Павел Волков – Загадки маленького городка (страница 12)

– Хорошо, но теперь, мне кажется, Джордж меня будет ненавидеть в двойне.

– Ха-ха. Да не бери это в голову. Ник, как тебе работается с нашим знаменитым журналистом из Нью-Йорка?

– До вчерашнего дня даже было весело. А так, меня все устраивает. Даже сегодня удалось получить повышение.

– Ну что тут сказать – День Смерти – каждый год одно и тоже. Какая-нибудь милая старушка, которая раньше тебя угощала конфетками, теперь может вонзить спицы в глаза за то, что не так на нее посмотрел. Так что держись Люпина. Он участвовал и не в таких передрягах. Даже был участником событий с захватом заложников.

– Вау. Люпин, почему ты мне это не рассказывал?

– Обычно просто таким не хвастаются. Давай так: если переживем День Смерти, я тебе все расскажу, но только если ты приготовишь свою фирменную вкусняшку.

– Хорошо, ловлю на слове.

Вот мы уже оказались в холле школы. Посреди холла стояли 3 статуи отцов науки: Галилео Галилея, Чарльза Дарвина и Исаака Ньютона. Туда-сюда ходили работники спецслужб.

– Майлз, так что произошло? Мэр и прокурор явно выглядели разозленными. Мэр даже, казалось, был готов прибить прокурора.

– Так и есть. Мэр предлагал одну идею, но пара министров и прокурор в том числе отказались от нее.

– А в чем заключалась идея мэра?

– В том, чтобы полностью запретить людям выходить на улицу в эти дни. Он даже был готов предоставить людям сохранение заработной платы и припасы. Он хотел оставить работающими только спецслужбы, при этом оставив минимальное количество работающих в них, на которых и возлагалась бы обязанность по доставке припасов. Так же он предлагал отменить день памяти и не проводить никаких мероприятий в эти дни. Он хотел провести их 9 июня. В итоге идею отклонили. Но после сегодняшнего идея наконец вступит в силу. Не переживай. Ты с Ником тоже есть в списке тех, кому можно выходить на улицу в эти дни.

– Согласен – идея хорошая и давно стоило бы ее ввести на постоянной основе. И я рад, что мы в списке исключений. Считаю газета должна жить. Но все-таки, что здесь произошло, что могло так сильно повлиять на мэра?

– Пойдемте в актовый зал. Вы все сами увидите.

Пока мы шли к дверям актового зала, я заметил сидящим на стуле Генри Джонса – директора школы. Он постоянно то и дело протирал пот с лица платком. Видимо сильно нервничал. Когда мы подошли ближе, он соскочил со стула и сказал:

– Люпин, ох, хотел бы я рассказать, какие песни и стихи были приготовлены учениками на 6 июня, чтобы все могли вспомнить тех, кто ушли от нас тогда. Но снова случилась трагедия. Когда это только закончится? Каждый год одно и тоже. Умирают невинные, юные.

– Я пока не в курсе, что произошло. Мне еще не объяснили. Но как бы ни было, вам нужно успокоиться. Думаю, вы ни в чем не виноваты. Может вам вообще лучше стоит пойти домой?

– Да, да. Еще чуть-чуть посижу, приду в себя и пойду. Спасибо.

Он снова вернулся на свой стул и начал смотреть в одну точку и как на автомате стирать с себя пот. Майлз пошел вперед, но я на миг остановился и сказал Нику:

– Если не готов, можешь не идти. Не думаю, что нас ждет там что-то хорошее. И если станет плохо, можешь уйти.

– Хорошо, но я думаю, что все-таки пойду с тобой.

Пред нами предстал актовый зал. Тут были большие окна, на которых висели темно-красные шторы с белоснежными тюлями. На полу был положен ламинат. Думаю, он сохранился еще с основания школы. Так же здесь было несколько рядов кресел зеленого цвета. По бокам от сцены был бордовый занавес. Потолок был весь в красивой лепнине по середине которого красовалась большая люстра, которая была выполнена из бронзы и прозрачного стекла. Мы увидели, что Майлз уже стоит около сцены и ждет нас. Мы подошли к сцене и увидели ужасающую картину. Я посмотрел на Ника. Он пытался сдержать подступивший к горлу ком и прикусил нижнюю губу. На сцене было 6 голов учеников старших классов на импровизированных кольях. Колья были сделаны из деревянных ножек стульев из этого зала. У каждой головы на лбу было что-то вырезано. Одного из учеников я узнал. Это был Стив Томас – внук мэра. Понятно почему он был таким злым и хотел убить прокурора.

