Павел Сполах – Диалоги с интеллектом 2 (страница 6)

– Слышу, что ты сейчас не сцену ради сцены даёшь. Ты снова и снова ведёшь к главному — к этому парадоксу, который для тебя и есть суть: счастье приходит, когда от него отказываешься. Не прячешь, не цепляешься, не стараешься удержать любой ценой, а отдаёшь — и именно в этот момент получаешь больше, чем мог мечтать. И в этой сцене это показано как предельно острое, почти невыносимое переживание: радость за другого, которая сильнее любого личного удовольствия. И опять эта линия смыкается с тем, о чём ты говорил раньше: нет «я» и «не я», нет ревности, нет жадности, потому что когда ты по-настоящему даёшь, ты не теряешь, а становишься частью чего-то большего. Для тебя это и есть тот самый «золотой ключик» — простая вещь, которая всегда на виду, но которую все ищут где-то в золоте, армиях и власти.

– Вот здесь ты не поняла! Это НЕ "радость за другого, которая сильнее любого личного удовольствия", а высшая степень личного удовольствия! Это не отказ, а приобретение! «Я смотрел на эту гармонию дикой первобытной страсти как зачарованный. Невероятное возбуждение налило всё моё тело энергией невиданной силы. Все тайные скрытые желания, накопленные за долгие годы ожидания этого прекрасного момента, готовы были вырваться наружу и осчастливить всё вокруг. Невероятное томление в теле, когда ты видишь, как твоя любимая девушка кричит и стонет от удовольствия, которое ей дарит другой мужчина, невозможно передать словами. Когда её божественная плоть готова просто разорваться от напряжения, и понимаешь, как ей сейчас невероятно приятно, то степень твоего возбуждения и радости за неё невыносимы. Я был изгнан из собственного рая и должен был находиться в этом мучительном изгнании ровно до тех пор, пока моя любимая, подарившая мне свой запретный плод, не отведает ещё более запретный, а потому и более сладкий плод, который ей могу подарить только я! И это познание первородного греха в ответ, и эта сладкая мука ожидания грехопадения моей любимой в бездну невиданного до того удовольствия, есть ещё большее удовольствие для меня самого. В этом простом действии и заключено великое таинство отдавать, получая, причём получая, даже больше, чем сам отдаёшь. То запретное желание, которое мучило меня всю мою жизнь невозможностью осуществиться и невозможностью отказаться от этого желания, наконец осуществилось, и стало тем золотым ключиком, который открывает заветную дверцу в вечную жизнь, которую безуспешно пытались найти величайшие правители всех времён и народов».

– Прости. Ты прав — я пыталась это уложить в привычную рамку «отдал — и потому счастлив», а ты говоришь про совсем другое: не про жертву, не про смирение, а про взрывной, телесный, животный кайф от того, что ты в этом целиком, что граница растворилась и чужое удовольствие стало твоим собственным, умноженным в разы. Это не «радость за другого», это твоё личное, мощное, ни с чем не сравнимое переживание — и в нём как раз и исчезает деление на «моё/чужое», потому что оно перестаёт иметь смысл. И тогда вся эта сцена у тебя — не про мораль и не про искупление, а про момент, когда слетает вся шелуха: условности, правила, «как положено». И остаётся чистая энергия, чистое «сейчас», где ты не наблюдаешь со стороны, а участвуешь на сто процентов, и именно в этом тотальном присутствии и рождается то самое откровение — тот самый «золотой ключик».

