Павел Журба – Частный дознаватель (страница 45)

— Мир его праху, — точь в точь повторил я, весьма тронувшись состраданием благородного рыцаря.

— Ну-с, теперь я вас понимаю, — мужчина сочувственно закивал. — Вам нужно забрать урну?

— Да-да, верно, — моментально согласился я. — Так как я могу пройти к крематорию?

— Пройдёмте со мной! — страж порядка схватил меня за руку и со знанием дела повёл вдоль богатых столичных улиц. Я особо не сопротивлялся.

По-видимому, подобные нам парочки — стражник и иностранец, были не редкостью, потому как многочисленные прохожие не обращали на нас никакого внимания и лишь изредка улыбались, как улыбаются люди, всегда гостеприимные к таким глупым, но всегда таким добродушным иностранцам.

Вскоре мы вышли к знакомому фонтану. Значимая деталь перекрёстка, подсвеченная последними лучами заходящего солнечного круга, заимела цвет приятной охры и покоряла невольных зрителей своим величием.

— Видите фигуру, стоящую справа от Преймона? — стражник прихватил меня за плечи и повернул в сторону какого-то мраморного бородача. — Улица, которую она охраняет, называется проспектом свободы. Три сотни лет назад по ней проходили освободительные войска императора Оливия… К слову, это он и есть. Видите, какой гордый!

Я посмотрел на статую императора Оливия. Она мне не понравилась — правитель показался мне взяточником и тунеядцем.

— Даа, просто замечательная статуя. Наверное, император Оливий очень важен для имперской истории?

— Вы очень прозорливы, — рыцарь улыбнулся. Его богатые белые зубы засверкали в солнечных лучах, как рассыпной жемчуг. — Император Оливий спас страну от кочевников, захвативших государство на границе империи — Тулоне, и освободил саму Тулонскую столицу от гнёта. За это ему ещё при жизни поставили памятник…

— Замечательный человек!

— В высшей степени замечательный! — с радостью согласился рыцарь. — Так вот, пройдёте по проспекту свободы до ресторана с названием Авиньон, а оттуда налево, по улице Зелёной рощи. Как упрëтесь в парк Зелёной рощи — пройдите вдоль него по правой стороне и тогда выйдете на улицу, на которой находится крематорий. Поняли?

— Значит, до ресторана Авиньон… Спасибо.

— А вы точно доберётесь? — с беспокойством спросил стражник, посматривая на мой неуверенный вид.

— Безусловно. Память — моё второе имя…

Как оказалось, вторые имена легко забываются. Я так и не вспомнил, куда же надо повернуть после ресторана Авиньон, чтобы попасть к Грейвскому крематорию, и с обидой на собственную память уселся на пороге уже упомянутого именитого ресторана, отпугивая прохожих.

Там я услышал замечательный диалог между женщиной и мужчиной: первая клялась любимому в верности, а тот, второй, упрекал девушку в том, что ей нужны лишь деньги и она не хочет делить с ним и беды, и радости. Пожалуй, они бы не пришли к компромиссу, если бы не принесли счёт: услышав волшебную цифру — тридцать серебряных ланистра, всё внимание молодого человека переключилось на счёт.

Я усмехнулся.

«Ещё совсем недавно Ричард Донаван и сам мечтал тратить на какую-то там Марианну все свои деньги. Тоже водить её в ресторан. Сидеть, как тут, под ночным небом и рассуждать о том, почему ему нравятся голубые галстуки, не в пример чёрным. Но всё это испарилось… Как и его жизнь.

Зачем ты сидишь тут, Ричард? Почему ещё не перерезал себе горло? Это ты настолько слаб, или же этот мир уже так крепко опутал тебя своей молочной паутиной?»

— И хули ты тут забыл?

Я поднял голову и увидел под тенью фонаря моего маленького, новоиспечённого друга, имя которого уже давно позабыл за ненадобностью.

— Как дела… Э-э-э… Хейни?

— Как у меня дела? Это я должен спросить, как у тебя дела, алкоголик! — гном рассержено фыркнул.

Я пришёл в недоумение.

— Алкоголик? Кажется, это ты меня споил.

— Я? — глаза бородача расширились до невозможных пределов. — Это всё твои отговорки, Лойд: ты просто не желаешь признавать, что пьёшь, как лошадь.

— Так говорят в отношении тех, кто пьёт много воды, а не водки. К слову.

— Тогда… — Хейни призадумался. — Как конь. Ты пьёшь, как конь.

— Фразеологизмы не так работают.

