Павел Уваров – История Франции (страница 33)
Беспрецедентная по своим масштабам война требовала чрезвычайных налогов, тягчайшим бременем ложившихся на народ. Проведение реквизиций, сбор субсидий, прямых и косвенных налогов (из которых наиболее ненавистным был соляной налог — габель) поручалось компаниям откупщиков, предоставлявших необходимые средства королю.
Правительство жестко подавляло многочисленные народные бунты. Крупное восстание охватило ряд провинций юго-запада Франции в 1636 г. (по аналогии с событиями полувековой давности оно также получило название «восстание кроканов»). К нему примкнули даже некоторые местные дворяне под лозунгом «Да здравствует король без габели!». Восставшие ратовали за изгнание налоговых чиновников и восстановление местного самоуправления. Но если кроканы были подавлены в основном местными властями (губернаторами провинций и парламентом Бордо), то восстание «босоногих» в Нормандии, вспыхнувшее в 1639 г., усмирила центральная власть, причем с гораздо большей жестокостью, что привело к уничтожению многих местных свобод и привилегий как на уровне отдельных городов, так и всей провинции. Более мелкие бунты вспыхивали и в других местах, и по мере приближения войны к концу их становилось все больше.
Эти восстания явились реакцией общества на тяготы Тридцатилетней войны, усугубленные экстраординарными и потому с точки зрения общественного сознания «незаконными» мерами правительства.
Ришелье умер 4 декабря 1642 г., Людовик XIII скончался 14 мая 1643 г. Еще один период французской истории был завершен.
Мазарини и Фронда
Регентшей при пятилетием Людовике XIV (1643—1715) стала королева-мать Анна Австрийская. Несмотря на то что она была сестрой испанского короля и некогда выступала сторонницей сближения Франции и Испании, оказавшись у власти, королева-мать строго придерживалась политики, намеченной Людовиком XIII и Ришелье. Это означало продолжение войны против Габсбургов. Анна Австрийская сохранила на посту кардинала-министра преемника Ришелье Джулио Мазарини. Бывший папский дипломат оказался незаменимым, поскольку превосходно знал тайны всех европейских дворов и был прирожденным политиком. Его стиль правления разительно отличался от методов Ришелье. Мазарини демонстрировал удивительную гибкость, умение идти на компромиссы и по необходимости то отступать, то проявлять требуемую жесткость. Несмотря на сложнейшие испытания, ему всегда удавалось сохранять доверие и дружбу Анны Австрийской и молодого короля, которого он некогда крестил от имени папы.
Правительству Мазарини вскоре пришлось столкнуться с серьезными проблемами. В королевстве было велико недовольство политикой Ришелье, нередко прибегавшего к чрезвычайным мерам. Принцы, пострадавшие при Ришелье, требовали реванша, парламенты настаивали на возвращении к «ординарным» методам управления, народ задыхался от непосильного бремени военных расходов, отвечая на рост налогов массовыми восстаниями. Однако Мазарини, при всей его гибкости, все же настаивал на продолжении войны, стоившей стране все дороже и дороже. Кризис разразился именно тогда, когда уже был достигнут перелом в Тридцатилетней войне и Франция вела в Вестфалии переговоры, которые должны были закрепить ее победу и дать ей роль арбитра в германских делах.
Этот острейший кризис, потрясший основы французского абсолютизма, получил название «Фронда» (1648—1653). Несмотря на то что Фронда принесла стране огромное разорение и жертвы, в самом названии этого движения содержится намек на некую игру. Слово «Фронда» можно перевести как «праща», которая из некогда грозного оружия стала к XVII в. во Франции чем-то вроде детской забавы, наподобие рогатки. И действительно, участники Фронды, как те, кто взялся за оружие, так и огромная армия памфлетистов, в отличие от периода Религиозных войн, были далеки от борьбы не на жизнь, а на смерть. Речь шла, скорее, об игре, в которой стороны, выдвигая порой решительные требования, в любой момент могли отказаться от них из-за собственной выгоды. Фронду принято делить на два периода: старая, или парламентская, Фронда (1648—1649) и новая, или Фронда принцев (1650—1653).
