Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 62)
Стремительная карьера Хельки закончилась из-за ворованной курицы – в день, когда она узнала, что братец прикончил караульного, когда тот поймал его за расхищением замкового имущества.
Рупу грозила виселица. Но по счастливой случайности Лунный зам́ок был внезапно оставлен гарнизоном в связи с военными слухами и падением Исполины. Руп остался единственным узником в замковой тюрьме.
Хелька освободила его ценой почти всего накопленного состояния, и начались их скитания по обезумевшему от страха Таурусу. Тут в дело пошли способности Рупа. Хелька оправдывала его тем, что половина страны грабила и мародёрствовала.
Однажды на рынке, где брат и сестра с трудом доставали себе пропитание, Хелька столкнулась лицом к лицу с ритори Соли.
Серый Лис узнал её, немало удивился и сообщил, что их гарнизон наголову разбит, а он набирает добровольцев для ответственного задания.
В тот момент мир Хельки перевернулся, и она схватилась за возможность служить господину Соли, как голодная дворняга.
Серый Лис платил щедро. И всегда серебром.
Вот почему она продолжала искать выход, даже когда её поганый братец начал посмеиваться над каждой неудачной попыткой.
– Пытаешься просунуть сквозь эту стену палку? Смотри, как бы она не вылезла с другой стороны и не воткнулась тебе в зад!
– Заткнись, – равнодушно отвечала Хелька.
Она напряжённо думала. Если колдовские границы не пройти стремительно, рывком, что, если попробовать медленно?
Хелька подходила к самому краю окружавшего их купола и медленно протягивала руку, затем, двигаясь на цыпочках, погружала в невидимую стену лицо. И в преломлениях света почти видела тонкий, прозрачный переход, но ещё шаг, и она всё равно оказывалась в прежней точке.
– Ночью колдовство рассеется, – сказал Руп, заваливаясь на спину и положив руки под голову. – А пока можно вздремнуть. Соли ведь не говорил, что нужно будет сражаться с колдунами!
Он зевнул и начал гнусаво и фальшиво напевать какую-то пошлую песенку, которую подслушал, когда жил в казармах.
Сжав зубы, Хелька снова и снова пыталась пройти через тонкую грань изломанного пространства. Наконец она пнула кочку, разметав в сторону мох, и села, заткнув уши и зажмурившись, – всё, лишь бы не слышать голоса своего братца.
Она думала о ритори Соли, о том, что подвела его. Хелька отогнала от себя эти мысли. Она глубоко вдохнула и выдохнула.
– Эй, Руп!
– Чего тебе? – раздался ленивый голос.
– А ну, иди сюда!
Он неохотно поднялся, подошёл.
– Дай мне свой платок.
– Это ещё зачем?
– Дай, – велела она. И он снял платок с шеи.
Хелька, ничего не объясняя, завязала себе глаза. Она положилась на интуицию и пока не знала, что из этого выйдет.
– Помнишь, мы играли в жмурки, Руп?
– Ну?
– Раскрути меня, как тогда во дворе. Раскрути и легонько толкни в спину, чтобы я не знала, куда ступаю.
Брат пожал плечами:
– Лады.
Хелька заткнула уши, приготовилась. Руп взял её за плечи и начал крутить, пока у неё не закружилась голова.
– Хватит!
Он подтолкнул её в спину, и Хелька пошла. Пожалуй, чересчур бодро: пройдя пять шагов, она врезалась лицом в дерево и упала навзничь.
Руп громко расхохотался. Ниметон перестал жевать и недоумённо уставился на брата и сестру.
Хелька резко поднялась. Лицо саднило, слёзы пропитали повязку на глазах.
– Ещё!
Смех Рупа оборвался.
– Ещё? – неуверенно переспросил он.
– Да. Быстрее.
– У тебя губа разбита.
Она распрямилась, расставила ноги. Руп подошёл. Он больше не смеялся.
Раскрутил.
– Хватит!
Хелька прошла четыре шага и споткнулась о корягу. Поднялась.
– Ещё!
– Ты сбрендила?!
– Делай, что я говорю. Понял?
В голосе сестры послышались нотки, которых даже Зверёныш Руп боялся.
Он подошёл:
– Как хочешь…
Взял за плечи. Раскрутил.
Хелька зашагала. Три шага. Пять шагов. Восемь. Десять.
Что-то тонкое, как мыльная плёнка, коснулось её лица, натянулось и лопнуло. Она прошла ещё три шага, сорвала повязку и охнула.
Она стояла посреди леса, за границами колдовского круга, и над её головой в полной темноте сияли звёзды. Была глубокая ночь. Видимо, купол, покрывший их, искажал не только пространство, но и время. Или всё это было лишь в её голове?
Она обернулась и посмотрела в темноту рощи. Оттуда медленно, как призраки, выплыли два удивлённых лица с глазами навыкате.
– Как тебе это удалось? – промычал Ниметон и оглянулся, но ловушки не увидел.
3
Под утро Гаспар начал кричать. Спросонья Ахти решил, что на них напали или что Фархад снова делает операцию человеку-скорпиону. Но оказалось, что Гаспара никто не трогает. Более того, к нему даже не собирались подходить.
Руки и ноги Чемпиона были связаны толстыми корабельными верёвками, которыми волхв в сильный ветер привязывал лодку. Гаспар изгибался всем телом, скрежетал зубами и рычал.
Ахти спрыгнул со своей полки. Приблизился к Чемпиону.
– Не подходи, – устало произнёс Канто. Он сидел на шкуре в рваной ночной рубахе и ещё не проснулся.
Фархад писал что-то в крохотном свитке при свете свечи и как будто ещё не ложился. Сквозь окна в потолке лился тусклый свет.
– Зачем вы его связали?
– Скоро узнаешь.
– Да как вы можете? Он же вам доверял…
Ахти шагнул вперёд, схватился за верёвку, и в этот момент Гаспар повернулся. Бледное, сведённое от ярости лицо человека-скорпиона покрывал пот, всегда насмешливый и проницательный взгляд опустел. Зрачки сжались до двух крохотных точек. На лбу надулись вены.