Павел Смородин – Реванши́ст (страница 4)

– Малыш, давай ты не будешь со мной спорить, раз не понимаешь во взрослых делах ни черта. Твой дядя – честолюбивый говнюк. Если бы можно было, то он стоял бы на эшафоте вместо дель-Конзо и читал обвинения. Так что вычеркни его из списка своих спасителей.

Андрэ молчал с минуту, переваривая слова старого соратника отца. Если верить ему, а оснований сомневаться пока не было, то он – единственный, кто может помочь. Или он просто хочет, чтобы мальчик так думал. Хотя… за все свои пятнадцать лет Андрэ ни разу не помнил, чтобы он дал повод в себе усомниться.

Даже наоборот. Жан Гурат был тем верным солдатом, которому отец мог поручить штурм самого ада. И что-то подсказывало, что старик вернулся бы через пару месяцев с кучей новых шрамов и донесением об успешном выполнении задания.

– И что тогда делать? – спросил Андрэ обреченно, опустив плечи.

– Для начала научиться нормально драться, а потом поищем местечко, где этот навык может пригодиться, – ответил Гурат, хитро прищурившись.

– Я умею фехтовать.

– Ни черта ты не умеешь, – сквозь зубы произнес Жан.

Он отыскал где-то бутылку и одним ударом небольшого клинка срезал плотную сургучную пробку. Немного вина расплескалось на пол, но для солдата это не показалось трагедией. Запах дешевого пойла наполнил комнату.

– Бери кружку. Помянем твоих родителей, пусть милостивые боги и вправду будут таковыми для них.

Глиняная кружка нашлась неподалеку. Одним коротким движением старик наполнил ее до середины и оттолкнул от себя. Сам он кружку не искал, явно рассчитывая приговорить бутылку в одиночку.

Выпили не чокаясь. Андрэ закашлялся от крепости напитка, но сдержался, не желая выглядеть слабаком.

– Я умею драться, – прозвучал тихий мальчишеский голос в повисшей тишине.

– Я видел, чему тебя учил этот чистоплюй Дерманзак, – фыркнул Гурат, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Лангейская школа сама по себе дерьмо, а этот павлин еще и хреново ее освоил. – Старик икнул и затем продолжил: – Это для благородных сопляков из Луарли, что пускают друг другу кровь между ассамблеями во дворце, а не для настоящего бойца, каким тебе нужно стать.

– Но отец не просто так решил нанять Дерманзака.

– Он рассчитывал, что ты будешь жить… м-м-м… скажем так, по-другому, потому и ставил тебе эту благородную чушь, а не фехтование. Потому и тянул с призывом личного демона для тебя. Думал, что тебе в жизни это не понадобится.

– Что не так с тем, что мне преподавал Дельон? – робко спросил Андрэ. До этого дня он не задумывался над тем, чему его обучал учитель фехтования.

– Слишком много ненужного дерьма, которое в реальной драке будет стоить тебе жизни. Все эти стойки, обманные финты хороши на дуэлях, а тебе придется драться с несколькими противниками.

Андрэ хотел возразить, но промолчал. В словах старика имелся смысл. Да, он выглядит как настоящее пугало: лицо, расчерченное тремя глубокими шрамами, на правой руке нет половины указательного пальца. И что-то подсказывало Андрэ, что это далеко не все отметины, которыми старика наградила служба.

– Научишь меня тогда?

– Не здесь и не сейчас. Для начала сбежим из этой драной западни, а потом будем заниматься твоим образованием. И подыщем тебе стоящего демона.

– Будешь делать из меня порохового мага?

Старик промолчал.

– Они стоят дороже. В мои времена контракт на год мог сделать тебя если не баснословно богатым, то хотя бы не бедным.

– Ты был таким? – Историю жизни отцовского помощника Андрэ толком не знал, а потому вцепился в слова старика, словно охотничий пес в добычу.

– Конечно, малыш. – Солдат рассмеялся, от вина он хорошо уже захмелел. – Или ты думаешь, как я лишился пальца? Давай, спроси меня, как. Все интересуются, и раз уж ты мой новый господин, то я расскажу.

– И как же?

– Мой гребаный демон вышел из повиновения и разнес мушкет в самый неподходящий момент. Я едва жизни не лишился тогда, только твой отец помог – выделил своего личного лекаря. Тип оказался на диво хорош – восстановил мне все, кроме пальца, но там от него остались только ошметки. С тех пор я у вас и служу за половину своей старой ставки…

Старик осторожно заглянул в бутылку, оценивая, сколько осадка осталось на дне и хватит ли ему еще на пару глотков. Прикинув что-то, он отправил в глотку последние капли жидкости и со смаком рыгнул.

– Считай первым… т-теоретич-ским уроком: никогда не призывай демона пьяным.

Бывший пороховой маг взболтал содержимое бутылки и залил в себя осадок. Поморщился от омерзения, а затем произнес заплетающимся языком:

– Так… делай что хочешь, а я пойду спать.

