Павел Виноградов – Творчество (страница 13)

«Что касается внеземной жизни, то есть надежда обнаружить её по тем преобразованиям, которые она в процессе своей эволюции осуществляет в атмосферах материнских планет (вспомним происхождение кислорода в земной атмосфере)», — писал он.

Правда, позже Шкловский впал в пессимизм по поводу существования внеземного разума.

В прошлом веке во многих странах начали действовать программы поиска космических братьев. В основе этих программ было изучение радиосигналов, поступающих из космоса, и попытки выловить среди них искусственные. Но их так и не обнаружили. В результате общественный интерес к этой теме постепенно пошёл на спад, а учёные становились всё более скептичными.

Тем не менее оптимисты среди учёных остались и в наше время, и в мире по-прежнему действует несколько программ поиска внеземного разума, включая и международные. Занимается этим и Россия: своя программа есть у федерального космического агентства «Роскосмос».

То, что пока особых успехов нет, верящие в существование иного разума учёные объясняют разными причинами. Есть мнение, что высокоразвитые цивилизации специально скрывают следы своей деятельности. Или что каждая цивилизация переживает расцвет и упадок, после чего либо уничтожает себя, либо возвращается к примитивной жизни, и время их существования не слишком большое по вселенским меркам, поэтому несколько разных цивилизаций не могут развиваться одновременно.

А возможно, всё ещё проще. Многие российские астрономы и физики считают, что развитая цивилизация совсем не обязательно должна использовать в своей жизни радиосигналы — гораздо более вероятно, что созданная ею техника работает по совершенно иным принципам.

— Разумная цивилизация не обязательно «светится» в радиодиапазоне, — уверен старший научный сотрудник Института космических исследований РАН Александр Родин. — Даже у нас, на Земле, многие технические процессы связаны с оптоволокном, которое не излучает никакой энергии.

А некоторые астрономы пошли ещё дальше и пытаются рассчитать, когда земляне с наибольшей вероятностью познакомятся с другими разумными цивилизациями.

— Существует всего два числа, которые нужно точно знать, чтобы прийти к такому выводу. Первое — это приблизительное число цивилизаций, существующих во Вселенной. Второе — сколько времени нам понадобится для того, чтобы суметь просканировать достаточное количество звёзд в нашей галактике, чтобы уловить хотя бы один из сигналов. В результате мы придём к выводу, что первый контакт должен состояться в 2025 году, — заявила некоторое время назад Александра Барнетт, исполнительный директор американского Космического центра имени Дж. Ф. Кеннеди.

Что ж, поймать её на слове можно будет уже совсем скоро. Особенно по галактическим меркам…

Виды инопланетян в массовом сознании

Греи.

Гуманоиды с хилым телом, серой или зеленоватой кожей (отсюда — «зелёные человечки), огромной безволосой головой и большими раскосыми глазами. Предполагалось, что у высокоразвитых существ отмирают функции тела, а мозга — наоборот, увеличиваются. Первым такой облик предложил философ и писатель Герберт Уэллс в одной из своих статей.

Монстры.

Чудовищный, но тем не менее узнаваемый вид — от насекомых до динозавров. Одним из первых такой вариант предложил тот же Уэллс, описавший в романе «Война миров» осьминогоподобных марсиан. Ну и пошло-поехало: «Чужие» и так далее.

Ксеноморфы.

Нечто, не имеющее аналога среди земных существ. Яркий пример — разумный океан Солярис из одноимённого романа Станислава Лема.

Антропоморфы.

Фактически люди, воплощающие представления некоторых мыслителей о совершенном человеке. Таков Доктор Кто из знаменитого британского сериала.

Говорят фантасты

Генрих Альтов:

— Футурология менее способна к реальному предвидению будущего, чем научная фантастика. Причина проста — футурологи экстраполируют уже имеющиеся тенденции и потому ошибаются, поскольку тенденции имеют свойство прерываться в результате возникающих качественных скачков. Фантасты же, зная о тенденциях, предвидят именно качественные скачки в развитии и потому чаще футурологов оказываются правы.

Станислав Лем:

— Если кто-то на самом деле желает скрыть от всего мира какую-то информацию (в данном случае прогноз) так, чтобы она была спрятана наилучшим образом от всех глаз, то не в несгораемых шкафах, не в сейфах, не за шифрами, не закапыванием в полночь на кладбище следует ее прятать — достаточно опубликовать ее даже миллионным тиражом в качестве Science Fiction, и в таком виде ее сам чёрт не найдет, и она будет скрыта самым надежнейшим способом.

Детектив. Анна и Сергей Литвиновы. Иоанна Хмелевская

Анна и Сергей Литвиновы: «Детектива стало слишком много»

Писательский тандем брата и сестры Литвиновых — пожалуй, самое интересное явление в современном отечественном детективе. О секретах совместного творчества звёздный дуэт почти в один голос рассказал читателям «НВ».

