Павел Сполах – Метод пробуждения сознания. Книга первая. Чамбеши – возвращение в рай (страница 5)

В таком же порядке мы шли несколько часов подряд, шимпанзе редко шли на двух лапах, в основном семенили на трёх или четырёх, Ева же напротив всё время пыталась идти по-человечьи, но создавалось впечатление, что это ещё даётся ей нелегко. Вскоре я заметил, что она начала заметно припадать на левую ногу и наконец, остановилась совсем. Положив ей руку на плечо, другой рукой я показал: садись. Ева покорно села на землю. После осмотра стала понятной причина её неуверенной походки: на внутренней стороне бедра была маленькая зарубцевавшаяся рана с уплотнением и оно не «нравилось» моим ладоням. Я взял Еву на руки и понёс как ребёнка, она не сопротивлялась. Через некоторое время мы заметили в стороне от нашей тропы небольшую поляну, нам повезло так, как неподалёку протекал довольно полноводный ручей. Отличное место для лазарета. Найдя укромное местечко, я нарвал травы и устроил некое подобие кровати. Уложил на неё Еву. Остальные шимпанзе попили воды и куда-то исчезли. Мне было не до них, очень нехорошая рана была у моей подопечной.

Так уж получилось, что не всю свою жизнь я был кабинетным социологом, большая часть моей биографии писалась «в поле» и частенько кровью. И мотала эта повесть меня от Западной Африки до Чукотки и от Сихотэ-Алиня до Балкан, и кем я только не был пока «изучал жизнь социума»: и студентом, и сторожем, и фермером, и советским солдатом и солдатом удачи. И хирургом я тоже был не раз, но таких послушных и терпеливых пациентов у меня ещё не было. За всё время операции Ева не издала ни единого звука, ни разу даже не поморщилась. Лишь когда я всё закончил и дал ей попить тёплого цветочного чая, а она закрыла глаза и уснула, одна крупная слезинка покатилась у неё по щеке.

Ева проспала до обеда следующего дня. За это время я наловил в ручье рыбы, похожей на нашу речную форель, сварил рыбную юшку, прокоптил несколько крупных рыбин, и наевшись до отвала, блаженствовал, находясь на вершине пищевой пирамиды конголезского рая. Проснулась моя пациентка и хотела встать, но после характерного жеста, улеглась ровно и стала ждать. Юшку есть не захотела, а вот от копчёной рыбки не отказалась; запила чаем и опять уснула, ну совсем как человек.

На следующий день моя пациентка чувствовала себя уже значительно лучше и «добрый доктор Айболит» милостиво сменил полный постельный режим на частичный. Мы сидели у ручья и наслаждались тишиной, наверное, это родство душ, когда можно сидеть рядом и просто молчать обо всём на свете. В ручье плеснулась рыба, а в лесу неподалёку, хрустнула ветка. Мы это услышали одновременно. Ева вся сжалась, но увидев мою сосредоточенность, тут же успокоилась. Сосредоточенность приходит вместе со звуком передёргиваемого затвора, наверное, моя маленькая спутница догадывалась, что умеет делать эта странная палка в моих руках. Через некоторое время на поляне появилось тело, чёрное, мохнатое и с целой веткой бананов в крепких лапах. Ева взвизгнула и помчалась ему навстречу, я сосредоточенно наблюдал, проверяя указательным пальцем предохранитель. В центре поляны большая обезьяна и маленькая «пообнимались», потёрлись носами, помолчали о своём о женском, сидя на корточках и всё стало ясно – это пришла мама Евы. Мама явно была дама статусная, лишь причмокнув губами, она вызвала манну небесную: из чащи начали выбегать другие обезьяны и нести подношения, фрукты, ягоды и орехи с грибами сыпались как из рога изобилия. Я вышел на край поляны. Ева подбежала ко мне и села у моих ног. Мама оценивающе осмотрела меня, втянула носом воздух, вздохнула и ушла, а вместе с ней исчезли и все остальные шимпанзе. Ну вот, только этого мне и не хватало. Без меня, меня женили! Это была свадьба, а фрукты наверняка, приданное.

«Медовый месяц» длился две недели и за всё это время нас никто не побеспокоил. Создавалось впечатление, что где-то там, на дереве висит табличка: «Занято». Я охотился и ловил рыбу, а Ева собирала на окрестных деревьях свою дань и обязательно выкладывала на большом листе пирамидку из вкусняшек, точно такую фигуру выкладывал мой спаситель в зелёной пещере. Я даже обучил свою «невесту» ловить рыбу удочкой; у неё, как и у любой девушки это получалось весьма оригинально, но рыбу она всё-таки ловила. Со временем Еве даже понравились мои походные супы из мяса и рыбы, и пришлось ей сделать личную ложку из сухой ветки зебрано; полосатая ложка вызвала неописуемый восторг у моей спутницы жизни и она никак не хотела с ней расставаться. Я просверлил в ручке дырочку и с помощью тонкого паракорда сделал из ложки амулет, который она носила на шее, а во время еды снимала. Такой идиллии и спокойствия у меня не было ни с одной человеческой девушкой. Это был настоящий рай, и Ева была настоящая.

