Павел Вяч – Сила рода. Том 5 (страница 36)

Эх, думаю, Дионисий Викторович был бы рад этому стриму, но показывать врагу своих офицеров — не очень умный поступок.

К тому же полноценный стрим у меня был запланирован на завтра.

Но об этом я подумаю позже.

Сейчас нужно поставить на место разошедшегося офицера.

Как он там сказал? Подлизал начальству ради теплого местечка?

— Так вот, как ты сюда попал, — я задумчиво посмотрел на роскошную гриву каштановых волос. — А я ещё думаю, что за бабская стрижка…

В шатре ещё как минимум у двух Воинов были длинные волосы, они даже ухом не повели.

Все офицеры понимали — сейчас на их глазах разворачивается обычная дуэль. Пока что на словах.

— Ах ты сопляк! — опешил Никанор, явно не ожидавший от меня такого словесного отпора. — Да ты…

— Сопляк говоришь? — усмехнулся я и шумно высморкался прямо на сапоги гвардии штабс-капитану. — Ой, какая жалость.

У входа в палатку обидно хохотнул Хмурый, а поручик Федосеев с штабс-капитаном Сасс обменялись понимающими усмешками.

Все это не осталось без внимания Спесова, и его лицо пошло красными пятнами негодования.

Но мне этого было мало.

Таких как Никанор Спесов нужно растаптывать сразу же, без всяких расшаркиваний и политесов.

Пресекать их выходки жестко и даже жестоко. Без жалости.

Я такую породу знаю, если не дожать сразу, то кровушки попьет и у меня, и у моих людей. Благо звание позволяет.

— Ничего, Каштанка, — я усмехнулся, кивнул на волос Воина, — языком ты обращаться умеешь, к утру вылижишь свои сапожки. Кстати, классные каблуки. Точь-в-точь как у нашей магички.

Бац!

Офицер всё-таки не сдержался и на эмоциях влепил мне пощечину.

Я же и не подумал уворачиваться.

— Нападение на офицера и хозяина надела? — холодно произнес я, чувствуя, как щека начинает пылать от хлесткого удара. — Опрометчиво.

Дах!

Ударил я от души.

Выплёскивая накопившееся раздражение и усталость последних дней.

Кто бы знал, как меня бесят вот такие вот гнусные людишки, которые готовы пойти на все, выслуживаясь перед кем-то!

То, что Спесов выполняет поручение кого-то из дворян — очевидно, но кто же работает так топорно?

Впрочем, мне же лучше.

Никанор Спесов пусть первый, но не последний.

Судя по отголоскам эмоций присутствующих на совете офицеров, есть ещё как минимум двое-трое Воинов, которые имеют что-то против меня.

И вот как им объяснить, что преследуя сиюминутную выгоду, они старательно выкапывают братскую могилу нашего общего будущего?

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за два удара сердца.

Именно столько времени Спесов стоял, покачиваясь, передо мной.

Смотри-ка, хоть и поплыл, но падать даже и не думает! Эдак еще пару секунд и в себя придет!

Но тут я сам виноват, ударил на эмоциях.

— Мало? — хмуро уточнил я, недовольный нанесенным ударом, — мне для своих офицеров ничего не жалко!

Хрясь!

На этот раз я ударил не так сильно, зато точно.

Челюсть штабс-капитана хрустнула, а сам он, вздрогнув, рухнул на пол как подкошенный.

— Что ж вы такие тупые! — я без замаха пнул валяющегося на земле Спесова в живот. — Думаете, пацан перед вами стоит, значит недоросль или недоумок?

Я посмотрел на тех офицеров, от которых шли самые яркие эмоции и снова пнул Никанора.

На этот раз по ребрам.

— Мне плевать на ваши долги, из-за которых вы вынуждены выполнять всякие неприятные поручения. Каждый сам выбирает поступить по Совести или по Корысти.

Ещё один пинок.

— Но зарубите у себя на носу. Малейшее подозрение на неповиновение, брожение или того пуще, бунт, я вас, дартаньянов тупоголовых, прям здесь и закопаю.

Ещё пинок, на этот раз по руке.

— Мы не погулять вышли! Мы в тылу у врага! И ещё одно такое представление, будет военный трибунал и показательная казнь!

Я хотел было пнуть Никанора ещё разок, но передумал.

— Вопросы есть?

— Так точно, — отозвался один из офицеров, от которых транслировались негативные по отношению ко мне эмоции. — Имею желание написать прошение о переводе под командование ротмистра Орлова.

— Имей дальше, — недовольно процедил я, сверля ещё одного «бунтовщика» тяжелым взглядом.

Судя по бьющим из Воина эмоциям, он намеревался повторить подвиг Спесова.

— Отказываете? — сощурился Воин. — Может и меня до полусмерти изобьете?

— Представьтесь.

— Поручик Иванов.

— Надо же, однофамилец, — удивился я. — А имя?

— Андрей. Андрей Иванов.

— Ты, Андрей, видимо меня плохо слушал. Ну или просто глупый.

Поручик открыл было рот, чтобы сказать какую-то гадость, но я не дал ему этой возможности.

— Я с чего Совет начал?

— С рукоприкладства? — мстительно уточнил поручик, поставив тем самым на себе крест в моих глазах.

— Поручик Федосеев!

— Вы сказали, — Воин прикрыл глаза и педантично процитировал по памяти. — Господа офицеры, буду краток. Да, с виду я младше всех вас, и у кого-то неминуемо возникнет желание подискутировать или оспорить мои командирские полномочия. Сразу предупреждаю, в таком случае немедленно пишите рапорт на перевод к ротмистру Орлову.

— Но…

— Поручик Иванов, — я взмахом руки прервал открывшего было рот офицера. — Не нужно сотрясать воздух. Вы и так уже наговорили достаточно. И решитесь уже в конце концов! Так и будете иметь желание или все-таки напишите уже этот рапорт?

Офицеры уже в открытую заухмылялись, поручик Иванов и валяющийся на полу Спесов тут же оказались забыты, а я позволил себе немного расслабиться.