– У меня 2 вопроса: Во-первых: нашли ли тела? Во-вторых: можно ли подойти поближе?

– Да, останки были найдены в подвале. Они были сложены в одну кучу и сожжены. Мы еще туда отправимся. И да, можете осмотреть. Все, что нужно специалисты уже сделали.

– Хорошо. А фотографировать можно?

– Да, конечно. Мэр дает вам полный карт-бланш.

– Ник, сможешь их сфотографировать? Сделать общий кадр.

– Эм, да. Конечно. Прости.

– Ты в порядке? Если плохо, то я пойму.

– Да плохо, но я останусь. А то снимешь свои пальцы вместо нормальных кадров.

– Ха, я это тебе еще припомню.

Когда Ник сделал фотографии общим планом, я решил подняться на сцену и осмотреть все поближе. Вдруг снизу подал голос Ник:

– Дай руку.

– Там вообще-то лестница есть.

– Ну вот еще обходить буду. Просто дай руку.

Подняв своего упрямого фотографа, я наконец-то продолжил осмотр. Но я не успел этого сделать.

– Люпин, это же те же символы, которые были на ожерелье статуи Мамона из. подвала.

Присмотревшись, я нашел среди них знакомый знак «пси».

– Да, ты прав. Пусть они выглядят коряво и нечетко из-за запекшейся крови, но думаю, это они.

– Господа, а для особо одаренных не желаете ли мне объяснить, о чем вы говорите? – сказал Майлз.

Я повернулся и ответил:.

– Вчера мы посещали подвал часовни. Пастырь показывал нам свою находку. Были найдены несколько псевдоикон и библия из человеческой кожи, написанная кровью, а также статуя. Все было посвящено демону Мамону. На статуе было необычное ожерелье с различными знаками. И эти знаки были такие же, как на этих головах. Ник, а у тебя, случайно, не остались эти фото, или ты уже успел их удалить?

– Нет, у меня памяти достаточно, я их еще не удалил.

– Тогда я пока осмотрюсь, а ты покажи Майлзу фото пожалуйста.

– Хорошо, Люпин.

Ник отправился к Майлзу, а я решил продолжить осмотр. Из примечательного больше ничего не увидел. Все головы были отсечены чем-то острым. Решил осмотреть сцену, мало ли удастся что-нибудь найти.

Походив взад вперед как идиот, мое внимание привлекла бумажка между занавесом. На всякий случай одел перчатки. Это был листок, вырванный из школьной тетради. Там было многое перечеркнуто, но пару слов я смог разобрать: «Как она смела его касаться?», «Он не достоин ее», «Нет, нет – это плохие мысли». Это все, что я смог разобрать. Я решил вернуться к парням.

– Майлз, смотри, что я нашел.

– Дай-ка взгляну. Да, похоже на бред безумца, хотя не мудрено. Только безумец мог сделать такое.

– Ты закончил изучать фотографии?

– Да, спасибо, что показали. Я попросил Ника прислать их мне, в особенности ожерелье. Надеюсь, ты не против?

– Нет конечно. Я всегда рад помочь полиции. Ник, тебя ждет самое неприятное – теперь сфотографируй каждую голову отдельно.

– Окей… – сказал Ник и поплелся выполнять поручение.

– Майлз, у тебя есть какие-нибудь версии насчет произошедшего и вообще, что они тут делали?

– Нет, к сожалению, версий пока нет. Они репетировали. У них должно было быть выступление, поэтому директор разрешил им остаться допоздна.

– Поэтому он и винит себя. Хорошо если мы сможем раскрыть это дело по горячим следам.

– Я только за, а то с каждым годом только прибавляется висяков в эти дни.

Ник вдруг сказал:

– Я закончил если что.

– Тогда пойдемте в подвал.

Я услышал тяжелый вздох Ника, а также легкое бурчание.

– Снова подвал…

Когда мы начали спускаться в подвал, то почуяли запах горелого и жареного мяса. Посредине подвала лежало в куче шесть обгоревших тел.

– Смотреть тут, конечно, особо не на что – все сгорело.

– Их убили здесь, а головы отнесли в актовый зал?