Весной 1648 г. регентша во время заседания «Ложи правосудия» зарегистрировала серию фискальных эдиктов, помимо прочего, предусматривавших продажу новых судейских должностей. Но на следующий же день Парижский парламент аннулировал итоги этого заседания. 13 мая 1648 г. во Дворце правосудия, в зале, именовавшемся «палатой св. Людовика», собрались представители четырех суверенных курий столицы (помимо парламента, это были Счетная палата, Палата косвенных сборов и Большой совет). Французский абсолютизм пожинал теперь плоды своей многолетней политики продажи должностей. Чиновники, осознававшие себя как особую социальную группу, «дворянство мантии», будучи собственниками своих должностей, чувствовали относительную независимость от правительства и могли настаивать на своем понимании государственного интереса. Они были недовольны ущемлением их собственных прав (практикой взимания «полетты» вперед, распространением принудительных займов, распродажей новых должностей, что приводило к девальвации рыночной стоимости их собственных должностей). Но при этом чиновники выступали в роли защитников интересов всего общества, гарантов «общественного блага».
Помимо конъюнктурных обстоятельств, их воодушевлял пример английского парламента, который с 1648 г. вел открытую войну со своим королем. И несмотря на то что парламент во Франции оставался всего лишь королевским судом, 27 статей декларации, принятой в «палате св. Людовика», напоминали программу английского парламента. Помимо прочих, были высказаны требования постановки налоговой практики под строгий парламентский контроль, отмены института интендантов и практики произвольных арестов (lettres de cachet) и т. д. Упраздняя нововведения, связанные с именем Ришелье, «Декларация «палаты св. Людовика» практически ставила королевскую власть под контроль. Анна Австрийская вынуждена была уступить.
Однако Мазарини лишь ждал удобного случая для реванша. Узнав, что принц Конде одержал блестящую победу над испанцами при Лансе, он прямо во время торжественного молебна по этому случаю велел арестовать двух зачинщиков парламентского сопротивления. Среди арестованных был пожилой советник Бруссель — человек недалекого ума, за которым к тому же не было поддержки принцев. Но, выбирая жертву для своей акции устрашения, Мазарини просчитался, так как слабо был знаком с традициями парижской истории. Дело в том, что Бруссель был капитаном городской милиции в своем квартале и его арест моментально был воспринят городской общиной как вызов ее привилегиям и самому ее существованию. У парламентариев внезапно появились неожиданные защитники. 27 августа 1648 г. Париж снова пережил «день баррикад». И простонародье, и степенные парижские буржуа взялись за оружие и вступили в столкновение с королевской гвардией. Масла в огонь подливала агитация Поля де Гонди — амбициозного коадъютора (заместителя) парижского архиепископа, мечтавшего заменить Мазарини на его посту. Когда парламентская депутация вернулась из королевского дворца, не добившись освобождения своих арестованных коллег, один из бунтовщиков направил пистолет на президента парламента Матье Моле: «Возвращайся, предатель! Если ты не хочешь быть убитым вместе со своими, приведи нам Брусселя или Мазарини в заложники!» Президента при этом даже схватили за бороду. Однако он своим величественным видом и мужеством сумел внушить уважение восставшим и степенно удалиться. С остатками своей делегации он вернулся в королевский дворец и убедил Мазарини в необходимости освободить Брусселя. Переговоры с парламентом возобновились.
От Мазарини требовалась удивительная политическая ловкость, чтобы в этих тяжелейших условиях продолжать вести переговоры в Вестфалии. Возможно, они были бы для Франции более успешными в условиях внутренней стабильности. Но и тот мир, который был поспешно заключен 24 октября 1648 г., предоставил Франции суверенитет над Лотарингией и право присутствия в Эльзасе, а также делал страну хранительницей «германских свобод». Однако Испания, сама чрезвычайно истощенная войной, отказалась подписать Вестфальский мир в расчете на то, что Франция надолго ослабеет в результате новой смуты. Буквально накануне заключения мира Анна Австрийская вынуждена была признать все 27 требований «палаты св. Людовика». Но, успокоив народный гнев, Мазарини и королевский двор тайно покинули столицу в ночь на 6 января 1649 г. Париж был блокирован войсками принца Конде, переброшенными с театра военных действий. Парижане и парламент приготовились к защите. Парламентским постановлением Мазарини был объявлен «врагом короля и государства».
Весь период Фронды сопровождался интенсивной памфлетной войной. Позже эти сочинения получат название «мазаринады» — по имени памфлета «Мазаринада», написанного сатириком Полем Скарроном. Типографские станки в Париже и провинции работали без остановки. Современные библиографические каталоги «мазаринад» насчитывают свыше 5 тыс. выявленных названий. Авторы ставили в вину кардиналу его иностранное происхождение, предполагаемую связь с Анной Австрийской, тираническую власть над королем, вводимые налоги, его страсть к роскоши и к итальянской опере, а также безмерное богатство. Не щадили и саму королеву-мать.