Но однажды нас всё-таки побеспокоили – прибежал гонец от королевы-матери и Ева, помолчав с ним о чём-то, дала понять, что надо идти. Я не сопротивлялся – как можно сопротивляться своему Предназначению. Шли быстро, Ева была молодой, сильной и она абсолютно выздоровела. Походка у неё стала совсем человеческая, мне даже иногда казалось, что она слегка «виляет бёдрами», как всем известная американская блондинка. Путь занял несколько дней, я их просто не считал.

Проводник бежал впереди, а мы шли рядом друг с другом за ним. Я увидел и показал Еве, она улыбнулась и помахала рукой. Впереди на тропу свалились два довольно крупных чёрных шимпанзе. Они радостно похлопали проводника по плечам, и как мне показалось, слегка поклонились Еве. На меня они смотрели насторожено, но не зло. Это были часовые, значит стойбище чёрных шимпанзе уже близко, а главное – мы успели.

На деревьях висели большие гнёзда округлой формы, сплетённые из веток и лиан. Их было не меньше сотни и судя по размерам там могли жить не менее четырёх шимпанзе, то есть общая численность обезьян не меньше четырёх сотен. Гнёзда были расположены подковой, а внутри подковы находилось ещё несколько таких же, как и все остальные «домов». Проводник где-то потерялся, а Ева уверенно вела меня в центр подковы. Мы не дошли десяток шагов до центральных домиков как из них начали выскакивать обезьяны. Пока мы подходили, их набралось не меньше двадцати. Я остановился, а Ева подбежала к своим, я так понимаю, родственникам. Последовали традиционные потирания носами и похлопывания по плечу. Всё как у людей! И да, я не ошибся, главная в этом городе обезьян была мать Евы. Они посидели, «поговорили», и Ева вернулась ко мне. Только теперь я понял, что она совсем не такая как все остальные: они были обычные шимпанзе, только темнее и мельче, а Ева была почти как человеческая девушка. Жестами она мне объяснила ситуацию. Раздумывать было некогда, я и так всё понял: каннибалы снова вышли на охоту или что-то в этом роде, короче нужна моя помощь. Начали подтягиваться обитатели других гнёзд, но это были в основном дети, подростки и их мамаши. Прибежал гонец, все замахали руками и начали разбегаться по домам. Королева-мать со своей свитой, состоящей из двух десятков, как самцов, так и самок шимпанзе, Ева и я немедленно выступили в поход. Через несколько часов пути мы подошли к большой опушке леса, на краю которой находились основные силы чёрных шимпанзе: сотни две обезьян; у некоторых из них в качестве оружия были просто палки. Опушка представляла собой широкую полосу без деревьев длиной километра полтора и шириной метров триста. Кое-где на опушке виднелись небольшие островки кустов. По действиям шимпанзе я понял, что они собираются просто встретить своих врагов, как только те выйдут на открытое пространство. План был заведомо безрассудный, так как более подготовленные в военном плане бурые шимпанзе просто вышлют лазутчиков, обнаружат свою добычу, обойдут её незаметно с флангов и уничтожат. Опушка, на которой чёрные шимпанзе собираются победить своих врагов станет банкетным залом каннибалов. Жестом, приблизив к себе Еву, я попытался объяснить это ей, и к моему удивлению она посмотрела на меня с таким понимающим видом, что я тут же изложил свой план битвы. Ева досмотрела мои жестикулирования до конца, нежно прижалась ко мне, и задержавшись чуть дольше, чем позволяли обстоятельства, побежала к своим. После недолгого военного совета, в котором я не участвовал, поступила команда и десятка три обезьян вышли на опушку и направились к кустам в самом центре её, а остальные исчезли в чаще леса. Там где только что стоял шум и гам от нескольких сотен перевозбуждённых шимпанзе, остались только я, Ева и тишина. Я обнял свою умницу невесту и поцеловал её в лоб.

Когда группа беззаботных чёрных шимпанзе разбрелась по центру опушки в поисках съедобных корешков, более трёх сотен злобных глаз наблюдали за ними и более полутысячи быстрых лап обходили с флангов. Увлеченные собирательством бедные бонобо не заметили беды, и когда на них упал победный клич их смертельных врагов, они застыли в не решительности, буквально оцепенев от ужаса. Лишь некоторые из них попытались найти спасение в жалких островках кустов, и остальные, увидев это, присоединились к ним.

Горстка карликовых шимпанзе металась в панике, зажатая диким не человеческим страхом в центре опушки. Страх неумолимо сжимал своё кольцо, вырываясь из алчных глоток атакующих. Близость добычи опьяняла и гнала ещё быстрее вперёд. Вот ещё сто метров и начнётся резня, кровавое пиршество победителей. И всё это будет происходить только с одной целью: набить свою ненасытную утробу плотью себе подобных, залить свой первобытный мозг избытком серотонина, и, одурев от гормона счастья, дать волю всепоглощающему стремлению господствовать над всем сущим вокруг и через тысячи лет и миллионы мутаций стать, наконец, человеком … и сменив живые джунгли на мёртвые железобетонные, продолжать убивать таких же, как ты, уже без цели, просто в неистовом стремлении продемонстрировать окружающим своё превосходство!