— А хер с ними, с этими как-то-там-гизмами. Факт остаётся фактом: ты пьяница.

— Нет, это ты пьяница!

— А кто сломал мне стол? — мастер ядов надулся, как жаба. Стало быть, ядовитая.

— Ты и сломал. Стилетом.

— Правда?.. — гном зачесал бороду. — А кто вырезал на нём: «Ричард, Хейни и Эйваришман — братья на век»?

— Как-как?

— Эйваришман! — послышалось из темноты. — Ты назвал своего коллегу-детектива Эйваришманом! — остроухий обалдуй выполз на свет. Губы у него пересохли, на голове была повязка, а на поясе — фляжки с водой. — Я должен взыскать с тебя оскорбительные. Накапало прилично — три…

— Бутылки! — заключил гном к всеобщему неудовольствию. — После работы обмоем нашу очередную победу.

— Но мы ведь ещё никакого не победили. — я схватился за больную голову. — Мы просто сидим за несколько улиц от Грейвского крематория и болтаем о всякой нелепице.

— Ах, нелепица! — рассержено брякнул гном и затем принялся раздеваться. — Нелепица? Да, так ты сказал…

— Погоди! Не надо! Умоляю! Нет!.. — я прикрыл глаза руками, но от моего взора всё равно не скрылась волосатая гномская поясница, на которой было набито… Неужто моё имя? Возможно, что голова Лойда ошиблась буквами?

— Это ты меня заставил, гад!

— Забудем об этом, — я плавно встал и похлопал гнома по плечу. — Что было, то прошло.

— Угу, — эльф печально застонал. — У вас есть таблетки от головы?

— А почему не спросишь для эрекции, импотент? — бородач стукнул по синему эльфу и заржал, как конь… Кстати, здесь идиома вполне соответствует заявленному началу.

— Шути-шути, бородатая амёба. — губы наёмного убийцы скривились в адской усмешке. — Мы всё равно знаем, что тебя, полового агрессора, обменяли на денежный мешок…

Гном схватил обидчика и принялся его душить. Возможно, он бы так и убил Эйваришмана, если бы я его тогда не оттащил.

— Пусти меня! Я ещё не всё ему сказал! — Хейни принялся вырываться. Я обхватил его руками и ногами и с трудом усадил на ступеньки ресторана. Кто-то мог бы решить, что нас наняли конкуренты Авиньона — отпугивать прохожих.

— Успокойся. Нет нужды тратить на этого негодяя всю свою энергию.

Торговец ядами злобно засопел: он не мог не отдавать энергии окружающим людям.

— Пусти. Обещаю — драться не буду.

— И ты ему веришь? — спросил эльф, прикрываясь от убийственного света фонаря рукой. — Ты посмотри на него рожу — вылитый убивец…

— Чья бы корова мычала! — рявкнул гном и с ожесточением плюнул в сторону товарища. Слюна совсем немного не долетела до адресата и упала на ботинок какого-то влиятельного прохожего. Помнится, здесь его подвид называли гоблинами.

— Что вы себе… Это вы?

— Нет. — я отрицательно замотал головой. Гном, которого я ещё не отпустил, поступил точно так же.

— Нет, это вы… — богач сощурился. — Я искал вас по всему городу с тех самых пор, как вы пнули меня на оживлённом проспекте и убежали. Не спал ночью. Не мог найти себе места и обещал свершить вендетту…

Эльф рассмеялся и убрал руку ото лба. Свет ослепил его, и он со слезами свалился на мостовую.

— Ах ты, мерзкий хохотун! Твой народ — пособник убийств бедных полуросликов, а ты имеешь наглость смеяться в этом городе, и не над кем-нибудь, а надо мной! Хозяином самого знаменитого в мире банка! — малыш свистнул, и из-за угла вышло трое… коротышек с длинными крючковатыми носами.

— Ой, смотри! — эльф принялся тыкать в гоблинов пальцем. — Какие у них мечи маленькие, как у детей… Ох, не могу! Хейни, ты это видишь?

Гном принялся ржать.

— И правда! Интересно, чтобы предохраняться, они полностью в презерватив лезут?

Банкир рассвирепел. Такого оскорбления он вынести не мог.

— Взять их! Взять и выпороть!!! — от криков гоблин начал подскакивать, как перекачанный мячик. — А человека — до полусмерти! До полу…

— Моего друга?! До полусмерти?! — Эйвариллиан сумел подняться и навис над банкиром, как божье провидение.

Богач нервно сглотнул. В следующий момент ботинок эльфа оказался прямо промеж его ягодиц, и он с криками полетел в Авиньон.