Павел Виноградов – Четвертый кодекс (страница 78)

— Они там, — убежденно сказал Столяров, кивнув на ворота. — Миша, давай.

Тюкалов вынес ворота с одного выстрела, осуществив свою главную функцию в группе. Все трое кинулись к открывшемуся в дыму и ошметках ворот проходу. Но не дошли — со стены ударил пулемет.

Илону не задело, но оба бежавших впереди мужчины подскочили и рухнули. Столяров, впрочем, тут же поднялся и стал помогать Илоне тащить тело поручика в укрытие. Ближайшим был памятник Пернатому Змею.

Там стало понятно, что Мишке уже не помочь — пуля попала в лоб. Затылка у него больше не было, лицо, выражавшее беспредельное удивление, лишь чуть тронуто кровью.

Слезы беззвучно катились из глаз Илоны, но она резко обернулась на короткий стон и увидела, что со Столяровым тоже все было плохо. Пуля со смещенным центром вошла под низ бронежилета. Полковник, бледный, словно уже был мертв, сидел, прислонившись к постаменту, и обеими руками пытался зажать хлещущую из живота кровь.

— Отставить, подпоручик, — прохрипел он, когда Илона дернулась к аптечке. — Я убит. Ты же не надеялась, что хоть кто-то из нас выживет?..

— Николай Алексеевич...

— Отставить, — повторил Столяров. — Мы все равно уже час как покойники. Все.

Илона ошеломленно замолчала.

Полковник тихо рассмеялся. Похоже, это вызвало волну боли — он скривился, но продолжил говорить.

— Я же сказал — им ответят ракетами. А на них боеголовки. Те самые. А под Чичен-Ицой — военный аэродром. И он точно — цель...

— Но это же далеко, город не заденет... — растерянно проговорила девушка.

Столяров криво усмехнулся.

— Ты не понимаешь, что это за Бомба... Тут не останется никого живого. А если и останутся, то позавидуют мертвым.

Девушка не знала, что сказать.

— Лона... ты все же... попытайся закончить это дело, — Столяров слабо кивнул в сторону сенота.

На него снова накатило, он закрыл глаза, из-под стиснутых зубов вырвался стон. Дернул рукой, пытаясь сотворить крестное знамение, но не донес до лба — умер. Илона перекрестилась за него и сотворила краткую заупокойную молитву.

Слезы высохли на ее лице. Она четко и спокойно зарядила РПГ и высунулась из укрытия, пытаясь определить, где находится пулеметная точка.

Пули выбили перед ней султанчики пыли, она опять укрылась.

— Хуг, — рядом возникла и залегла Ленмэна.

Ее лицо и одежда были запятнаны кровью, окровавлен был и висящий на поясе старинный томагавк, покрытый магическими изображениями.

— Костя? — спросила Илона.

— Колдун убил его, — отозвалась могиканка. — Мы с тобой вдвоем.

Она быстро оценила ситуацию и бросила Илоне на чистом русском, лишь с небольшим гортанным акцентом:

— Работай, подруга. Я прикрою.

Издав пронзительный боевой клич, могиканка кошачьим прыжком покинула укрытие и, приземлившись, тут же открыла огонь в сторону пулемета. Попасть она, конечно, никак не рассчитывала, все время перекатывалась, уворачивалась от ответного огня, сама выпуская пулю за пулей.

Илона в это время, приладив гранатомет на каменную спину кукулькановой кошки, тщательно целилась — заряд был последним.

Громкий хлопок. Огненный шар уходит в сторону противника. Пламя, дым. Пулемет замолк.

— Пошли! — крикнула Ленмэна, кажется, не раненая. — Мы еще можем успеть...

Илона кинулась за ней, и обе мгновенно ворвались через разбитые ворота. Никто по ним не стрелял.

