Павел Томник – 13 лет Теней (страница 5)

Их разговор прервал шум приближающихся шагов. Татуированный здоровяк вернулся, и на этот раз с ним было еще несколько человек. Их лица искажались злобными усмешками, в глазах читалось предвкушение расправы.

– Ну что, фраер, готов продолжить наш разговор? – усмехнулся он, разминая кулаки.

Павел медленно поднялся. Он чувствовал дикую усталость, каждая мышца в теле ныла от напряжения и полученных ударов. Но в то же время он ощущал странное спокойствие. Взгляд его изменился – это был уже не испуганный новичок, а человек, которому нечего терять.

– Я уже сказал тебе – у меня ничего нет, – твердо произнес Павел. Его голос звучал хрипло, но уверенно. – И больше повторять не буду.

Здоровяк замешкался, явно не ожидая такой реакции. Он переглянулся со своими подельниками, но никто не спешил нападать. В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовая духота.

– Ты что, самый умный здесь? – прорычал татуированный, но в его голосе уже слышалась неуверенность.

– Нет, – спокойно ответил Павел. – Просто я уже все потерял. И мне плевать, что ты со мной сделаешь.

Повисла напряженная тишина. Казалось, она длилась вечность. Все обитатели камеры замерли, ожидая развязки этой драмы. Наконец, здоровяк сплюнул и отвернулся:

– Пошли отсюда. Этот псих того не стоит.

Когда они ушли, Павел без сил опустился на пол. Адреналин схлынул, оставив после себя опустошение и боль во всем теле. Вечерние лучи солнца пробивались через маленькое зарешеченное окно, рисуя на стене причудливые узоры. Усталость накатывала волнами, но заснуть он не мог.

Вдруг до его слуха донесся приглушенный разговор:

– …если правильно договориться с Серегой из охраны, можно передать весточку на волю…

– Тихо ты! Услышит кто – проблем не оберешься…

Павел напряг слух. Эта информация могла стать его спасательным кругом, связью с внешним миром. Он понимал, что прежнего Павла – успешного менеджера с блестящим будущим – больше нет. На его месте теперь человек, оказавшийся в жестокой реальности, но нашедший в себе силы пережить эту первую ночь.

Я выживу – поклялся он себе. – Я найду способ пройти через это. И однажды я вернусь к вам, мама и папа. Другим человеком, но вернусь.

С этой мыслью Павел наконец позволил себе закрыть глаза, готовясь к новому дню в этом жестоком мире за решеткой. Но даже сквозь усталость и боль в нем теплилась искра надежды – надежды на то, что однажды он сможет все исправить и начать жизнь заново.

Следующие дни слились для Павла в бесконечную череду однообразных событий. Подъем, перекличка, скудный завтрак, долгие часы бездействия, прерываемые редкими прогулками в тесном дворике под пристальным взглядом охранников. Но постепенно он начал замечать детали, ускользавшие от него раньше. Иерархия в камере, незаметные знаки, которыми обменивались заключенные, тихие разговоры, замолкавшие при приближении охраны.

Пожилой заключенный, представившийся Михалычем, стал для Павла негласным наставником. Его советы, отрывистые и немногословные, помогали ориентироваться в этом новом, враждебном мире.

– Держись подальше от азартных игр, – как-то сказал Михалыч, наблюдая за группой заключенных, азартно бросавших самодельные кости.

– Здесь долги оплачиваются кровью.

Павел кивнул, вспоминая, как еще недавно сам был готов рискнуть всем ради дозы. Теперь же каждый день был борьбой с ломкой и желанием.

Однажды утром, когда Павел стоял в очереди за завтраком, он услышал знакомый голос:

– Смирнов! На выход!

Сердце екнуло. Что это могло значить? Перевод? Освобождение? Или что-то похуже?

Павел вышел из камеры. В коридоре его ждал Андрей Петрович.

– Пойдем, Паша. Есть разговор.

Они прошли в небольшой кабинет. Андрей Петрович закрыл дверь и жестом предложил Павлу сесть.

– Ну как ты тут? – спросил он, внимательно глядя на Павла.

– Нормально – ответил тот стараясь чтобы голос звучал ровно.

