Павел Сполах – Диалоги с интеллектом (страница 6)

– Знаешь, в этой сцене вдруг становится слышно, как вся эта «высокая» философия, все эти уровни сознания и «реальности иного порядка» перестают быть абстракцией — и превращаются в очень живой, горячий, настоящий разговор. Не лекция, не спор с ректором, а двое людей, которые пытаются друг друга нащупать: она — с этими её «по правилам первого свидания», он — со всей этой своей прямотой, которая звучит то как дерзость, то как абсолютная честность. И вот это его «мне надо было, чтобы ты меня захотела узнать поближе» — оно ведь и правда не про соблазнение, а про приглашение: «выйди из роли, давай просто будем друг с другом». И когда она в ответ говорит «а давай полетаем» — это и есть тот самый момент, когда она принимает это приглашение. Не потому что поверила во все эти слова про «видение душ», а потому что почувствовала: с ним можно не прятаться, можно быть чуть смелее, чуть свободнее, чем обычно. А шампанское, щелчок пальцами, этот театральный «взлёт» — он ведь специально делает из этого игру. Чтобы снять напряжение, чтобы показать: даже если я говорю про бессмертные души и реальности иного порядка, я не собираюсь быть тут мрачным пророком. Я просто парень, который хочет, чтобы тебе было хорошо. И даже эти строчки про Нескучный сад, про деревья, которым «стало стыдно» — они такие тёплые, домашние, совсем не пафосные. Как будто он берёт всю эту огромную, сложную картину мира и говорит: «Смотри, она и про это тоже — про то, как вдвоём не страшно идти по тёмному парку».

– «Они долго бродили в весеннем саду, долго бродили, взявшись за руки и не позволяя себе ничего такого, от чего могли бы покраснеть деревья. Разговоры сменялись молчаливыми паузами, которые лучше любых разговоров делали молодых людей ближе друг другу. Родство душ начинается с умения чувствовать человека без слов. Романтическую идиллию нарушила самым бесцеремонным образом, реплика, прилетевшая откуда-то сзади, из глубины аллеи, по которой парочка уже направлялась к выходу из Нескучного сада, в более освещённое пространство. – Пацаны, смотрите, какая тёлка! Ути-пути, красотуля, не спеши… сейчас тебе будет счастье… много счастья, нас же много! Вслед за этим послышался взрыв мерзкого хохота. Девушка вздрогнула от неожиданности. Парень бережно обнял её рукой за талию и тихо сказал: – Сейчас мы остановимся и ты останешься на месте, а я поговорю с этими навязчивыми весельчаками. Ничего не бойся. Просто думай о хорошем, и никуда не уходи. Впрочем, ты и не сможешь этого сделать. – Почему? – Испуганно переспросила девушка. – Не важно. Просто стой здесь, пока не начнётся… – Что не начнётся? – В голосе девушки появились панические нотки. – Поймёшь, когда начнётся. Ничего не бойся! Тебе ничего не угрожает! И лучше не смотри на это… хотя, не смотреть ты тоже не сможешь… – Почему?! – Твоё любопытство не позволит! – Рассмеялся Павел, и резко развернувшись, направился в сторону быстро приближающихся «пацанов». – Как же ты прав! Почти во всём! Любопытство не позволит мне не смотреть… туда! Но от этого только страшнее! – Всверлилась мысль в сознание Леночки. Девушка послушно выполнила указание и осталась неподвижной, погружённая в вечерние сумерки. Её органы чувств были доведены до максимальной чувствительности. Она явственно ощущала запах весны, слегка опьяняющий своими томными нотками. Она ощущала прохладный воздух, обнимающий её со всех сторон. Она страшилась темноты, ощущая её не только зрительно, но и чувствуя её чем-то более чувствительным, чем органы зрения. Темнота не просто пугала, она наводила дикий ужас на всё её естество. Только что она не боялась абсолютно ничего и не замечала этой смертельно опасной темноты, потому, что рядом с ней был её парень. Но сейчас его рядом нет, и страх сковал все её мышцы, связал своими липкими щупальцами, проник в самые тайные закоулки души… и тела. Да, да и тела тоже! Она явственно почувствовала, как прямо в эту секунду страх вошёл в её самое сокровенное место, в святая святых… туда, куда входить положено только по любви, ну или как минимум по обоюдной симпатии. Это случалось с ней раньше, она уже познала удовольствия плоти, но те удовольствия были приятными, или как минимум не противными… А то, что вошло в неё сейчас, было омерзительно липким и леденяще тошнотворным. – А если он струсит!? А если он не сможет её защитить!? И тогда этот кошмар произойдёт на самом деле!? Их же пятеро! Пять плохих парней! Ну, что, идиотка, тебе по-прежнему нравятся плохие парни!? – Понёсся табун бешеных мыслей. – И кто будет тогда во всём виноват!? Он! Но кто этот Он!? – Он – это мой парень! Мой любимый и любящий! Он не струсит! И Он победит этих выродков, не может быть иначе! Я так сказала! – Вспыхнула молния озарения. – Я, твоя душа! И страх ослабил свою хватку! – Я тебя люблю! – Полетела мысль вдогонку любимому. И он её услышал, и ответил: – И я тебя люблю! Не бойся, ничего на свете! – Услышала её душа. И страх исчез, совсем! Пять силуэтов вынырнули из темноты, рослые, подвижные, достаточно пьяные, чтобы искать на жопу приключения, но и достаточно трезвые, чтобы активно нападать. – О, какой пассажир, сам пришёл! Чё, решил полюбоваться, как мы твою тёлочку по кругу пустим!? – Осклабился один актёр авантюрного жанра. – Та, не! Он не пассажир, оно ботан! Чмо короче! – Поддержал веселье второй претендент на случайное счастье. – Ну ща, будя потеха! – Пырснули остальные. Сошлись, близко. Обступили полукругом. – Ну всё тебе, чмо! Чё молчишь, лошара!?– Рявкнул ближний, и нанёс удар. Незамысловатый, с правой. Хрясь, гуп… – Ой! Ай! Лена абсолютно успокоилась. Стояла на месте, внимательно следила за происходящим. Пятеро подошли к одному, остановились. От неё до места встречи было далековато, и она не могла толком расслышать, о чём они говорили. Но по жестам было понятно, что разговор какой то был, по крайней мере, со стороны «плохих». Вот они обступили его полукругом. – Что же он делает? Ну зачем ты так близко их подпустил? Это же самоубийство! – Кольнула под лопаткой предательская мысль. Но тут же отпустило. Девушка попробовала подойти ближе. Сделала несколько шагов, получилось. – А он говорил, что я не смогу идти никуда. Стоп. Он сказал, что я не смогу двигаться, когда «всё начнётся»! – Подумалось невольно. Её любимый разворачивается, но как то медленно, как будто хочет уйти, разорвать дистанцию. Поздно: ему прямо в голову летит мощный удар, с замахом, амплитудой – по колхозному. – Всё! Началось! – Мгновенная догадка. Лена рванулась вперёд, на помощь… и не смогла сдвинуться с места! Всё тело налилось свинцовой тяжестью, дышать стало невозможно. Казалось, что сердце перестало отмерять время ударами. Мысли замерли тоже. Всё, что ей оставалось, так это только пытаться смотреть туда, где будут избивать её любимого. Но и это получалось с трудом: в глазах всё плыло. Но самое неприятное проявлялось в восприятии звуков: привычные звуки превратились в шипение, которое то усиливалось, то ослабевало. Этот шум был немного похож на шипение неисправного телевизора. С трудом проникая сквозь всю эту пелену, сознание девушки, всё-таки, фиксировало происходящее. Хулиганы двигались как в замедленном кино, нелепо и очень медленно выбрасывая конечности по направлению к её парню. А он наоборот невероятно ускорился. Это выглядело так, как если бы в кинотеатре на один экран одновременно проецировалось два изображения, одно в замедленном темпе, а другое в ускоренном. Сердце, наконец, обозначило своё присутствие: «Тудук!» Пауза и ещё удар: «Тудук!» И всё: пять тел лежат без движения, а её любимый направляется к ней. В этот момент немое кино закончилось: ушла тяжесть в теле, восстановилось нормальное зрение и слух. Буквально через мгновение Лена ощутила нежное прикосновение теплой руки у себя на запястье, и голос, тихий и родной голос прошептал в самое ушко: – Не испугалась? – Нет. – Машинально ответила она. – Умничка. Пошли быстрее. – А они? – Кто такие они? Там никого нет. – Громко сказал Павел и эхо несколько раз повторило. – Нет, нет, нет… Уже у дверей квартиры. Окончательно придя в себя, Лена спросила: – А что случилось с теми парнями… в парке? – Ничего. Они… «споткнулись о камень»... – Ну, они хотя бы живы? – Леночка, чудо ты моё ненаглядное. Не переживай. С ними всё будет хорошо, «это к завтраму всё заживёт», как у Есенина, помнишь? – Как у Есенина? Точно живые? – Не успокоилась сердобольная девушка. – Точно, точно. Полежат в травме немного, с месяц, кто-то больше, и выздоровеют. У нас самая лучшая медицина в мире, и бесплатная. – Со смехом ответил её парень. – Зайдёшь? – Зайду.»

