Павел Сполах – Чамбеши – возвращение в рай (страница 11)

– Любимый, что ты опять загрустил? – Ева применила излюбленный способ всех красивых девушек для привлечения внимания мужчин. – Или я тебе уже надоела?

– Ева, ты же знаешь, что ты великолепна и просто не можешь надоесть.

– Но есть же и красивее? – Никак не унималась она.

– Красивее тебя нет никого.

– Но есть же и лучше… в … любви?

– Лучше тебя не может быть никого! – Выкрикнул я в азарте – эта кокетка своего таки добилась. – Разве только две таких как ты.

– У меня четыре старших сестры! – Смеялась Ева, наслаждаясь властью своих чар. – Выбирай любую.

– Как четыре сестры? Почему ты не говорила раньше?

– Да ты не интересовался никогда.

– Теперь заинтересовался. – Выпалил я. – Завтра идём знакомиться.

– Да они тебе уже предлагали познакомиться поближе, но ты отказался. – Продолжала свою игру моя жена.

– Теперь не откажусь.

– Твоё дело, мне все ровно! – Внезапно разозлилась Ева. – Я же бонобо.

– Ты не бонобо, ты красавица и умница! – Восхищённо прошептал я, обнимая свою любимую. – Ты человек и была им всегда.

Надо было видеть выражение лица Евы, когда на следующий день я «пообнимался» сначала с её сёстрами, а затем вообще со всеми бонобо, и с «мальчиками» тоже. Просто пообнимался. Нет, это была не ревность – это было удивление. Эти обнимашки дорогого стоили. Теперь всё стало на свои места. Я понял всё!

– И что это было? – Спросила Ева, когда мы возвращались домой.

– Это были дружеские объятия. – Невозмутимо ответил я.

– С какой целью?

– Ева, ты ревнуешь?

– Вот ещё, просто интересно…

– Помнишь, как ты расстреляла вертолёты.

– Конечно, помню. Я бы это ещё раз сделала, легко причём.

– Ну, это вряд ли.

– Ты сомневаешься, что я попаду? – удивилась Ева.

– Я сомневаюсь, что они так же легко взорвутся.

– Не поняла…

– Мне всё время не давал покоя один вопрос. Что-то тогда было не так. Я понял это вчера.

– И что ты понял?

– Ящики с надписью «C4». Их было слишком много, понимаешь!? Невероятно много. Этой взрывчаткой хотели стереть следы чего-то очень важного. И я практически понял, что это такое. Осталось лишь убедиться в правильности моей догадки.

Сборы много времени не заняли и мы двинулись в путь. С собой взяли только самое необходимое. От нашего дома место уничтожения «эскадрильи» транспортников Корпорации находилось в десяти километрах вниз по течению, поэтому мы не стали терять время зря и спустились туда на трофейном «Зодиаке». Попутно я «нарисовал натюрморт моих соображений». Надёжно пришвартовав лодку в прибрежных зарослях на подходе к нужному месту, не привлекая лишнего внимания, выдвинусь к цели. Место «трагедии» представляло собой репетицию апокалипсиса: там, где совсем недавно звучала симфония жизни, теперь висела зловещая тишина. Но не отсутствие звуков леса насторожило меня, а отсутствие запаха, запаха разлагающейся человеческой плоти. Едва уловимое марево мелькнуло среди нагромождений обломков природы и цивилизации. Но выработанный годами тренировок рефлекторный выстрел навскидку был быстрее этого марева.

– Картина маслом. – Абсолютно спокойно сказал я и сплюнул.

– Ты был прав. Эти твари не успокоились. – Зло процедила Ева и пнула коричневую тушку. – Я так думаю, чипа в нём нет.

– Ты правильно меня поняла. Не будем тратить время на поиски того, че-о нет. Во всей этой бутафории есть одна настоящая «деталь» – тропа, по которой они приходили.

Деталь была видна хорошо: одна из тропинок обильно окрашена в бурый цвет. Через половину дня быстрой ходьбы мы услышали не характерные для дикой природы звуки: неизвестные барабанщики отбивали воинственный ритм. Сделав небольшую дугу «по ветру» я остановился и аккуратно раздвинул ветки.

– Вот оно логово зверя! Слышишь запах! – Шёпотом спросил я у Евы.

– Слышу, я этот запах не забуду никогда! – «Кивнула» она.

– Чуть дальше лицедеев, видишь?

– Вижу. – Ещё один «кивок». – Начнём?

