Павел Солнышкин – Журналист (страница 16)

Отопление в гостинице работало очень скромно: в комнате держалась температура около 12 градусов. Павлик поверх одеяла кинул свой тулуп, так и переночевал. Зато не опасался насчёт клопов: им такой холод был не в радость.

Рано утром встретился с Гришей на берегу моря.

— Через проходную не пойдем, я тебя тут вдоль кромки прибоя проведу, мы тут постоянно ходили, если на смену опаздывали, чтобы на вахте опоздание нам не записали.

У заводского забора, не достававшего до кромки прибоя 5–6 метров, стоял полненький низенький мужичок в заводской робе.

— Мы на завод, опаздываем, — крикнул ему Гриша, и тот кивнул, пропуская бывшего корпусника, которого видел не раз, и совершенно постороннего человека.

Дальше парни пошли вдоль трубы теплотрассы, которая тянулась вдоль берега от забора до заводских цехов. Тянулась — но не дотянулась.

— Ее начали тянуть еще в восьмидесятых, но потом, как совок развалился, остановили. Старую котельную заводскую снесли, под новый цех, а теплотрассу так и не дотянули до цехов. А потом, как появилась тема с металлоломом, китайцы стали его принимать, так народ принялся с трубы целыми участками сначала обшивку драть, а потом и саму трубу отпиливать и возить.

Проходя под ржавой аркой недостроенной теплотрассы, Павлик увидел огромный плакат, растянутый во всю стену длинного цеха. На нем буквами в два человеческих роста красовалась надпись: «РАБОЧИЙ — ЭТО ЗВУЧИТ ГОРДО!» Плакат был явно новенький, отнюдь не с советских времен.

— Вон, новый командор на чем бабосы отмывает! — хмыкнул Гриша. — Пацаны из моей бригады эту х*ету варили забесплатно, чтобы только зарплату на месяц раньше выдали, а по бумагам это какое-то там товарищество с ограниченной ответственностью изготовило, и бабок этому товариществу отоварили как надо. Наших, кстати, бабок, которых мы уже год не видели. Зато в цехах ноль градусов. Потому что отопление планировали пустить по этой самой трубе, которую теперь пилят.

В цехах и правда оказался ноль: работяги, корпевшие там над гребным винтом дизельной подлодки, продемонстрировали Павлику цеховой градусник, где ртутный столбец ровненько подпирал дырку от бублика со значком Цельсия. Потом сходили в столовую, где, как выразился Гриша, мышь повесилась. Там Павлик купил суп с фрикадельками, и это была единственная рублевая выручка заведения в тот день, потому что больше ни у кого на заводе денег не водилось, всех работяг обслуживали в кредит. Узнав об этом, Павлик вспомнил, как его папа, Гена Морошков, в 1993 году открыл продуктовый магазин в селе Горнотаежное, где жили академики-астрономы с местной Службы Солнца. Астрономам зарплату тоже не платили по полгода, так что продавщица отпускала им товары в долг. А когда Гена Морошков понял, что уже не может считай бесплатно кормить целый НИИ, и стал закрывать магазин, некоторые из академиков рассчитались с ним за хлеб и гречку оригинальными фотоснимками с телескопов: планета Меркурий, Луна, комета Когоутека, но главное — цветная фотография поверхности Марса с камеры американского аппарата «Викинг-1» в формате А3. Потом Павлик сдуру принес эти фотки на урок астрономии, и учитель под предлогом «посмотреть повнимательнее» уволок их к себе домой и так и не вернул.

Покинув пределы завода, Павлик попрощался с Гришей Шишкиным до вечера и направился в поселковую администрацию. Насмотревшись по дороге на убогие хибары жителей Дуная, молодой человек напросился на интервью с главой, Андреем Сысоевичем Батыевым, который, кое-как отбрехавшись от неприятных вопросов, на прощанье сказал:

— Я изо всех сил заманиваю сюда врачей и учителей, которых в поселке катастрофически не хватает. И если вы своей статьей хоть одного врача или учителя от переезда сюда отвратите, вы будете мне первым врагом.

Позвонив с телефона-автомата на завод, Павлик попросил организовать ему официальное посещение, но директор ответил отказом, сославшись на секретность.

Вечером встретившись с Гришей Шишкиным, Павлик спросил, есть ли тут еще что интересного.

— А ты не хочешь снаряд купить со склада за сопкой?

— А что, можно? Сколько стоит?

— Три штуки. Рублей.

— Ну три штуки у меня найдутся, остались еще от командировочных, но куда мы потом этот снаряд девать будем?

— Себе оставишь. Ну или бахнем!

Павлик позвонил с таксофона в редакцию и спросил Витьку Булавинцева, можно ли купить снаряд на редакционные деньги.

— Ты Паша совсем офанарел там? — заорал ему в трубку Витька. — Мало того что на секретный завод залез, так еще и снаряд хочешь с военного объекта спереть? И деньги редакционные на это потратить?

— Так давай прокуратуру подключим, ФСБ, кого хошь, дядь Вить! Купим снаряд и сдадим сразу.

