Павел Зайцев – Красный шприц (страница 2)
– Вторая квартира!
Мама вздрогнула. Бабушка включила свет.
Тут послышался сильный стук в дверь. Мама горько заплакала и сильно обняла маленькую Аню.
– Открывайте! А то сейчас дверь сломаем! – послышался крик за дверью.
Бабушка на костылях, пошла открывать дверь. Через мгновение в комнату зашли трое сотрудников НКВД. Мама Ани привстала на кровати. Человек с большим носом показал ордер маме и скомандовал:
– Вы арестованы! Одевайтесь! Пошли!
Двое других начали осматривать комнату.
Мама Ани, заикаясь, спросила:
– Но за что?
Тут человек с большим носом схватил маму Ани за руку и выдернул с кровати.
Аня, упав на пол, заплакала, но обратила внимание на руку НКВДешника. Костяшка руки была разбита и на ней виднелась свежая запекшаяся кровь. Мама Ани увидев, что Аня плачет, закричала:
– Товарищ! Вы что делаете? Это не советская власть! – и хотела поднять Аню.
НКВДешник толкнул ее к шкафу, прокричав:
– Лучше бы ты, сука, в оккупации сдохла! Одевайся быстрее!
Увидев это, Аня встала и сказала:
– Я не плачу, мамочка! Уже не плачу.
Мама Анны быстро оделась и, пытаясь улыбнуться, посмотрела на маленькую Аню, сказав:
– Я скоро приду!
Тут НКВДэшник скомандовал:
– Вперед!
И они пошли на выход из дома.
Аня посмотрела в окно. НКВДэшник сел за руль авто, а двое начали заталкивать маму на заднее сидение.
Аня закричала:
– Мамочка! Мама! – и бросилась в одной пижамке на улицу.
Бабушка закричала:
– Стой, внучка! Стой!
Была поздняя осень, минусовая температура. Аня подбежала к маме в одной пижамке, плача, пытаясь обнять маму. Вцепилась в дверь авто. Два НКВДэшника не могли маму затолкать в машину.
– Доченька! Доченька! Дайте мне попрощаться с дочкой! – кричала мама Ани.
Тут НКВДешник с разбитыми костяшками на руке ударил сильно маму в солнечное сплетение, она сникла. Аня вцепилась в пальто мамы. НКВДэшник с разбитой рукой ударил и маленькую Аню в бровь ногой. У Ани хлынула кровь из брови, Аня упала назад. Дверь авто закрылась, и машина тронулась с места.
Аня, придя в себя, увидела в заднем стекле отъезжающего автомобиля, как НКВДэшники бьют ее маму.
Аня вскочила и побежала за машиной, выкрикивая:
– Мама! Мама!
Но, поскользнувшись, упала в лужу. Вся в грязи и крови на лице, она кричала вслед уезжающему авто:
– Мамочка, я люблю тебя!
Чёрная «Эмка» стремительно удалялась.
Анна очнулась от воспоминаний.
На дворе 20 октября 1990 года.
Она подняла голову вверх, и слезы покатились по ее щекам.
А в это время мы с мамой уже выходили из автобуса и шли в сторону детского сада.
Мама вела меня за руку и повторяла:
– Паша! Сегодня тебя заберет дедушка, у меня собрание. Я вас буду ждать дома! Запомнил?
Мой дед работал в спецгараже и возил разных генералов и полковников на черных «Волгах».
Я перебил маму:
– А он приедет на черной «Волге»?
– Не знаю, – ответила мама.
Мы наконец пришли в детский сад и зашли в раздевалку. Я быстро начал раздеваться. К нам подошла воспитательница Любовь Андреевна, тучная, невысокого роста женщина.
Мама поздоровалась и начала объяснять:
– Любовь Андреевна! Пашу сегодня заберет дедушка!
Я тут же выкрикнул:
– На черной «Волге»!
Мама засмущалась и, махнув на меня рукой, сказала :
– Директор какой нашелся!
Мама ушла, и потянулись скучные часы: завтрак, потом обед и тихий час. В тихий час я не мог уснуть, я подошел к окну. За окном была черно-белая погода. Я смотрел на открытые ворота и думал: «Вот бы сейчас в эти ворота ворвалась черная „Волга“, из нее бы вышел дед, я бы прямо в трусах побежал на улицу».
Тут меня окликнула девочка Женя, рядом лежащая на кроватке:
– Что ты? Что там?
Я обернулся.
– Сейчас мой дед на черной «Волге» приедет!
Она тут же повернулась в другую сторону. Там спала ее подружка Маша. Женя ее разбудила.
– К Зайцу дед приедет на черной «Волге»!
Услышав это, Димка вскочил. Кровать его была рядом, и подошел к окну.
– Правда? – спросил он меня.
Я не заметил, как все дети уже встали и подошли к окну. Тут ворвалась Любовь Андреевна.
– Что такое? Почему не спите?
Женя сказала:
– Мне Паша сказал, к нему черная «Волга» приедет!