Внутри, на замощенном грубым булыжником дворе, не было ни души. Похоже, оставшиеся в живых ягуары скрылись через калитку на противоположной стороне. Служители святого места, надо думать, покинули его еще раньше.

Сюда почти не доносились звуки боя, неподвижная нефритовая вода в колодце таинственно поблескивала, над ней склоняли кроны древние деревья.

На мостовой лежало несколько трупов. Девушки с тревогой воззрились на них, боясь увидеть свой «объект».

Ленмэна вдруг замерла, прислушиваясь. И тут Илона уловила движение у каменной платформы, откуда в сенот сбрасывали приношения богам. Там вповалку лежало несколько тел. Одно из них зашевелилось и приподнялось. Радость вспыхнула в Илоне, когда она узнала Евгения. Тот был по-прежнему раздет, но синяя краска почти сошла с его тела, смешалась с грязью и кровью.

Не помня себя, девушка подскочила к нему и разрыдалась, спрятав лицо на его груди. Евгений обнял ее и гладил по спине.

— Ну... ну, Кошка Лона, перестань, все хорошо, — приговаривал он тихо.

— Ты не ранен? — спросила Илона, оторвавшись от него.

Кромлех покачал головой.

— Я нет. А вон тот мертв.

Он кивнул на труп ягуара со свернутой шеей.

— Они меня развязали, когда собирались сбрасывать. Я схватил одного за горло, а пока они меня от него отрывали, пришли вы...

Раздался жуткий пронзительный клич Ленмэны.

Илона с Кромлехом увидели фантастическую картину: огромный черный ягуар сидел на стене и щерился, готовясь к прыжку.

Вернее, он уже прыгал, а навстречу ему кувыркался в воздухе томагавк. Они встретились в полете, и оружие вонзилось в плечо зверя. Но он продолжал движение и упал на могиканку, сбив ее с ног, после чего откатился к краю колодца и остался лежать неподвижно.

Горло Ленмэны было разорвано когтями, оттуда хлестала кровь и раздавалось сипение. Подскочившая Илона пыталась зажать рану, но кровь продолжала литься. Ленмэна с трудом подняла руку и положила на ладони Илоны. Сип стал оформляться в невнятные и непонятные слова:

— Там... я отдам тебе... свою одежду.

Бронзовое лицо могиканки посерело, глаза закатились, тело бессильно опало.

— Глупая девка, — раздалось от колодца. — На что только потратила нагваль... Такой красивый нагваль...

Резко развернувшись от тела могиканки, Илона увидела, что там, где только что лежал раненый зверь, стоял мужчина в длинной черной мантии с очень знакомым лицом.

«Сиуакоатль...» — вспомнила Илона слова Столярова.

Но откуда она его знает?..

«Дельгадо!»

Колдун, кряхтя, пытался левой рукой извлечь застрявший в ключице топорик. Правая его рука висела плетью.

— Вещи силы... — сердито приговаривал он. — Какая дикость! Кто сейчас использует вещи силы... А что до ее нагваля...

Похоже, он собирался закатить долгую глумливую речь, но на сей раз у него это не вышло — Илона молча всадила ему пулю в лоб. Тело сиуакоатля плюхнулось в сенот.

— Вот и все, — произнесла девушка, положив автомат и снимая бронежилет.

— Не думаю... — рассеянно отозвался глядящий вверх Кромлех.

На небе возникли несколько ярких точек. Они плавно теряли высоту, оставляя за собой пушистые светящиеся хвосты, и очень походили на каких-то гадов.

— Это... — начала девушка.

— Я знаю, что это, — прервал ее Кромлех. — Я же сам это придумал...

Его лицо стало замкнутым и угрюмым.

— Праведен гнев Твой, — прошептал он.

Девушка с ужасом смотрела в небо.

Кромлех повернулся к ней.

— Пойдем, Кошка Лона, — сказало он ласково и протянул руку. — Мне больше не нравится этот мир. Может быть, другой окажется лучше.