Андрей Петрович покачал головой:

– Брось Паша я же вижу. У меня для тебя 2 новости, и обе плохие

Павел сглотнул:

– Дело передано в суд, прокурор требует максимального срока.

Павел почувствовал, как земля уходит из-под ног. Максимальный срок – это могло означать годы за решеткой.

– А вторая? – спросил он с трудом справляясь с дрожью в голосе

– Мы нашли Виктора того самого кто втянул тебя в это дело, но он все отрицает, никаких сообщений ни на его телефоне, ни на твоем нет, поэтому доказательства его причастности к твоему делу отсутствуют.

Павел задумался, ситуация становилась все сложнее, а впереди были долгие судебные разбирательства и неопределенность.

Когда он вернулся в камеру, его встретили настороженные взгляды. Новости распространялись быстро и все уже знали о его визите к полицейскому.

– Ну, что фраер стучать решил? – прошипел здоровяк, преграждая Павлу путь.

Павел почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понимал, что от его ответа зависит не только его репутация, но и жизнь.

– Нет – твердо сказал он, глядя здоровяку прямо в глаза. Меня вызывали по поводу суда, ничего больше.

Повисла напряженная тишина казалось, она длилась вечность. Наконец здоровяк хмыкнул и отошел в сторону.

– Смотри у меня – бросил он через плечо, – узнаю, что крысятничаешь – пеняй на себя!

Павел выдохнул. Первое испытание он прошёл. Но впереди было ещё много трудностей.

Вечером, когда большинство заключенных уже спали к нему подсел Михалыч.

– Ты на опасном пути парень – тихо сказал он. – Но я вижу ты не из тех, кто сдаётся. Держись! И помни здесь стены имеют уши!

Павел кивнул, благодарный за поддержку. Он понимал, что каждый шаг теперь будет под пристальным наблюдением.

Ночью лежа на жесткой койке Павел думал о будущем. О родителях которых подвёл. О Славе которому так и не позвонил в тот роковой вечер. О своей прежней жизни, которая теперь казалась далеким сном. Но впервые за долгое время он почувствовал решимость. Он выберется отсюда. Он всё исправит и начнёт с того, что поможет поймать тех, кто действительно заслуживает наказания!

С этими мыслями Павел наконец заснул, готовясь к новым испытаниям, которые ждали впереди.

Несколько дней спустя, во время очередной прогулки во дворе ИВС, Павел заметил, как один из заключенных незаметно перекинулся парой слов с охранником Серегой. Что-то в их поведении привлекло его внимание.

Вечером, когда большинство обитателей камеры уже спали, Павел услышал тихий разговор:

– Серега подтвердил. На днях будет этап в СИЗО-1, – шептал кто-то.

– В "Централ"? Да уж, веселуха намечается, – отозвался другой голос.

Павел напряг слух. "Централ" – это слово он уже слышал раньше. Так коренные обитатели тюрем называли СИЗО-1, известное своей суровой репутацией.

– Эй, новенький, – вдруг обратился к нему один из шептавшихся, заметив, что Павел не спит. – Готовься, скоро и тебя переведут. Там-то и начнется настоящая жизнь.

Павел почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понимал, что перевод в СИЗО-1 – это новый этап, новые испытания. Все, что он пережил здесь, в ИВС, могло оказаться лишь прологом к настоящим трудностям.

Утром, во время завтрака, Михалыч подсел к Павлу:

– Слышал новость? – спросил он тихо.

Павел кивнул.

– Готовься, парень. "Централ" – это не здесь. Там каждый день – битва за выживание.

– Что мне делать, Михалыч? – Павел впервые позволил страху прорваться в голосе.

Старик посмотрел на него внимательно:

– То же, что и здесь. Держи ухо востро, не лезь на рожон, но и слабость не показывай. И помни: там, как и здесь, есть те, кто может прикрыть спину. Найди их.

Павел кивнул, чувствуя странную смесь страха и решимости. Он понимал, что стоит на пороге нового, еще более сурового испытания.

Вечером, лежа на своей койке, Павел думал о предстоящем этапе. СИЗО-1, "Централ", маячил впереди как неизвестность, полная опасностей и новых испытаний. Но вместе с тем, это был следующий шаг на пути к возможному искуплению, к той новой жизни, о которой он поклялся себе.