— Вот, сначала мы с ФСБ проконсультируемся, чем нам это грозит. И если они добро дадут, то хрен с тобой, проведешь свой эксперимент. Но до тех пор никакой самодеятельности! Набери через пару часов, я тебе дам ответ!

Через два часа Павлик снова позвонил из автомата, и Витька ему строго-настрого запретил покупать снаряд.

— Папа Артуш с военными порешал. Писать все равно не даст. Так что и смысла нет тратиться. Командора и завод его можешь спокойно полоскать, а вот склады не трогай.

Свой репортаж Павлик так и закончил словами: «Лучше я вам, Андрей Сысоевич, личным врагом буду, чем тому учителю или врачу, которого вы в эту жопу заманиваете». Слово «жопу» Витька Булавинцев заменил на «попу», остальное оставил как есть.

После публикации в поселке был скандал. Командора сняли, работягам выплатили зарплату за год, а маме Гриши и Вити Шишкиных выдали вне очереди квартиру в Дунае под Питером, куда вскоре уехали оба брата.

Год спустя летом Павлик нагрянул в город на Неве с визитом: Тип и их старый общий знакомый, бывший администратор рок-клуба Zabriskie Point Леша Пивкин, обосновавшиеся там, обещали показать ему Дворцовую площадь.

В субботу утром Павлик вышел из поезда на Московском вокзале, пожал руки ожидавшим его на перроне Шишкину и Пивкину и сказал:

— Показывайте, где тут у вас ваша Дворцовая.

— Э нет, друг, так просто ты ее не увидишь, — возразил Пивкин. — Ты ко мне прилетел в гости, а значит, Дворцовую будешь смотреть моим способом.

Способ этот, как выяснилось уже через полчаса, заключался в том, чтобы заходить во все питейные заведения по пути следования и выпивать в каждом минимум по рюмке водки. Начали с шавермы на углу Невского и улицы Восстания, запив традиционный питерский фастфуд разливным пивом «Балтика». Затем прошли один дом и заглянули в рюмочную №89, где опрокинули по 50 грамм водки. Затем в бистро выпили еще по бокалу пива «Хайнекен». Затем в ресторане «Сафьян» на Невском, 88, хряпнули по 100 грамм коньяка. Перешли Невский, на углу с Пушкинской улицей зашли в ресторан «Петербургский уголок», где опрокинули по рюмке водки, закусив бутербродами с красной икрой. Затем свернули в бандитский «Моллис паб», где Пивкин настоял на принятии каждым участником алкотрипа пинты пива «Гиннес». Вернулись на Невский, зашли в бар «Журналист» (как же Павлику было пройти мимо такого!), где угостились пивом «Крушовице». Потом на Невском, 70, заглянули в клуб «Доменикос», где двинули по 50 грамм текилы. Потом в греческой таверне «Сиртаки» хряпнули по «Метахе»… дальше Павлик помнил смутно, но вдруг обнаружил себя в музыкальном магазине в Апраксином дворе.

— Тебе с какими струнами, нейлоновыми или стальными? — спрашивал его Пивкин заплетающимся языком. Из контекста Павлик понял, что они решили купить гитару, а в соседнем винном погребке бочонок вина «Казачья услада» и поехать на метро в гости к Пивкину, чтобы утром продолжить трип от Гостиного двора.

— Тут засейвим наш гейм, завтра отсюда начнем! — объяснил Павлику Тип.

Дело в том, что Пивкин буквально за пару месяцев до приезда Павлика развелся со своей женой Кристиной, выгнав ее из своей съемной квартиры на проспекте Ветеранов. От семейной жизни в унылой его однушке остались только белые тапочки на женскую ножку. Поэтому забурившиеся ввечеру пьяные в хлам Пивкин, Шишкин и Павлик с гитарой никого не побеспокоили. Они полночи орали песни, порвав нейлоновые струны новой гитары и опустошив купленный бочонок вина, а воскресным утром с больными головами поехали в Казачьи бани, что на метро Пушкинская. Попарившись и освежившись пивом, поехали снова на Гостиный двор. Дополнили опохмел медовухой в ресторане «Русский китч» и пошли дальше, посетили кафе «Чайка» на канале Грибоедова, где подкрепились отличным немецким лагером с баварскими колбасками. Потом зашли в «Литературное кафе», где опрокинули по рюмашке за столами с зелёным штофом, и уже вышли на Адмиралтейский проспект, откуда увидели Дворцовую площадь… когда Тип повернул лицо вправо и указал на вывеску «Чешская пивная». Делать нечего, пришлось зайти и в нее. Взяли по пиву, а когда оно закончилось, Павлик посмотрел на часы и понял, что через два часа у него поезд! Так он и не побывал тогда на Дворцовой площади. Потом он снова приедет в Питер, и первым делом сходит на Дворцовую, ив Эрмитаж, и в Русский музей… Но это будет совсем другая история…

Глава 10

Панк из группы «Провода»

На уроке курим план!

Наш учитель наркоман!

Всюду леса, всюду поля,

Всюду приморская конопля!

Уссурийск, где мы ни будем,