Павел Виноградов – Творчество (страница 69)
— Вас назвали Жоресом в честь лидера французских социалистов. Христианским именем вас не крестили?
— Нет. А у брата, который погиб во время Великой отечественной войны, были «красные крестины».
— Как звали вашего брата?
— Маркс. Папа тогда работал в Полоцкой таможне, там профсоюз и проводил «красные крестины» новорожденного Маркса Ивановича Алферова, и он получил профсоюзный билет с освобождением от уплаты членских взносов до совершеннолетия. У меня вот здесь висит обращение к нему, оно начинается словами: «Юный товарищ Маркс Иванович Алферов!», а кончается так: «Да здравствуют красные крестины! Да здравствует социализм!».
— А что в середине?
— «Шире откройте двери. Идет новый человек на смену нам, который свежими силами доведет до победоносного конца начатое нами дело освобождения всего человечества от ига религии и эксплуатации. Пусть означенное служит ныне символом сплоченности с пролетариатом всего мира!»
— Вы считаете, что это сбудется?
— Смотря что понимать под пролетариатом… А вообще, за ХХ век социализма на планете стало больше. То есть, больше бесплатного образования и медицинского обслуживания, коллективной собственности на орудия и средства производства и большая доля населения планеты стала получать по труду.
— Вы коммунист?
— Я беспартийный член фракции КПРФ в Государственной Думе.
— Но по убеждениям вы коммунист?
— Думаю, что у нас по убеждениям должно быть, по крайней мере, 20 миллионов коммунистов. Даже больше. А убеждения эти очень простые — от каждого по способностям, каждому — по труду.
— Ну, не только у коммунистов такие убеждения…
— Этот принцип сформулирован Карлом Марксом.
— Сегодня вы — один из людей, олицетворяющих в мире Россию. А сами вы удовлетворены тем, чего достигли?
— Это очень сложный вопрос. Что касается признания моих научных достижений, и в нашей стране, и в мире, естественно, удовлетворен. Но моя страна находится в тяжелом положении. Для меня было, есть и остается самой большой трагедией в жизни развал Советского Союза. Я считаю, что это вообще самая большая трагедия ХХ века. Она уже оборачивается и обернется еще не раз огромными потерями для всего мира, в том числе, и для Соединенных Штатов Америки.
— А обратный процесс возможен?
— Он очень сложен. Но в принципе все возможно… А сейчас я иду на лекцию, на которой выступаю в непривычной для себя роли историка. Я решил сегодня рассказать нашим школьникам и студентам о Сталинградской битве, о том, что реально было во время второй мировой войны. Об этом сегодня очень много врут.
Алферов Жорес Иванович (1930–2019). Действительный член Российской Академии наук, вице-президент РАН, председатель президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН. Депутат Государственной Думы Российской Федерации, член Комитета по образованию и науке. Лауреат Нобелевской премии 2000 года. Родился 15 марта 1930 года в Витебске. В 1952 году с отличием окончил Ленинградский электротехнический институт по специальности «электровакуумная техника». Работал в Физико-техническом институте имени А.Ф.Иоффе АН СССР. Крупнейший российский ученый, автор фундаментальных работ в области физики полупроводников. Основоположник нового направления в физике полупроводников и полупроводниковой электронике — полупроводниковые гетероструктуры и приборы на их основе.
Александр Флеминг. Загадки неряхи, победившего заразу
В его жизни угадывается некая тайна, хотя все биографические справки о нем словно бы списаны с одного официального источника.
Впрочем, в детстве первооткрывателя антибиотиков ничего необычного и не было. Он был седьмым из восьми детей шотландского фермера, умершего, когда Алеку было семь. Примечательна разве что уже тогда проявившаяся легендарная неаккуратность. Он тащил с улицы всякую всячину — засушенных насекомых и листья, камни и прочие «экспонаты» — и разбрасывал по всему дому. Но настоящие странности начались позже.
Рассказывают, что отец будущего ученого спас из трясины мальчика, отец которого, лорд, в благодарность оплатил обучение сына фермера. А позже этот сын в свою очередь спас открытым им пенициллином сына лорда, когда тот во время Второй мировой заболел в Тунисе. Лорд носил фамилию Черчилль, а сына его звали Уинстон.
«Я не спасал жизнь Уинстона Черчилля», — категорически заявлял позже Александр Флеминг.
В 1943 году Черчилль действительно опасно заболел, но лечили его сульфаниламидами. Однако этот препарат был открыт в немецкой лаборатории Байер, потому сочли непатриотичным говорить, что премьера спасло «вражеское» лекарство. Тем не менее, некоторыми биографами Флеминга этот миф до сих пор выдается за правду.
