Павел Сурков – Азбука «Аквариума». Камертон русского рока (страница 15)

Зато сразу после выступления в Тбилиси группе предложили выступить еще и с дополнительным концертом в городе Гори, на родине Сталина. Правда, из официальной программы фестиваля «Åквариум» сняли – даже пластинка лауреатов фестиваля выйдет без участия «Åквариума», что не могло не расстроить.

БГ вспоминает об этих последствиях не без доли юмора: «Нам после первого концерта сказали: „Ребята, это все здорово, но вы снимаетесь с программы“. – „А за что?“ – „А вы не лезете ни в какие рамки. Вас нельзя показывать народу“. И мы запили. Пили все вокруг, но мы запили особым образом – как лидеры протеста, как оппозиция. К нам, как к оппозиции, все, кто играл на фесте, вечером приходили пить с нами. Потому что это считалось комильфо. И вот – через два дня у них какая-то группа слетела, они пришли к нам и говорят: „Ну, несмотря на то, что мы вас запретили, все равно, поехали играть в Гори“. Конечно, поехали. Еще и финны будут снимать на телекамеру – кто откажется! И сыграли ту же программу, только, по-моему, мы убрали длинную инструменталку, потому что на родине Сталина люди могли оказаться еще менее чуткими. Решили, не надо пугать людей совсем».

Ему вторил еще один участник этих событий – Александр Липницкий, журналист, продюсер и бас-титарист группы «Звуки Му»: «Я не ожидал, что грузинская публика так восторженно воспримет их программу. Я это видел раньше, они повторили программу, которую до этого играли в Москве, но все равно – нам показали новую эстетику панка. Люди были к этому не подготовлены, а Боря им показал все как надо. Это было и в движении, и в шоу, и в самой музыке, и в боевой раскраске физиономий. По грузинам это ударило очень сильно. И для жюри, которое представляло собой людей из Союза композиторов, это тоже было шокирующе. Даже такой адекватный и позитивный человек, как Юрий Саульский, председатель жюри, вышел из зала. Просто члены жюри испугались, что они выпускают такого джинна из бутылки. Как они после этого будут возвращаться в Москву? Вот их вынесло из зала просто».

Возвращаться что в Москву, что в Питер после ТАКОГО было, действительно, сложно: собственно репрессии коснулись лишь одного БГ, остальные участники «Åквариума» отделались, что называется, легким испугом. Приза «Åквариум» на фестивале не получил, «Машина времени», «Магнетик бэнд» и «Гюнеш», замеченные и отмеченные жюри, стали перемещаться в ранг «филармонических групп», то есть тех, кому уже дозволялось перейти в стан легализованного советского рока. А «Åквариум» так и остался в числе подпольных групп – и на выпущенной по горячим следам двойной виниловой пластинке с записями лауреатов и участников фестиваля, конечно, никакого «Åквариума» нет и в помине.

Конечно, налет совковости, который неизбежно присутствовал вокруг «Åквариума» и во всех реалиях, в которых группе приходилось играть, – касался даже деятельности Рок-клуба. Гребенщиков с улыбкой вспоминает: «Годик приблизительно 1983–1984‑й. Замечательная картина: день, лето, у нас во дворе, где я жил, – выездное собрание Рок-клуба. Приходят двадцать серьезных рокеров, которые на полном серьезе, сидя на ржавых трубах на помойке у нас во дворе, проводят собрание о том, чтобы исключить „Åквариум“ санкционированных концертов. И это зрелище было по тем временам настолько абсурдным!.. Рок-клуб – это был такой комсомол на выезде, такой пикник!

И нас таким образом два раза исключали, что приятно вспомнить даже».

И, конечно, на этом фоне фестиваль в Тбилиси был «первой ласточкой». Но очень важной. Весьма важной.

Титов

Александр Титов, он же Тит – человек, без которого «Åквариум» представить сложно (если вообще возможно). Мастер бас-гитары, он пришел в группу в самом начале 1980-x, да так и остался своеобразным символом коллектива, тем, кто отвечает за ритм и способен с первого раза сыграть единственно верную и единственно возможную басовую партию.

Титов играл в «Åквариуме» до середины 1990-x, а потом навсегда уехал в Лондон. Как он сам говорит: «Лондон – это то место, где я всю жизнь хотел оказаться, да, у меня были эмигрантские кошмары, но все прошло». Он уехал из бурной и во многом несправедливой России 1990-х в патриархальную, понятную и куда более свободную для него Англию. А «Åквариум» на несколько лет остался без своего басиста: пришедшие на смену Титову Владимир Кудрявцев и Андрей Светлов были хороши – каждый по-своему. Кудрявцев был мелодичен, Светлов – виртуозен и экспрессивен. Но все равно, каждый раз приезжая на запись в Лондон, БГ и «Åквариум» вновь и вновь обращались к Титову, и тот оказывался тут как тут со своей верной бас-гитарой. И в конце концов стало ясно: невозможно убрать естественное – и Тит вернулся в концертирующий состав группы.

