Павел Виноградов – Жестокий маскарад (страница 28)

Задумчиво отпятив квадратную челюсть, тип нависал надо мной нехилым брюхом, перерезанным пополам поясом крокодиловой кожи. Натуральной, естественно. Лучше бы носил подтяжки. Удобнее.

— Кистенёв? Влад Андреич?

Я аж вздрогнул — насколько тоненький голос не сочетался с глыбоподобной статью.

— Предположим.

— Вас рекомендовал Сан Глебыч.

Ну, это святое. Это мы продинамить не решимся.

Я вяло указал на разваливающийся офисный стул, но тип покачал головой, продолжая нависать брюхом.

Ненавижу это, но будем претерпевать, будем претерпевать. Глебыч, ипт…

— У вас проблемы с ЖКХ?

Я попытался изобразить на лице заинтересованность.

— У меня нет проблем с ЖКХ, — пропищал тип на полном серьёзе. — У меня проблемы с Дубровским.

— С кем, с кем?..

Последний раз я так чувствовал себя, когда, вернувшись из чеченской командировки, обнаружил свою то ли вторую, то ли третью благоверную в постели под дёргающимися голыми ягодицами соседа по коммуналке. Чистое детское изумление перед чудесами мира, якорь ему в зад.

— С тем сукиным сыном, который пишет там, где нагадит.

— Что он пишет?

Должен же я был что-то сказать.

— Вы и сами знаете.

— Предположим, я хочу услышать это от вас.

Тип скривился, но злобно пробормотал:

— Он пишет: «Не ссы, Маруся, я Дубровский».

Вот тебе и вольный вечер…

— Выпьете? — с надеждой спросил я этого козла.

Выпить хотелось мне. Страшно.

Но козёл покачал головой. Мне пришлось ограничиться очередной сигаретой.

— Я хочу, чтобы ты взял этого козла за яйца! — злобно пискнул он.

— Какого именно?

— Дубровского!

Голос его от ярости даже стал брутальнее. Самую малость.

Я медленно покачал головой.

— Глебыч попутал. Вам нужен УБОП и рота ОМОНа. А я ни то, ни другое.

— Братишка…

Теперь в его голосе прорезалось злобное шипение гадюки, а пальцы на правой клешне непроизвольно разошлись в стороны. На среднем нехилая «гайка» подмигивала глазком карата на два.

— Мне не нужны УБОП и ОМОН, ты сам знаешь, у этого поца там свои люди. Глебыч обязан мне ништяками, понял? И он сказал мне: «Иди к Кистеню, Кистень разберётся. Если не хочет опять быть вышибалой в баре „У Вошки“».

Я так и знал, что всё кончится очень плохо.

— Я же не частный сыщик…

Попытка уклониться-таки от геморроя не прокатила.

— Мне пох, — гласил ответ, и я понял, что работа началась. Поэтому дальше куролесил из чистой вредности.

— У меня нет оружия.

— У тебя есть оружие.

— Да, но нет разрешения на него.

— А на хрена тебе за Чертой разрешение?

Его правда.

— Частным сыщикам платят…

На грязную столешницу шлёпнулась симпатичная пачечка бачинских, перетянутая резинкой. Бутылей эдак на двести вискаря. Ноль пять. И хорошего. А водки вообще очень много выходит.

— Аванс и на текущие расходы. Понадобятся ещё — вот визитка с мобилой.

Я раздавил окурок в переполненной пепельнице и поднёс к глазам кусочек пафосного глянцевого картона. «Габрелидзе Акакий Соломонович», — гласили золотые буквы. Телефон. И всё.

— Акак…

— Не называй меня так, — взвизгнуло это чудо. — Все зовут меня Архангел.

— Ладно… Архангел. И что вы имеете против этого Дубровского?

— Я имею думать, что он добирается до меня.

Вот это новость. Переваривая её, я открыл верхний ящик стола и задумчиво смахнул туда пачку зелени.

Когда я поднял глаза, клиента уже не было. Он рассосался так бесшумно, словно был не писклявым слоном, а призрачным феем.

Да, у меня появился клиент. Поздравляю, Владик. Только причём тут этот Акакий-архангел?..

В конторе размышлять об этом не имело смысла.

Со вздохом выключив комп, я покопался в нижнем ящике, дёрнул и захрустел. Пустая бутылка упокоилась в корзине для бумаг, пачка баксов — в потайном кармане моего пиджака.