– Не спеши, сначала осмотримся. – Ответил я, опускаясь ещё ниже. – Располагайся, театр начинается с вешалки…

Это был настоящий «большой» театр: с гардеробом, софитами, буфетом и оркестром. В гардеробной несколько измазанных кровью халдеев ловко снимали лишнее с трупов спецназовцев, сваленных в общую кучу. Видимо это были раненые и захваченные в плен «солдаты удачи». Но их удача уже закончилась. Чуть поодаль умелые светотехники жгли костры, на которых и готовились изысканные блюда местного театрального буфета. Зрители, в основном состоящие из самок с детёнышами жадно следили за ходом пьесы в ожидании антракта. А на сцене не менее трёх сотен артистов, измазанных красной охрой, исполняли неистовый танец смерти, вооружившись копьями и дубинами. Вся эта масштабная постановка, озвученная ударными инструментами из пустых колод, бесчинствовала вокруг исполнителя главной роли, периодически выкрикивающего зычные реплики!

– Узнаёшь солиста? – Шёпотом спросил я у Евы.

– Узнаю! Вон шерсть на жопе повыпадала. Зря ты эту тварь не пристрелил сразу! – С ненавистью ответила девушка.

– Это дело поправимое. Сегодня аншлаг, видишь, даже детёнышей притащили!? Здесь все… Обойди левее и начнём. Сделаем им аншюц.

Тем временем в театре назревала ключевая сцена. Один из кулинаров торжественным шагом подошёл к «голожопому» танцору и протянул ему округлый предмет. Это была голова человека без верхней части черепа. Вождь каннибалов с достоинством, подобающим торжественному моменту, принял подношение, и выждав театральную паузу, зачерпнул содержимое ритуального сосуда, и жадно начал трапезу.

– Ну, сука, получи! – С презрением озвучил я свою мысль.

Вождь неестественно запрокинул лохматую башку, выронил «блюдо» и упал на спину, прикрыв свою позорную наготу. Вместо порции гормона счастья ему в мозг влетела инъекция свинца в оболочке. На некоторое время все присутствующие на представлении замерли в ожидании следующей мизансцены, а танцоры всё падали и падали. В конце концов, осознав своим обезьяньим мозгом происходящее, племя каннибалов бросилось в рассыпную. Их никто не преследовал и вскоре театр опустел. И только груда обезьяньих тел, в беспорядке наваленная на театральных подмостках, всем своим видом говорила: «Занавес».

На заднем плане театра под открытым небом, виднелись одноэтажные постройки, огороженные металлическим забором с колючей проволокой. Над вывороченными воротами красовалась готическая надпись: «Jedem das Seine» – «Каждому своё». Мы несколько часов бродили в закоулках, пребывающей в запустении биолаборатории. Когда-то в её стенах кипела жизнь, варилась в скороварке каша эволюции, а теперь эта дикая кухня рода человеческого пребывала в забвении, как и продукты её. Генетический эксперимент под кодовым названием «Точка отсчёта» был завершён.

Мы возвращались домой. Наш «Зодиак» с лёгкостью преодолевал неслабое течение великой реки, опираясь на мощь японского мотора. Говорить не было ни сил, ни желания. Я первым нарушил нависшую паузу, когда заметил над джунглями стаю чёрных птиц с характерным треугольным очертанием.

– Птички полетели. Хищники…

Ева отмахнулась и продолжала сидеть, погружённая в раздумья. Птички нашли свою добычу и начали пикировать на неё, оглашая окрестности звуками взрывов. Столб чёрного дыма поднялся над лесом.

– Я была там. – Показала она в ту сторону, где крылатые хищники терзали тротилом свою жертву. – Я это вспомнила, когда мы бродили по коридорам… И я была там человеком, а не…

– Я знаю, любимая, знаю. Тебе сейчас тяжело… – Начал было я.

– А зачем они это делают? – Перебила меня жена.

– Каннибалы?

– Нет. Каннибалам нужен серотонин.

– Учёные-экспериментаторы?

– Да нет же. Те, кто отдают приказы! – Почти закричала Ева.

– Они хотят власти над миром.

– А разве не они владеют миром!? – Удивилась она.

– Они хотят вечной власти!

– Но это же не возможно!

– Возможно! Если стать бессмертным! И к тому же, есть большая вероятность, что ты из их числа.

– Почему ты так решил?

– Ты забыла, что я могу видеть будущее!? – Не сумел спрятать грустные нотки в голосе я.

Ева прильнула ко мне и мы промолчали почти до самого дома.