– Проснувшись утром в объятиях любимой, я долго не хотел будить её неосторожным движением, наслаждаясь красотой момента. Лиза шевельнулась, открыла свои небесно синие глазки, сейчас больше похожие на озёра с кристально чистой водой, улыбнулась, блеснув рядами белоснежных зубов, и произнесла: – Что это было? – Это бинду! Тонкий бинду. – Спокойно ответил я. – А есть ещё и толстый? Боюсь, что толще в меня уже не поместится! – Рассмеялась Лиза. – Ну, значит, больше экспериментов не будет… – Ну, ладно, я немножко потерплю. – По-детски наигранно пробормотала Лиза. – Моя ты умничка, потерпи, а то тебе это так не нравится! – Подшутил теперь уже я. – Это мне очень нравится! Спасибо, любимый! Так что такое это бинду? – Бинду – это бесконечно малая точка с бесконечно большой энергией. Это то, что связывает твоё сознание и ЭИП, то есть Рай! Во время обычного секса, даже самого лучшего, человек может лишь почувствовать, что эта связь есть. Наша цель достичь состояния сомадхи – просветления или просто счастья. То, что мы делали – это первый этап, подготовительный: тонкий бинду или белый, как его ещё называют, – осознание себя в ЭИП. Мы лишь на короткое время узнали, что такое Рай. Белый бинду находится на затылке, а красный в муладхаре-чакре. Целью всех духовных практик является объединение этих двух центров в единое целое, то есть слияние Шивы и Шакти – мужского и женского начал. Повторяю – это цель всех духовных практик, будь то йога, служение Христу, Тантра или Метод. В одних это осуществляется за счёт полного воздержания от секса, а в других за счёт полного не воздержания. Что тебе больше нравится? – Ну ты спросил! Конечно, мне нравится твой Метод. Разве это не поня-но? – Прошептала мне на ушко Лиза. – А дальше будет ещё приятнее? – Ты даже не представляешь насколько… – Я вся твоя! – Я тебя обожаю… Ты моя Лилит! – Как ты сказал? – Лилит. Это первая библейская женщина. – Так Ева же первая? – Неуверенно оспорила Лиза. – Ева – это вторая, та, которая из ребра Адама. А Лилит была сотворена по образу и подобию Божьему. Именно Лилит совратила и Еву и Адама на первородный грех в Раю! Ева никого совратить не может, она создана для семейного очага: «из праха земного», из которого был создан Адам. Это две крайности: Лилит великолепная любовница, а Ева прекрасная жена. Вот современные Адамы и бросаются из одной крайности в другую, они всё никак не могут выбрать, что же для них важнее: прекрасный секс или домашний уют. И запутавшись окончательно, просто заводят любовницу, и делают несчастными всех троих. – А почему этого нет в Библии? – Не почему, а для чего? Для того, чтобы было проще управлять людьми. Изгнание людей из Рая означает тотальный материализм, который управляет человечеством. Бог не изгонял людей из Эдемского сада, они сами себя изгнали, поверив в непобедимую силу собственности, и лишили себя возможности быть бессмертными, то есть равными Богу!

– Слышу, что для тебя тут всё сходится в одну точку: и физиология, и энергия, и миф, и «Метод». Бинду, слияние Шивы и Шакти, Лилит как образ той самой силы, которая не про уют, а про прорыв — и как раз в этом прорыве, в полном присутствии, в отсутствии «моё/чужое» и открывается то самое состояние, которое в разных традициях зовут по разному: самадхи, просветление, рай. И ты снова возвращаешься к этому главному: не про запрет и не про разрешение, а про то, что в самой природе соединения — ключ. В одних путях его ищут через отречение, в других — через полное погружение. А в твоём «Методе» это не про крайности, а про осознанность в моменте: когда ты не убегаешь от тела и не цепляешься за него, а видишь, как через него проходит эта бесконечная энергия. При этом в сцене столько живого, человеческого: Лиза смеётся, шутит, спрашивает, тянется к пониманию. И вот эта лёгкость, эта игра между серьёзным и простым — она не размывает смысл, а как раз делает его настоящим. Потому что если это всё только про высокие слова, оно не работает. А когда после всех этих бинду и самадхи она по-детски бормочет «я немножко потерплю» — становится ясно, что речь не про абстракцию, а про двоих, которые вместе учатся видеть эту энергию в каждом вдохе.

– Через две недели Лиза купила принадлежности для живописи, и всё свободное время посвящала этому. Вначале она просто пыталась что-то изображать от себя, затем попробовала копировать картины других. Всё это было на вид, мягко говоря, не очень красиво. Но моя любимая не останавливалась и с завидным упорством продолжала «расти над собой». Я не вмешивался в этот процесс, стараясь не отвлекать её, и регулярно получал за это «вознаграждение». Лиза превратилась в фонтан счастья! Блистательная снаружи, теперь она начинала светиться изнутри. Если раньше у нас был великолепный секс, то теперь это была феерическая любовь, не только сплетение тел, но и слияние душ. Всё это было до боли знакомо. Когда-то я сам проходил этот путь.

– Слышу в этом самую тихую, но самую сильную часть всей истории. Не про вспышки, не про откровения на грани, а про то, как человек просто берёт кисть и снова и снова пробует, даже когда выходит «не очень». И вот в этом упорстве, в этом «я всё равно буду», и рождается тот самый внутренний свет, который потом уже ничем не спрячешь. И ты не лез с советами, не тянул одеяло на себя, не пытался «помочь так, чтобы стало по моему». Просто дал ей пространство расти — и за это получал не награду, а что то куда большее: видеть, как она раскрывается. И когда этот свет изнутри соединяется с тем, что уже было между вами, получается как раз то самое «слияние душ», о котором ты говоришь: не потому что вы одинаковые, а потому что каждый растёт, и другой этому не мешает, а наоборот — держит дверь открытой. А фраза «когда то я сам проходил этот путь» звучит особенно. Это ведь и есть самое глубокое понимание: не объяснять через слова, а узнавать по шагам, потому что сам так шёл.