женщина, в которой наверняка не осталось и капли настоящей гордости. Я знаю таких, как она, — любвеобильных хамок, живущих в съёмной квартире районного гетто за пару золотых в месяц. Всё, что такие особи могут делать, так это во всеуслышание заявлять о своих правах и свободах. С детства они выучили, что борцов за справедливость можно и не впускать в дом, ведь они не дадут сдачи, как местная шантрапа с ножичком. — Молодой человек, вы оглохли? — хоть где-то я ещё молодой. Как иногда приятно услышать в свой адрес «молодой человек», пусть это словосочетание в контексте и является синонимом «эй, ты!». — И почему я должна пустить вас в дом?

— На улице холодно.

— Так идите в какое-нибудь бистро и выпейте водки. — гнусаво сказала хозяйка, но дверей так и не прикрыла. — Что вам нужно от моего сына?

— Поговорить о пропаже его девушки. — тётка удивлённо округлила глаза. Я же, стоящий за полуприкрытой дверью, видел только один её глаз — тот самый, что имел при себе пунцово-фиолетовый оттенок.

— У моего сына много пассий, он у меня очень красивый…

— Я очень рад за вашего красивого сына, но в данный момент меня интересует не его внешние данные, а его знакомство с Дженни Крамер. Слышали о такой?

— Шлюшка, а цены себе не сложит. — но вот ты-то, мадам фингал, ценник себе уже явно определила. — Воротила нос от моего Дейва, а сама-то, сама — серая мышь в клетчатой юбке! И по делом ей, скотине… — в профессии детектива важно брать аванс и при этом не брать грех на душу. С первым почти всегда справляешься, но вот со вторым… грубая, безалаберная, сравнимая с обезьяной женщина вызывала во мне лишь злость и ненависть. Её слова, подобные яду, отравляли душу язвительной чёрствостью и пускали свои гнилые корни очень глубоко.

— Да, Дженни та ещё проститутка, я с вами полностью согласен. — доверительно высказаться, а вернее оскорбить кого-то вместе с собеседником, это полпобеды и маленький шаг к большой симпатии. — Наверняка у неё спид и внебрачный ребёнок в приюте… — женщина крайне удовлетворённо кивнула, упиваясь тем, что с её надуманными догадками соглашаются. — …но мне нужно найти мисс Крамер, а не обливать её помоями. — хозяйка лачуги резко перестала кивать. — Впустите меня к Дейву… — и тут, вместо звука закрытой перед носом двери или звука её открытия(перед тем же носом), я услышал треск стекла. Такие неприятные, вороватые всполохи чего-то лопнувшего и острого всегда особо отзываются в ухе.

Я повернул голову на звук и увидел человека в грязи. Он валялся на земле, перебирая лапками, как упавший на спину паук. Было видно, что падать, ровно как и прыгать, несчастный не умел и поэтому отхватил от твёрдой матери-природы лишнего. Куски битого стекла валялись рядом с упавшим.

Дым от наверняка вкусных котлет больше не всплывал над городом. Вокруг ощущался лишь стойкий запах гари, потому что мясо, скорее всего, зажарилось до неприятной чёрной корки и теперь разносило своё неаппетитное благоухание по всему кварталу.

— Стойте, погодите! — забыв о женщине за дверью и спустившись на одну скользкую ступень, я совершил непростительную ошибку. Мерзкая хабалка раскрыла щеколду, до белых костяшек пальцев ухватилась за рукав моей куртки и потянула на себя.

Я с криком упал на грязное дерево до его предсмертного треска, отбив копчик. Хлипкая ступенька, не выдержав моего веса, сломалась пополам, и я был вынужден повиснуть в дырке между целых её коллег, словно наивный идиот, провалившейся в сельский туалет.

— Вы не должны хватать Дейви, эти наркотики давал ей не он!.. — незадавшийся наркокурьер сумел кое-как встать с земли и даже пискнуть, заметив на руке порез от куска стекла. Юноша испугался вида собственной крови и чудом не упал в обморок.

Собравшись с высоконравственными духовными силами, растлитель и наркоман побежал, а я, его незадачливый коллега по падениям, вынужденно бултыхался, как… не хочу даже сравнивать.