— Назовите самый надоевший вам на интервью вопрос?

— «Как вы пишете вдвоём?»

— Но у каждого писательского тандема на этот вопрос свой шаблонный ответ…

— Типа: «Один сторожит рукопись, а другой бегает по редакциям» — как у Ильфа и Петрова?

— Именно. А у вас?

— Мы стараемся отвечать серьёзно: придумываем вместе, потом распределяем: кто какой кусок берётся писать, ну а дальше — пишем.

— Кто в вашем тандеме «главный»?

— (Сергей) Аня говорит, что главный — я. Меня это устраивает (Смеётся).

— (Анна) Почему бы не сказать мужчине приятное? (Улыбается.)

— В процессе написания конфликты часто случаются? И как разрешаются?

— Творческие споры бывают, но у нас есть очень хорошее правило: никто никого не может заставить написать что-то, чего второй не хочет писать. И если второму не понравилось, что написал первый, он не обязан объяснять почему. Нечто вроде права вето в Совете Безопасности ООН.

— Поодиночке не пробовали писать?

— На самом деле мы довольно много писали и пишем поодиночке. Рассказы, например. Их у нас шесть сборников. И, как правило, каждую историю придумал и написал кто-то один. Другое дело, что обычно второй «подельник» обсуждал текст ещё на стадии написания, а потом редактировал его, правил, делал замечания. Соавтор для каждого из нас — самый строгий, но и компетентный и доброжелательный критик.

— Ваши первые романы подписывались «Анна и Светлана Литвиновы», «Светланой» был Сергей. Почему? И легко ли Сергею было принести «гендерную идентичность» в жертву писательскому успеху?

— Странная тогда была идея у издателей: успешные детективы, дескать, только дамы могут писать. В конце девяностых, когда мы начинали, Чейз уже приелся и лучше покупались именно дамские романы. Поэтому нас поставили перед выбором: или придумывать псевдоним (тоже женский, общий на двоих). Или «менять пол». Мы согласились на второе. Чего только не сделаешь, чтобы первый раз опубликоваться! (Оба смеются.)

— Что такое «женский детектив»? Действительно есть такой поджанр или это чисто российский термин книжного рынка?

— Женщины в нашей стране традиционно лучше мужчин. Они и коня на скаку останавливают, и в горящую избу входят, и читают больше, и вот теперь пишут. У нас к нашим мастерицам жанра только одна претензия: в детективе автору хорошо бы знать, чем дело кончится с самого начала, а не судорожно придумывать сие перед самой развязкой. Могли бы поучиться у зарубежных девушек. У Рут Рендалл, например. Или Элизабет Джордж.

— Какие поджанры детектива сейчас наиболее популярны в России? Что вообще сейчас происходит у нас с детективом, он развивается или деградирует?

— Детектива стало слишком много. А всегда на рынке — коли перепроизводство, то товар начинает обесцениваться.

— А вы пишете какой детектив?

— Авантюрный, семейный, психологический.

— С кем из зарубежных авторов детектива вы могли бы себя сравнить? Я имею в виду не значение, а нишу, которую вы занимаете в жанре.

— Пожалуй, с Сидни Шелдоном.

— Кто для вас идеал детективщика?

— Агата Кристи — по умению закрутить и развязать. Рекс Стаут — по замечательной парочке дико симпатичных героев. Жан-Кристоф Гранже (в своих лучших романах) — по созданию напряжённой атмосферы.

— Расскажите немного про ваш новый роман.

— Наш новенький, «Несвятое семейство», посвящён любимой парочке: журналисту Полуянову и библиотекарше Наде Митрофановой. Полуянов расследует очень странное убийство молодого актёра Черепанова. Похоже, красавца артиста просто подставили. Но кто? И не связана ли с этим Надя, которой Черепанов оказывал явные знаки внимания?

— Дима Полуянов — один из ваших постоянных героев — журналист, работающий в ежедневной газете. Могу сказать, что в отличие от многих ваших коллег, которые имеют совершенно фантастические представления о работе журналиста, вы газетную «кухню» описываете вполне достоверно. Это результат изучения или личный опыт?

— Спасибо на добром слове. Да, у нас было время познать газетчину. У нас (на двоих) пять лет в вузе и три года в аспирантуре факультета журналистики МГУ, кандидатская диссертация, одиннадцать лет работы в газетах и двенадцать — в журнале. Причём Аня — теоретик (училась много, но в СМИ работала только внештатно), а Сергей — практик.

— В 90-х у вас было рекламное агентство. Оставить этот бизнес и перейти к писательству было вынужденным решением или душевным выбором?