Павел Я.Н.Г. – Энтропия (страница 26)

Лидия Михайловна Гришина, инфекционист-токсиколог, профессор, тоже имела звание полковника медицинской службы. Здесь задача её отделения состояла в приготовлении на месте сильнейших противовирусных препаратов и комбинированных отравляющих веществ. Противовирусные лекарства нужны были как раз для опытов по выявлению неизвестного нечто из вируса, а отравляющие вещества для экспериментов над бешеными.

В боксе перед клетками, в которых находились заражённые, установили две видеокамеры на треногах. Приготовили флакончики с препаратом, поставив их в ряд на столе. Рядом положили два пневмопистолета. Находящиеся в клетках испытуемые при виде стольких живых начали громко выть, утробно рычать и скалиться, протягивая руки между прутьев. Но это нисколько не мешало учёным провести планёрку.

— До начала исследования у нас есть несколько минут свободного времени, — начал Владимир Николаевич. — И я хочу внести предложение. По общепринятым правилам, в любом опыте над живыми организмами, по понятиям экспериментальной этики, объектам исследования запрещено давать имена. Дмитрий Сергеевич предложил оставить цвето-цифро-буквенную кодировку и я ним согласен, но цвета мы уберём, оставим только цифры и буквы. Нашим подопечным мы присвоим коды. Присваивать мы их будем по группам, в которых будет по пять подопытных, по количеству испытательных ячеек. Поэтому первую партию из пяти заражённых я предлагаю именовать первой буквой греческого алфавита, то есть альфа. Женщин и мужчин мы поделим по хромосомам на икс и игрек. Порядковый номер арабскими цифрами. Например, перового пойманного будем именовать альфа игрек один, в записи будет выглядеть так, — он вывел на листке бумаги лежащем на столе аббревиатуру αY1. — У нас из заражённых есть молодая особа женского пола, её будем именовать альфа икс один, или вот так — профессор рядом с первой надписью черканул αx1. — Разумеется следующие пять будут обозначаться уже под бетой. Или вот так — он опять царапнул карандашом на бумаге βY1, βx1. Семакин распрямился над столом. — Теперь о том, как мы их будем различать. После введения препарата, на каждого мы наденем специальные жилеты. Я предлагал совету куртки, но идею сочли нерентабельной, зато одобрили сигнальные жилеты, те в которых ходят дорожные рабочие. Мы жилеты тоже привезли, двести штук оранжевого цвета. На жилетках на спине, мы напишем чёрной краской коды наших подопечных, а на груди с правой стороны будем наносить вертикальные полосы, тоже чёрной краской, сколько раз их вакцинировали. Одна полоса, одна вакцина. Если препарат более новой формулы, то отметим поперечной короткой полосой на вертикальной. Две поперечные, более продвинутый состав и так далее. Сколько модификаций, столько поперечных полос. Для этих целей у нас есть специальные широкие маркеры, наподобие тех, которыми отмечают места повреждений на коллайдерах, эта краска устойчива и не стирается. Кто согласен, поднимите руки.

— Я не согласен, — ответил Дроздов. — Если будет двадцать модификаций, мы замучаемся считать поперечные полосы на вечно крутящихся заражённых.

— Вы думаете, что будет столько вариантов? — спросил Семакин.

— Возможно больше.

— Тогда, что вы предлагаете?

— Над вертикальной полосой писать цифры. Пять модификаций, цифра пять.

— Я считаю мысль здравой, — согласился Виктор Николаевич. — Есть предложения? Предложений нет. Вот и хорошо. Не зря я вчера отдал распоряжение на первых пяти жилетах сделать соответствующие надписи. Сейчас их принесут.

В бокс вошёл сотрудник, неся на руках стопку сложенной ярко-оранжевой одежды. Владимир Николаевич взял верхний жилет и расправил его демонстрируя надпись «αY3» на спине безрукавки.

— Видите, всё сделано аккуратно, как будто через трафарет, — он глянул на надпись. — Это у нас будет третий, мужского пола из первой группы. Отражающие полосы расположены, как обычно, но мы, ещё когда были на материке, дополнили декор эмблемой. Вот она, — и он повернул жилетку другой стороной, показывая большой круглый шеврон чёрного цвета с жёлтой окантовкой, сантиметров пятнадцать в диаметре, пришитый на груди с левой стороны. На нём был изображён жёлтый знак биологической опасности с аббревиатурой «СЦКЗ» из белых букв посередине знака.

— Что значит СЦКЗ? — поинтересовался Дроздов.

— Собственность Центра Карантинной Зоны, — ответил академик. — Это придумал не я. Предложили на заседании за пару дней, перед тем как нас сюда отправить.

— А что, здесь есть другие центры? — озадачился Виктор.

— Конечно нет, — произнёс Семакин. — Если вдруг кто-то из инфицированных по каким-либо причинам сбежит, то мы его легко найдём.

— Вы пока не совсем понимаете, куда попали, — сказал Дмитрий Сергеевич. — Здесь, в зоне заражения, кроме нашего центра и двух моблабов, учёных больше нет. Кто нам про сбежавшего сообщит? Да и зачем эмблема? Хватило бы надписи на спине.