Сидя в кафушке у канала и глядя, как свет скрытой лампы бликует на графинчике, я думал так, что водка не действовала. Виды Глебыча на этого… Акакия меня не касались. Но фигня заключалась в том, что мои собственные виды могли войти с ними в неприятное пересечение. Да и работёнка была та ещё.

Бригада Дубровского впервые засветилась около года назад, когда расписанный рекламой одного солидного банка грузовик спокойно объехал несколько городских магазинов и станций метро. Из грузовичка вылезали здоровенные чистые работяги в корпоративных комбинезонах, деловито демонтировали банкоматы и, не торопясь, грузили их в кузов. Так они обработали точек десять. Взорванные и выпотрошенные банкоматы позднее нашлись в лесу километрах в пятидесяти от города. А на стене, у которой стоял последний спи… похищенный банкомат, фломастером было нагло намалёвано: «Не ссы, Маруся, я Дубровский».

Не надо быть сильно умным, чтобы сообразить, с какой скоростью мэрия и городские боссы выкатили предъяву Сходняку. Но паханы спальников тоже пребывали в непонятках.

Пока менты и братва, высунув языки, в сердечном согласии землю рыли в поисках Дубровского, та же надпись появилась в дотла разграбленном ювелирном магазине, принадлежавшем одному ну, очень крутому депутату законодательного собрания. А сразу после этого человек пять крепеньких мужичков в масках нехило бомбанули мажоров и сняли всю кассу в ночном клубе (он же бордель с казино и наркопритоном), принадлежавшем другому, не менее крутому, депутату. И опять со стены лыбились те самые слова. Парень явно нарывался на неприятности.

Но чтобы вручить ему их, его надо было найти, а вот этого-то никто никак не мог сделать. Несколько раз он, как долбанный колдун, уходил из самых хитрых засад. Означать это могло только одно: паршивца прикрывали или в МВД, или в Большом доме, или и там, и там. А это было очень серьёзно.

С начала девяностых, когда, как тогда говорили, «во имя спасения государства»…

Подождите, мне надо блевануть, харкнуть, дёрнуть водки и минут пятнадцать поматериться, иначе дальше рассказывать не смогу.

…Ну так вот, с тех самых пор, как государство негласно поделило власть с организованной преступностью, отдав ей на откуп большую часть всех мегаполисов, договор этот, в общем-то, соблюдался всеми сторонами. Ну, просто он всех устраивает. Власть экономит огромное бабло на сокращении милицейских штатов и обеспечивает относительный порядок в Городах, где живёт и работает чистая публика. А на окраинах порядком правят бригады, и не так уж плохо, как вы думаете. По крайней мере, серийные убийцы и насильники малолетних там повывелись. Эту публику теперь в Городах ищите… Бизнес как платил откаты, так и платит, только теперь там твёрдый тариф — в каждом присутственном месте висит малява, сколько кому за что давать. И простых граждан это касается. А откажешься платить и начнёшь права качать — останешься в той же заднице, что и при старой власти, да ещё от бойцов бригад огребёшь так, что сам пахана канючить будешь твоей копеечкой не побрезговать. Вот так-то. Потому мне на моих бабулек в ОППППС смешно. Единственное утешение — что секретутка пахана мою цидулю сразу в корзину выбросит (есть соответствующие договорённости) и ночью к моим старичкам не заявятся весёлые злодеи. Но если всё-таки заявятся, я очень огорчусь и, как минимум, постараюсь огорчить Глебыча. А Глебыч и за Чертой не последний пацан, и ещё неизвестно, к кому Сходняк скорее слух приклонит: к нему или к тому самому пахану. И за Чертой такой расклад уважают.

Да что я об этом, в самом деле. Мои дела в ОППППС никогда мне таких напрягов, как сегодня, не доставляли. Все прекрасно понимают, что нашей идиотской системе надо наводить хоть какую-то косметику, как подкрашивают полуразложившийся труп, чтобы выглядел попривлекательнее. А конторы вроде моей и исполняют роль этих губных помад и румян. Правда, насколько покойничек от них становится пригожей — вопрос открытый… Но и Город, и Сходняк о приличиях заботятся. И на том спасибо.

Ну да, за Чертой ходить по улицам опасно даже днём, не говоря уже о ночи. Да и дома сидеть, если уж на то пошло. Зато ствол можно купить в каждом хозяйственном магазинчике — любой и по сходной цене. А со стволом уже сподручнее: никто тебя не спросит, за что ты завалил типа, который ломал твои двери с криками: «Давай бабло, сука!»