Павел Волчик – Летаргия 2. Уснувший мир (страница 2)
– Карта не читается.
– Что значит «не читается»?
Раиса Петровна не знала, что это значит. Весь последний месяц банки работали плохо, постоянно случались сбои. Да что там банки, с десяток кассиров уволили за финансовые ошибки.
Вот и теперь образовалась толпа, покупатели недовольно загудели. Кассир набрала воздуха в грудь:
– Оплата на третьей кассе только наличными.
– Опять, Раиса? – послышалось с соседней кассы.
– Опять.
У недовольной дамы наличные, к счастью, нашлись. Но очередь приняла новость без энтузиазма, кто-то особенно вредный даже присвистнул и зааплодировал.
Раиса оглядела своё рабочее место: нет ли где сладких пятен, мучной пыли, ровно ли лежат приборы, хорошо ли открывается денежный ящик. Вид удаляющейся причёски дамы «с печатью богачества» – белого грозового облака – вызвал у неё желание убраться. Раиса вдруг начала выстраивать из предметов вокруг себя крохотную икебану. Чистота и порядок – единственное, что помогало ей снять напряжение и не спятить от ежедневного дыхания мирового хаоса. В её доме и автомобиле даже паучок не смог бы отыскать пылинки. Даже паучок? Да ему там попросту неоткуда взяться! Будь у Раисы больше времени, она бы не ограничилась рабочим местом и вошла бы в царство супермаркета, машинально расставляя по полкам товары в строгой последовательности, протирая тряпочкой консервы и стеклянные бутыли, поднимая упавшие пачки с йогуртом, комкая пакетики из отдела фруктов, которые неряхи-посетители бросают в ящики. Ах, какое это счастье – наводить чистоту…
Но пять секунд уборки закончились быстро. Перед Раисой появилось красное лицо запыхавшегося крупного мужчины в измазанном грязью пальто и расстёгнутой рубашке. Из-под ворота выбивались дремучие джунгли, левый глаз истерически моргал, не предвещая ничего хорошего.
– Почему в гигантском супермаркете не найти ни одной пачки кофе? – он бухнул на ленту двухлитровую бутылку колы.
Пик!
– Ещё что-нибудь?
– Я задал вопрос! Или мне позвать администратора?!
Раиса Петровна нервно поёрзала в кресле.
– Вы разве не смотрите новости? Кофе исчез из всех магазинов. Уже неделю как…
– Что? А энергетические напитки, куда вы их дели?
– Послушайте, в таком тоне…
– Ну и придурки ваши раскладчики, если забыли выложить ходовой товар. Или просто отдел доставки сдох?
– Товары по акции?
– Не заговаривайте мне зубы. Жалобную книгу и директора магазина сюда!
– Альфа-самец вышел на прогулку, – послышался скрипучий голос за спиной Колесова.
Кофеман развернулся, и Раиса увидела невысокого господина с острыми глазками и саркастической ухмылкой. Она так и назвала его мысленно – «господин», потому что шутник носил закрученные усики и бородку в стиле конца девятнадцатого – начала двадцатого века.
– А? – бухнул Колесов, раздувая ноздри.
Усач сложил губы бантиком.
– Обижают на работе, не понимают дома. Бедный маленький диктатор! В супермаркете ты сразу попадаешь в своё царство: напуганные вежливые кассирши и продавцы, кланяются тебе в ноги, расстилают перед тобой пальмовые ветви.
– Что?
Колесов был на голову выше насмешника и вдвое шире.
– Жалобную книгу ему, немедленно! – провозгласил коротышка. – Человек не выпил кофе!
– Не надо, – шепнула Раиса, – Вы сделаете только хуже.
Но на здоровяка уже глядели с соседних касс, вся выстроившаяся очередь за спиной нервно подёргивалась. Колесов вжал голову в плечи.
– Должен вас расстроить, – отчеканил усач, колким взглядом впиваясь в красное лицо грубияна. – Кроме кофе, совсем скоро с прилавков исчезнет алкоголь, а затем один за другим самые востребованные продукты. Прежде всего, те из них, что помогают бороться с усталостью.
– Вы серьёзно? – полюбопытствовал какой-то паренёк из толпы.
– Я учёный-эколог, – приосанился народный оратор. – Если вам это о чём-нибудь говорит. Я изучаю не только то, как выброшенная вами пластиковая бутылка плывёт по реке в Мировой океан к одному из мусорных островов. Я знаю, где, как и для чего производится бо́льшая часть того, что мы называем продовольствием.
– Но почему же молчат власти? – воскликнул тот же обеспокоенный голос.
– Боятся волнений. Кризиса. Продуктового бунта.
Толпа загудела, зашевелилась. Несколько парочек рвануло обратно к прилавкам.
– Упс, – сказал учёный. – Кажется, я разворошил осиный улей.
Он смерил холодным взглядом Колесова, застывшего с открытым ртом.
– Так и будете стоять здесь или заплатите за сладкую водичку с газами? Говорят, её изобрёл один скучающий аптекарь.
Колесов молча протянул карту. Раиса сжала губы, сдерживая улыбку.
