Павел Вяч – Сила рода. Том 1 и Том 2 (страница 33)

— Они нужны нам, мы — им, — я задумчиво побарабанил по столу. — Глупо упускать такую возможность.

— Зачем они нам? — удивился Мирон, доедая свою двойную, спасибо Зинаиде Ивановне, порцию.

Вместо меня ответил Филипп:

— По силам мы слабее, чем они, но наш Роман может собрать травы, а у них есть алхимик Валерон Воронцов, который может сварить зелья и которого ты, кстати, оскорбил на первом уроке.

— Я? — удивился Мирон. — Оскорбил? Как?

— Сказал, что здесь партию не найти и учатся одни пацаны, — напомнил Фил, а я согласно кивнул. — Мирон, из безродных, только ты да Славик. Будь осторожен со своими словами.

Интересно, меня Филипп отчего-то к безродным не причисляет…

— Я… — начал было здоровяк, но Роман его прервал.

— Мирон, мы не задеть тебя хотим, а помочь избежать дальнейших ошибок.

Здоровяк угрюмо кивнул, и разговор сам собой сошел на нет.

Одноклассники на нас нет-нет, да и косились, но мы старательно делали вид, что нам плевать на всё и на всех. Даже Славик, хоть и дрожал от волнения, но грудь выпячивать не забывал.

В какой-то момент мне показалось, что Славик хочет что-то сказать и поговорить, но я, как назло, отвлекся на список задач, который передала Зинаида Ивановна. А потом оно как-то забылось.

В конце концов, с удовольствием позавтракав, мы раскидали между собой задачи по дежурству в столовой и направились в классную комнату.

Где нас ждал второй на сегодня сюрприз.

— Доброе утро, — холодно поприветствовал нас Демид Иванович, стоило нам зайти в класс и занять свои места.

Сам классный сидел за столом, а рядом с ним стоял пожилой мужчина в старомодном костюме. Его правая рука лежала на набалдашнике тяжелой трости, а левой он то и дело поправлял очки в толстой роговой оправе.

— Судари, — классный обвел нас суровым взглядом, — позвольте представить вам директора гимназии, Якова Ивановича. Ранг восемь-восемь-восемь.

Ого, три восьмёрки — это, наверное, круто!

Наш класс нестройно, вразнобой поприветствовал разглядывающего нас мужчину и настороженно замер, не зная, что делать дальше.

— Присаживайтесь, — подсказал Демид Иванович.

Мы шумно опустились за парты и принялись пожирать глазами поочередно то классного, то директора.

— Друзья мои, — голос директора оказался глубоким и бархатистым. — Знаете, что я не люблю больше всего на свете?

Я тут же посмотрел направо, нашел взглядом потянувшего было руку Фила и скорчил зверскую рожу.

Толстячок недовольно нахмурился, но руку поднимать передумал.

Интересно, он когда-нибудь поймет, что во время приступа риторических вопросов от начальства лучше не отсвечивать и помалкивать?

— Больше всего мне, друзья мои, не нравятся две вещи, — Яков Иванович пробежался цепким взглядом по нашим лицам. — Проблемы и идиоты.

Он сделал паузу — так вот от кого пошла эта фишка! — и продолжил.

— Первые я предпочитаю решать, а от вторых — избавляться.

Его взгляд остановился на мне, но я предпочел этого не заметить, с упорством, достойным восхищения, рассматривая свой блокнот.

— Дмитро Громов, Аден Пылаев, Михаил…

— Иванов, — подсказал я.

— Михаил Иванов, — голос директора на мгновение дрогнул, или мне показалось? — Встать!

Мы послушно поднялись, и я почувствовал исходящую от одноклассников дикую смесь эмоций. Предвкушение, злорадство, жалость, и даже… зависть с гордостью?

От преподавателей же веяло лёгкой скукой с нотками вежливого интереса.

— Объяснитесь, что за дуэль вы устроили после отбоя.

— Ваше превосходительство, — уверенно заявил Громов, — это был дружеский поединок.

— Ловко, — едва слышно пробормотал директор и перевел взгляд на меня. — Михаил Иванов, подтверждаете ли вы слова Дмитро Громова?

— Подтверждаю, — с достоинством кивнул я.

— Есть ли у вас претензии к Адену Пылаеву и Дмитро Громову? — казалось, взгляд директора просвечивает меня насквозь.

— Никак нет, — отозвался я, — к Адену Пылаеву и Дмитро Громову претензий нет.

— Хорошо, — недовольно сощурился Яков Иванович, не отрывая от меня взгляда. — Друзья мои, я крайне щепетильно отношусь к славному имени нашей гимназии. И если, скажем, ночью, кого-нибудь из вас унизили или обошлись дурно, то знайте, вы можете сказать об этом здесь и сейчас и ничего не бояться.

О боже, он действительно верит в то, что сейчас несет?!

— Обидчик, нарушивший правила гимназии, будет немедленно исключен, — я прямо-таки физически чувствовал, что директор хочет получить возможность исключить Громова с Пылаевым. — Будет исключен с позором! А вашу защиту гарантирует сам князь!

Директор пытливо заглянул мне в глаза, словно приглашая заложить сейчас всех и вся.

— Друзья мои, вам есть что сказать? Например, вам, Михаил…

— Это лишнее! — не сдержавшись, я ответил резче, чем следовало. — При всем уважении, Яков Иванович…

На язык так и просилась фраза: «Не надо впутывать меня в свои интриги!» или что подоходчивей, но я сдержался.

— При всем моем уважении, Яков Иванович, — я очень сильно надеялся, что мой голос не даст петуха, — слово гимназиста мало чем уступает слову дворянина. И я своё слово уже сказал.

Выдав эту речь, я мысленно себе похлопал — получилось, на удивление, складно.

— Сильное заявление, — директор внимательно посмотрел на меня и покосился на классного.

Тот пожал плечами, будто говоря: «А я предупреждал!».

— Демид Иванович, — директор кивнул на дверь. — Можно вас на минутку?

— Конечно, Яков Иванович, — классный поднялся, одернул пиджак и посмотрел на нас. — Судари, повторяйте заданные вчера наставления и распорядок дня, вернусь, проверю.

Неужели пронесло?

Я послушно раскрыл блокнот и сделал вид, что перечитываю наставление по поведению в княжеской гимназии.

— Ах да, — директор остановился практически в дверях класса, — после уроков Громов, Пылаев и Иванов ко мне в кабинет.

Мда… всё-таки не пронесло.

Глава 16

— Что скажешь, Демид? — директор гимназии небрежно крутанул трость, создавая полог тишины. — Когда это они успели договориться между собой?

— Перед завтраком, Яков Иванович, — немного подумав ответил учитель. — После зарядки, форточник повел всех в фехтовальный зал, а оттуда направился в столовую.

— Один?

— Нет, взял с собой Мирона.

— Подкатывали к Зинаиде? — усмехнулся директор.

— Нужно отдать форточнику должное, переговоры он провел более, чем успешно. Договорился об усиленном питании для своей пятёрки в обмен на помощь по кухне. Причем сразу же обозначил, что картошку чистить они не будут.

— Почему? — заинтересовался директор.