Это, правда, не мешает ему активно заниматься сольной деятельностью: вместе с женой Аленой они уже много лет делают удивительный проект «Rina Green», в котором Алена отвечает за написание песен, а Александр – за аранжировки и продюсирование (ну и за бас-гитару, конечно же). Естественно, что к этому проект подтянулись и другие «аквариумисты»: «Мы начинали играть с Аленой двадцать лет назад – и у нее были написанные по-русски песни. Мы записали демо в 1994 году в ДК Железнодорожников, в студии ДДТ, и послали на „Поколение-95, где Алена выступала. У меня были гастроли, и на басу с ней играл Сергей Калачев, басист Инны Желанной, а на барабанах – Дусер из Tequilajazzz. И тогда, если бы мы не остановились, то были бы в статусе, в котором находится, например, „Сплин“. Но нам это никогда не было нужно. Мы движемся немножко в другом направлении – поэтому мы и свалили в Лондон, нам не по пути с мэйнстримом. И теперь – все аранжировки и демо мы делаем вдвоем с Аленой. Мы придумываем партии для барабанов, клавиш, гитарные куски. Все это прописывается и в демоварианте посылается музыкантам. У нас существует определенный костяк, который мы придумываем и записываем, на который музыканты живьем все играют. Я сижу дома, в студии, а мой друг Лиэм Брэдли тоже записывает барабаны дома. У него звук дает 80 процентов эмбиенса в нашу музыку. Это то, что касается технических вопросов. И гитарист, который живет в Лондоне, тоже пишет дома. А Антон Боярских и Андрей Суротдинов записывают свои треки в Петербурге. Но потом все это собирается у меня и едет в Корнуолл, где Джерри Бойз на своей студии все собирает и микширует. Для музыкантов это интересно тем, что они убирают весь нервяк: они работают из дома, со своей скоростью, в своем ритме. Меня это устраивает, потому что эта расслабленность и спокойствие слышны в их игре».

Александр Титов – удивительно счастливый человек: от одной его улыбки легко на сердце – и музыкантам «Åквариума», всем зрителям. Хорошо, когда в группе есть такой бас-гитарист, который своей игрой – той самой, спокойной, но точной – создает всю необходимую ритмическую стену, на которую и опирается музыка. Как говорит БГ: «Тит играет в точку. Не помню, чтобы мне когда-нибудь обсуждать с ним партию баса – он просто играет то, что там должно быть».

Об этой своей масштабной роли сам Титов говорит достаточно скромно: «Я просто помню примерно три сотни бориных песен – сколько мы их сыграли и записали за эти годы. Поэтому достаточно, чтобы перед концертом Боря написал на салфетке – а он всегда пишет на салфетке! – те песни, которые будут сыграны на концерте. И я все вспомню и сыграю».

Трилогия

Мировая история искусства может пересчитать успешные трилогии по пальцам – и это, кстати, касается не только книг, но и фильмов. В музыке же трилогии – так вообще вещь штучная. Из ярких примеров можно вспомнить, например, три «цветных» альбома King Crimson начала 1980-x – красный «Discipline», синий «Beat» и желтый «Three Of А Perfect Pair». Подступиться к сочинению трилогии – задача не из легких, не каждый сдюжит: например, у Ильфа и Петрова не получилось (окончание похождений Остапа Бендера, роман «Подлец», существует лишь в набросках).

Впрочем, Гребенщиков, смею верить, давно мыслит многочастевыми структурами – от того и нравятся ему длинные циклы, как многокнижный «Гарри Поттер» или бесконечный цикл книг Майкла Муркока о Вечном Воителе. Так что когда появилась возможность выдать трехчастевую музыкальную работу – БГ справился с этим на все сто.

Я намеренно не говорю «Åквариум»: первый альбом трилогии «Соль» вышел под именем БГ, и точно такая же судьба ждала остальные две части – «Время N» и «Знак Огня». С одной стороны, многие ждали альбом «Åквариума» – и, казалось, ничего не мешало формально выпустить альбом под «групповым флагом». Ничего, кроме одного – ответственности за содеянное.

Уже предшествующий выпуску «Губернатора» макси-сингл «Праздник Урожая Во Дворце Труда» дал понять слушателю: Гребенщиков снова выдает «песни момента» – суровые, в некотором роде даже резкие, четко отражающие позицию музыканта по поводу того, что происходит в окружающем мире. Несправедливость, ложь, жестокость – все это попадает в прицел лирики Гребенщикова и безжалостно обличается: «Под рубашкой от «Бриони» наколки на груди, а мертвых журналистов без тебя хоть пруд пруди,» – поет Гребенщиков в песне «Губернатор», и это чуть было не превращает песню в политический памфлет.