– Мы принимаем только наличные.
– Вы не предупреждали.
– Три минуты назад.
Он врезал кулаком по прилавку.
– Директора.
– Пройдите на соседнюю кассу.
– Сейчас я, мать вашу, устрою соседнюю кассу, – процедил Мистер Зло. – По этому телефону можно вызвать начальство?
Он потянул руку к кнопочному аппарату, стоящему возле кассы, но его пальцы, так и не достигнув цели, замерли на полпути. Глаза Раисы расширились, когда она увидела, что в японский сад её рабочего пространства вторглась грязная грубая лапища. Что-то лопнуло в милой приветливой кассирше, и тогда случилось то, что позднее назовут «кратким скачком напряжения». Лампы моргнули и погасли, покупатели, а также сотрудники магазина, включая охрану, замерли, как будто сговорились поучаствовать в забавном флешмобе. Но всё происходящее уж точно не выглядело смешно. Какая-то старушка не успела сжать пальцы на пачке риса, и пакет упал и, лопнув, брызнул крупой. Накачанный мужчина с татуировкой на предплечье и зализанными волосами молча ткнулся носом в холодную витрину с заморозкой. У девушки, держащей за руку своего парня, из носа потекла струйка крови, пересекла замершую улыбку и капнула на пол. Мальчик, лет пяти, стоял возле стойки с киндер-сюрпризами, но глядел сквозь них. Его глаза, два стеклянных шарика, абсолютно ничего не выражали. Впрочем, после того, как моргнули лампы, во взгляде
Пётр Колесов так и остался стоять с вытянутой рукой, как будто изображал рачка-бокоплава в детской игре «Море волнуется – раз!».
Его глаза тоже потухли, тонкая ниточка слюны протянулась от угла рта до воротника. И только лицо Раисы за кассой двигалось и жило. Выщипанные брови то поднимались, рисуя на лбу кривые подковы, то хмурились. Верхняя губа дёргалась, обнажая сжатые зубы. Глаза лихорадочно блестели и, не отрываясь, глядели на обидчика. На щеках и шее проступили сеточки тонких сосудов странного фиолетового оттенка. Челюсти разомкнулись, и из горла вылетели звуки, непохожие на человеческий голос. Скорее они напоминали какофонию инструментов, настраивающихся перед концертом.
Стрелка часов ещё не успела отсчитать и двадцати секунд, а на безразличном лице кофемана, так и не опустившего руку, наметились едва заметные перемены. На лбу заблестел пот, глаза чуть расширились, а зрачки сузились до крохотных точек. Пунцовое лицо побледнело, волосы на голове самым жутким образом поднялись.
Вид у него был такой, словно кто-то только что вторгся в святая святых – его сознание, его мысли – и устраивает там обыск, переворачивая всё вверх дном.
Часы тикали, люди стояли на свои местах, как восковые фигуры в музее мадам Тюссо.
Челюсть у Колесова отвалилась, рот широко раскрылся. Раиса скосила глаза на охранника, замершего неподалёку. Проделала с ним ту же неведомую процедуру, после чего лицо пожилого человека стало походить на лицо умалишённого.
Прикусив губу, кассирша впилась глазами в усатого коротышку, назвавшего себя экологом. Тут что-то пошло не так, потому что учёный не раскрыл рта, не задрожал от первобытного ужаса, но громко и чётко, не отрывая глаз от глаз Раисы проговорил:
– Нет!
Она нервно дёрнулась, капризно сжала губы. Перевела взгляд на Колесова. Эколог медленно, словно под действием чудовищной гравитации, шагнул к ней. Здоровенный кофеман быстро развернулся, схватил эколога ручищей за горло, приподнял над землёй. Учёный захрипел, вцепился в предплечье противника, но своих глаз от глаз Раисы не оторвал.
– Не надо…
Она задрожала сильнее, замотала головой, схватилась за волосы и вскрикнула.
Магазин, как по щелчку, ожил. Кто-то уронил пакет молока, кто-то рассыпал по полу томаты. Качнулся ребёнок и, позабыв, что шёл к шоколадным яйцам с игрушкой, завертел головой в поисках мамы. Девушка провела рукой у себя под носом и удивлённо уставилась на кровь на пальцах.
Никто ещё не успел ничего понять, а Раиса одним мгновенным прыжком перепрыгнула через кассу, приземлилась на четыре конечности и, скрежетнув ногтями о плитку, рванула к двери.
Очередь, столпившаяся у кассы, безмолвно уставилась на двух мужчин, один из которых, рослый, в рубашке и пальто, душил другого – маленького, со смешными усами.
Лицо учёного уже приобрело цвет розовых помидоров, он попытался лягнуть детину в живот, а тот с удивлением уставился на собственную руку, будто она ему не принадлежала.
Никто не вмешивался, потому что вид у борющихся противников не походил на мелкую стычку в супермаркете. Было очевидно: сейчас кто-то умрёт, быстро, но не без мучений. И этот кто-то – весёлый усач, который, кажется, ляпнул что-то лишнее здоровяку у кассы. Кстати, а куда делась кассир – никто не видел?