В 1901 году Александр поступил на медицинские курсы в больнице Святой Марии. Это сверхэлитная клиника, где лечатся миллиардеры и члены королевской семьи. Попасть туда на учебу, а потом проработать там всю жизнь для паренька из небогатой семьи безумно сложно. Так что, скорее всего, рассказ о том, как Александр решил пойти туда, поиграв в водное поло с тамошними студентами — очередная легенда.
Говорят еще, что на медицинскую стезю Александра увлек его брат-офтальмолог. Пусть так, но откуда все-таки взялись деньги на обучение?.. Биографы дают два варианта: или унаследовал 250 фунтов, или выиграл стипендию. Но с ней тоже не все ясно: пишут, что в 1906 году он выиграл еще и стипендию Лондонского университета. Пожалуй, многовато счастливых случайностей…
Не очень понятно и то, как Флеминг попал в бактериологию. Он начал учиться на хирурга и преуспел в этом, но позже пришел в лабораторию маститого бактериолога Алмрота Райта в Святой Марии. Там Флеминг станет профессором, а когда лаборатория сделается институтом, будет возглавлять его до конца жизни. При этом он все время брался за какие-то новые отрасли, например, придумывал оборудование для диагностики сифилиса.
Но целиком погруженным в науку «ботаном» Флеминг не был: с 1900 года активно занимался в группе по стрельбе. Изучали там и основы полевой хирургии, и патологоанатомию, так что, когда грянула Первая мировая, Александр был к ней готов. Он был капитаном медицинской службы во Франции, получил награду за отвагу. Но и на фронте не оставлял научных занятий. В булонском казино они с Райтом создали военную медицинскую лабораторию. Одним из важнейших их открытий было то, что антисептики, вопреки мнению большинства тогдашних хирургов, — отнюдь не панацея от инфекции в ранах.
После войны Флеминг возвратился в свою лабораторию, и уже в 1929 году в «Журнале экспериментальной патологии» была опубликована его статья об открытии пенициллина. Но… на нее мало кто обратил внимание. Хотя ученые работали в этом направлении во многих странах, и то, что антибиотики должны быть вот-вот найдены, сомнений не было.
Может быть, к Флемингу просто не очень серьезно относились в научном мире?.. Предпосылки к этому были, если вспомнить историю другого его открытия. В 1922 году он просто высморкался в чашку Петри с культурой микробов и обнаружил, что некий фермент, присутствующий в носовой слизи — он назвал его лизоцим — может их растворять. Конечно, все это было не так просто, но, несомненно, первоначальный толчок эксперименту дала чудовищная неряшливость ученого. В его лабораторию отваживались заглянуть немногие: везде валялись грязные колбы, а сев на стул, легко можно было напороться на шприц или ланцет.
В 1928 году Флеминг, утомленный исследованиями стафилококков, решил взять небольшой отпуск, и уехал, как всегда, оставив в лаборатории жуткий бардак. Когда он вернулся через несколько дней, в грязной чашке Петри наросла плесень, а содержавшиеся там колонии стафилококков погибли. Вскоре активное вещество было им выделено и названо пенициллином.
«Вот так же вы открыли и лизоцим», — прокомментировал это его помощник Мерлин Цена, скорее, с осуждением…
Потом Флеминг скажет:
«Когда я проснулся на рассвете 28 сентября 1928 года, я, конечно, не планировал революцию в медицине своим открытием первого в мире антибиотика или бактерии-убийцы».
Однако добавит:
«Но я полагаю, что именно это я и сделал».
Типичное для него высказывание. С одной стороны, он понимал, что честь открытия далеко не полностью принадлежит ему. А с другой, не возражал против возвеличивания своей роли в этом деле. Он называл свою огромную популярность «мифом Флеминга», однако не отказался от 25-ти почетных степеней, 26-ти медалей, 18-ти премий, 13-ти прочих наград, почетного членства в 89-ти академиях и других научных обществах. И от посвящения в рыцари в 1944 году.
«Для разгрома фашизма и освобождения Франции он сделал больше целых дивизий», — говорили о нем французские газеты.
Действительно, во время Второй мировой пенициллин спас десятки тысяч раненых. Но лекарство получил не Флеминг — он не был химиком. Это сделал фармаколог Говард Флори совместно с биохимиками Эрнстом Чейном и Норманом Хитли, которых финансировало американское и британское правительства. А в массовое производство первый антибиотик запустили американские фирмы. За это Флори и Чейн в 1945 году получили Нобелевскую премию — вместе с Флемингом.
Профессор медицины сэр Генри Харрис сказал в 1998 году: