Павел Вяч – Игра топа. Искушение Инферно (страница 6)
Язык Макса, впрочем, как и его мысли заплетались, но я, совершив немыслимое усилие, понял его посыл и с трудом выдавил из себя:
– Угу.
– Мужики, вы чего? – Последний Рыцарь с волнением посмотрел на нас с братом и наложил на нас парочку баффов, благодаря которым невидимая тяжесть чуть отступила. – Как лут делить будем?
Лут.
Волшебное слово, способное сбросить оковы даже самого сильного дебаффа. Уж не знаю, в чём тут дело – в людской жадности или в диком любопытстве, но я не встречал ещё ни одного игрока, который был бы равнодушен к луту.
– Как лут, говоришь, делить будем? – в глазах Макса зажёгся огонёк предвкушения. – Ща решим.
– В замке, – предложил я, указав на ворота. – Надо спрятаться от чёртова Ока, пока стало полегче.
– Может, сразу дворец Величайшего зачистим? – разошёлся Макс, покосившись на возвышающийся за Колизеем мраморный дворец.
– Сначала к Азготу, – я упрямо тянул брата за собой. – Пал, подстрахуй.
Пока мы шли, Рыцарю приходилось то и дело останавливаться и тянуть то меня, то Макса к дворцу. Чёрное око, висящее в небе, превращало воздух в воду, а мысли и мышцы в аморфное желе.
Но стоило нам вступить под узорчатую рамку ворот, как дебафф словно отрезало.
– Мощная штука, – покачал головой Макс. – Надо качать ментал.
– Что с лутом-то? – напомнил Рыцарь.
– Ты куда-то торопишься? – поинтересовался я, раздумывая, что сделать в первую очередь – решить, что делать с элементалями дальше или найти Алю.
– У меня тут… дело, – нахмурился игрок.
– Что за дело?
– Макс, – прервал я брата. – Вы тут пока болтаете, я по делам сбегаю, не теряй.
– Лады, – кивнул Макс. – Ну так что за дело-то? Личный квест?
– Ну, – буркнул рыцарь. – Мне надо…
Что ему надо я не услышал, потому что уже бежал по широкой мраморной лестнице вверх. Внизу живота вновь появилось чувство страха и ощущения, что я где-то допустил ошибку. И чем ближе я был к тронному залу тысячника Шестого Легиона, тем сильнее ощущал тревогу.
Почему Аля не вышла на арену, как мы с ней договаривались? Не получилось, ок, но почему тогда она не встречала меня у ворот? Да и Гадук, когда я его спросил, где Аля, как-то странно скривился. Неужели решила остаться и стать правой рукой Гадука? Или…
Я влетел в тронный зал с рапирой наперевес и со злостью выругался.
Всё-таки или…
Суккуба лежала в рубиновой луже собственной крови и из последних сил боролась за свою жизнь.
Подбежав к ней, я упал на колени прямо в кровь и вынул из Инвентаря зелье Исцеления. Суккуба с сожалением покачала головой, но я всё же приложил склянку к её побелевшим от потери крови губам.
Зелье, как и предсказывала суккуба, не подействовало. Я выхватил свиток Исцеления но, наткнувшись на взгляд демонессы, убрал его обратно.
– Гадук… – скривилась суккуба, протягивая мне сверкнувший серебром кинжал, и тут же с надеждой посмотрела мне прямо в глаза. – Ты обещал…
Машинально убрав ножик в Инвентарь –
– Аля, – я достал зелье
– Была… – изо рта демонессы выбежала тонкая струйка крови, – нормальной!
Её глаза требовательно сверкнули, а я будто наяву увидел небольшую деревушку под Градом.
Священника, приютившего малолетнюю сироту. Её промелькнувшее детство и юность. Отряд пришлых наёмников, вырезавших всю деревню. Кровавый ритуал, во время которого священника закололи слово ягненка, а над его приёмной дочерью вдоволь покуражились пришедшие в деревню мучители и насильники.
Увидел её непонимающий – за что ей всё это – взгляд, и пульсирующую огнём пентаграмму.
Я сморгнул уведомления и, аккуратно придерживая голову суккубы, влил ей в рот зелье
Всё-таки, наверное, и вправду живёт в нас что-то не только светлое, но и тёмное. Иначе чем объяснить вот такие вот подлые мыслишки?
– Пей, девочка, – я как мог, устроил голову Алаи у себя на коленях. – Скоро всё будет хорошо.
Демонесса с благодарностью посмотрела на меня своими внезапно лучистыми глазами и через силу сделала последний глоток. Её тело охватило голубоватое сияние и стоило ему опасть, как на залитом кровью полу очутилась девочка, на которой было надето платьице в цветочек.
– Спасибо… – прошептала девочка, с улыбкой на губах. – Спаси…
С её губ сорвался легчайший вздох, а вместе с ним вверх устремилось едва заметное глазу голубовато-серебристое облачко.
– Да и бог с ним!
Я вспомнил свои мысли касательно желания и покраснел от стыда. Да уж, кто бы знал, как оно на самом деле получается. Не зря говорят: «чужая душа – потёмки». Девчонка за свою жизнь столько настрадалась, что и иной святой не сдюжит.
– Не нужно мне это желание, – пробормотал я. – Пусть её душа обретёт покой!
По крайней мере, я надеюсь, что то светящееся облачко и было её душой.
Стоило мне так сказать, как перед моим носом появилось невесомое пёрышко, плавно паря вниз. Я завороженно подставил сложенные в лодочку ладошки, и оно оказалось у меня в руках.