— Эмблема находится спереди для того, если какой-нибудь наш подопечный всё же сбежит, чтобы его не подстрелили, а сообщили нам о месторасположении беглеца. Конечно эта информация касается только карантинных заграждений. В городе скорее всего заражённого уничтожат выжившие. Хотя в штабе поговаривали, что по оставленной санитарке военные проводят рейды и наши подопытные могут попасться им раньше карантинных заслонов. Тогда рейдеры нам сообщат или даже самостоятельно доставят нашего подопечного. Я надеюсь, что в совете решат сужать кольцо блокады с последующей зачисткой города, — Владимир Николаевич посмотрел на часы висящие на стене. — Ну что же приступим. Время уже девять ноль ноль.

Начался эксперимент. Включили камеры. Дроздов снарядил пневмопистолет капсулой с улучшенным составом. Попросил Артёма произвести выстрел в бешеного, который находился в центральной клетке, что спецназовец и выполнил. После выстрела засекли время. Заражённый уже слабее среагировал на попадание в шею. Просто вытащил шприц бросив его на пол. Потом взялся за прутья и стал наблюдать за учёными с подопытными в клетках что-то тихо мыча, иногда производя хриплые звуки похожие на астматический кашель.

— Этого сегодня не будем трогать. Виктор, останешься с ним, — распорядился Дроздов. — Проведи тесты, которые мы вчера с тобой подготовили. Как только он перестанет на них адекватно реагировать, засеки это время. Нам нужно знать продолжительность действия препарата. По моим подсчётам блокиратор должен действовать в два раза дольше.

— Дядь Дим, так ведь другие в ячейках мешать будут, — произнёс Громов. — Подопытный постоянно на них отвлекается будет.

— За это можешь не волноваться, — ответил Дроздов. — Тесты простые, на внимательность и реакцию на окружение. Так что другие заражённые своим неадекватным поведением нам только помогут.

— Дмитрий Сергеевич, давайте уже их по кодам называть, — попросил Семакин.

— Хорошо, — профессор слегка скривился, считая затею с кодами излишней блажью академика. — Альфа игрек один сегодня не тревожим. Артём, снарядите пистолет штатным препаратом. Владимир Николаевич, в клетке, которая по схеме первая, как обозначим больного?

— Альфа игрек два, — буркнул вирусолог.

Дроздов почесал маску в том месте, где находился нос. — Может как-то покороче их называть. Например, первый, второй. А эти коды оставим для отчётов.

— Конечно можно и так. А если мы будем работать с разными группами, из альфы и беты например? — поинтересовался вирусолог.

— Там что-нибудь решим. Артём, произведите выстрел во второго, — Дмитрий Сергеевич представил себе на секунду, что клетки идут под одними номерами, а инфицированные совсем под другими да ещё из разных групп, что точно создаст путаницу и подумав сказал. — Нет, наверное лучше по кодам их называть.

— Ну вот вы сами и приняли правильное решение, — ответил Семакин.

Артём подошёл ко второй ячейке слева и встал напротив. — Стрелять⁈ — громко спросил он.

Эпидемиолог кивнул. Раздался хлопок. Зомби дёрнулся, схватился за прутья, потом потрогал шею. Вытащил из неё шприц-контейнер и осмотрев его уронил на пол. Двое учёных выждав несколько минут подошли поближе.

— Ты меня понимаешь! — громко спросил Дмитрий Сергеевич, — больной кивнул. — Сейчас начнёт паниковать, — констатировал Дроздов.

— Почему? — удивился вирусолог высоко подняв брови.

— По моим предположениям у него просыпается разум и он начинает осознавать, что с ним что-то не так. Жаль, что вы не видели реакцию альфа игрек один, когда мы вводили ему штатный блокиратор. Бешеный просто застыл на время, как статуя. Кстати, сейчас этого с ним не произошло.

— Значит альфа игрек один, осознаёт, что с ним происходит? Может сопоставлять и анализировать ситуацию? Выходит они не безнадёжны? — с надеждой в голосе произнёс Семакин.

— По моему мнению, возврата у них уже нет. Тем более больной ведёт себя так, только под действием блокиратора. Судя по томографии альфа игрек один, слишком всё у него в организме изменено. Сейчас сами убедитесь. Артём, командуйте своими ребятами. Ведём альфа игрек два на МРТ.

Магнитно-резонансная томография показала то же, что и у первого испытуемого. Такое же новообразование в головном мозге в районе гипоталамуса, от которого отходил отросток в спинной мозг, а от него много ответвлений похожих на грибницу. Взяли пробу жидкости из разрезанной раны, рана тут же начала затягиваться. Пробу брали специальным ножом, похожим на серп, с желобком внутри лезвия. Нож по мере продвижения в теле испытуемого тут же делал забор слизи в специальный контейнер. Резали загнутым концом вперёд. После забора контейнер тут же отделили унеся на анализ. После этого Дмитрий Сергеевич глядя на привязанного спросил у ассистента.