Глава 3. Еще сутки!

Ночь подкралась незаметно, граф дель-Конзо рухнул в массивное кресло с высокой спинкой, обитое темно-бордовым бархатом. Уже четвертый день он занимал покои хозяина замка Костаржи, и это его бесило. Бесило настолько, что он был похож на бешеную собаку.

Граф окинул взглядом роскошный кабинет. Стены увешаны дорогими гобеленами с изображениями охотничьих и мифологических сцен. Массивный дубовый стол, за которым он сидел, украшала искусная резьба.

В углу комнаты возвышался внушительный камин, над которым висел большой портрет предыдущего владельца замка. Свет от нескольких канделябров с горящими свечами отбрасывал причудливые тени.

Роскошь, которая так близко, которая должна была стать его, ускользнула так легко…

Чертов король обманул. Обвел вокруг пальца и сделал это так мастерски, что графу оставалось только трястись от бессильной злобы. Он должен был получить эти земли! Этот замок! Этих драных слуг и крестьян. Он! Не король!

– Вина! – приказал граф и стукнул кулаком по столу.

Служанка быстро убежала, оставив его одного. Бенуа прикрыл глаза, стараясь перебороть привычную мигрень, и почувствовал приближение среднего огонька. Демон, который ощущался, был больше, крупнее, чем у обычного порохового мага, а значит в гости пожаловал капитан-лейтенант Руззак, чтоб его черти отымели. Постепенно послышался перезвон шпор. Кляк-кляк, кляк-кляк.

Огонек все приближался и приближался, пока наконец не остановился у двери хозяйского кабинета.

– Входите, Руззак, – произнес дель-Конзо, стараясь скрыть недовольство.

Дверь распахнулась, и на пороге действительно оказался капитан-лейтенант. Он вошел, стянул с головы шляпу и отвесил весьма формальный поклон. Не так почтительно, как того бы хотелось графу, но не совсем уж неуважительно – на грани приличного.

– Доброго дня, милорд, – спокойно произнес офицер. – Позволите?

Рукой в перчатке он указал на кресло напротив и сделал это весьма выразительно, почти требовательно.

– Не могу отказать вам, садитесь, – проговорил дель-Конзо спокойно, с легкими нотками меланхолии в голосе. – Тем более что я тоже тут не хозяин, как вы можете знать.

Служанка внесла графин с вином и пару бокалов. Вышколена неплохо – догадалась, к кому мог прийти этот индюк в гвардейском мундире.

– Будете? – спросил Бенуа гостя.

– Не откажусь. – Руззак подкрутил правый ус и взглянул на служанку, поставившую перед ним бокал.

Молодая, дородная, таких женщин он любил.

– Как продвигаются поиски мальчишки? – Слуга короля отхлебнул немного вина и слегка расслабился.

– Никак, – отозвался граф недовольно. – Этот чертов Жан Гурат помогает ему скрываться.

– У вас целый город, набитый солдатами под завязку. И вы не можете найти в нем одного несчастного мальчишку и старика, который должен уже сраться под себя?

Граф расхохотался.

– Я сказал что-то смешное?

– Немного, месье-капитан. Вы ведь не местный, я прав?

– Я из Санжеоль.

– Простите, не знаю, где это. – Слово «захолустье» Бенуа учтиво не произнес. – Так вот… Жан Гурат вовсе не такой старик, к каким вы привыкли. Он уже минимум сорок лет служит, тридцать из них Жуару.

Титул дель-Косталь или граф дель-Конзо старательно не использовал. Нет больше такого графа, и никогда не было! Осталось только разобраться с мелким недоноском, и можно считать вендетту удавшейся.

– Так вот, – продолжил Бенуа, отхлебнув из бокала весьма недурного вина, – это не просто старик, а расчетливая и крайне злобная сволочь, рожденная от последней портовой шлюхи только с одной целью – резать глотки. И, поверьте моему опыту, он это делает просто отлично. Не верите мне?

В ответ Руззак только улыбнулся. Похоже, он действительно не верил.

– Я много про кого такое слышал, но пока ни единого доказательства вы мне не предоставили.

– Что же, прошу. Сынок Луи был на прогулке с учителем словесности, я знаю точно, поскольку этого типа подкупи мои агенты. По замыслу, мальчишка должен был оказаться у моих людей, и тогда все кончилось бы сразу. Но я как чувствовал проблемы, так что послал четверых опытных пороховиков. Все служили мне не меньше десяти лет, обладали демонами первого ранга и вместе могли справиться с любым бойцом. Слаженная четверка. Вам надо дальше пояснять?

– Нет.

Капитан-лейтенант Пьер Руззак действительно знал, на что способны подобные бойцы вчетвером. А потому он несказанно удивился, когда дель-Конзо продолжил.

– Всех четверых нашли мертвыми в квартале от того места, где проходил урок. Предателя Жан Гурат зарезал там же, словно свинью.