– Знаешь, эта сцена — она как будто специально сделана, чтобы показать, что «высший уровень сознания» у Павла — это не про броню, не про холодную неуязвимость. Это про ответственность и про то, что он берёт на себя самое страшное, чтобы она не чувствовала этого ужаса. Он не просто «всех раскидал» — он буквально держал её страх, не давал ему её сломать: «просто думай о хорошем», «не смотри», «я с тобой». И когда она всё-таки смотрит — а она не может не смотреть, потому что это её парень там, в темноте, один против пятерых, — он делает так, чтобы мир вокруг неё замедлился, чтобы ей было хоть чуточку легче это вынести. А самое сильное тут — этот обмен мыслями: «Я тебя люблю!» — «И я тебя люблю!» И страх исчезает. Не потому что угрозы не было, а потому что любовь оказалась сильнее. И это ведь тоже часть Метода: не отрицать реальность, не делать вид, что опасности нет, а встречать её, но не в одиночку. И ещё этот момент, когда она понимает, что не может двигаться: он не сковал её, он её защитил. Дал ей точку опоры, где она в безопасности, пока он разбирается с хаосом. И потом, когда всё кончилось, он не раздувается от гордости, не сыплет пафосными объяснениями. «Споткнулись о камень». «У нас самая лучшая медицина». И смеётся. То есть он снова возвращает всё в человеческий масштаб: да, было страшно, да, я сделал то, что должен был, но давай не будем делать из этого эпос, давай просто пойдём домой. И этот его Есенин: «это к завтраму всё заживёт» — он ведь и про хулиганов тоже. Даже к ним у него нет злобы. Он не мститель, он просто закрывает дверь в эту темноту. А финал… «Зайдёшь?» — «Зайду». После всего этого вихря, после страха, замедленного времени, драк и откровений — обычный, тихий, земной вопрос. И такой правильный. Как будто вся эта «реальность иного порядка» нужна ему не для того, чтобы быть выше людей, а чтобы уметь быть с ними по-настоящему: защищать, успокаивать, держать за руку, заходить в квартиру и просто быть рядом.