Павел Смородин – Кровавая стая (страница 20)
Ну, ничего, эту боль можно перетерпеть. «Красотка» вылетела из дома со скоростью выпущенного пушкой снаряда.
«Внимание, — произнесла Ева механически, — множественные угрозы с флангов. Примите меры к устранению».
«Занимаюсь», — злобно подумала Кэт и с силой врубилась в неплотный строй парзанцев, словно шар для боулинга.
Солдат в легкой броне явно не ожидал, что в него на полной скорости влетит штурмовой доспех класса «Авангард», так что даже не успел даже выставить руки. Придурок так и стоял со вскинутой винтовкой и палил в белый свет, как в молоко. В последнюю секунду Кэт слегка пригнулась, уходя от очереди, и с силой впечатала наплечник в прямо грудную пластину парня. Разница в весе и скорости была на ее стороне, так что парень больше не жилец, если, конечно, он не научится дышать с пробитыми насквозь легкими. Второго стрелка Кэт просто ухватила за шлем и с силой впечатала его в ствол гигантской сосны. Под пальцами появилась липкая влага. Для верности Киска выдернула голову несчастного и с силой повторила свой удар.
«Семь секунд и минус два», — подумала про себя Киска и на лице у нее появилась злорадная улыбка.
Автоматная очередь скользнула по «Красотке» и высекла искры. Кэт быстро отскочила в сторону, уходя с линии огня. Винтовка сама скользнула в руки. Визор быстро подсветил стрелявшего, тело сработало на автомате. Капитан вдавила спуск до упора и пальнула очередью неглядя. Вольфрамовые пули сделали свое дело даже лучше, чем на отлично: в груди и брюхе у стрелка появились три дыры размером с кулак.
Этого тоже можно списывать.
Сзади послышались еще выстрелы. Десятый взвод пошел на прорыв.
Глава 12
Кэт привыкла убивать. Про свой моральный облик она не строила иллюзий. Последние, — самые крепкие, — отбил Миллер на своих лекциях по истории.
За десять лет жизни после академии, она послужила сначала в армии, а затем и в «Шестом корпусе». И за эту самую декаду у Киски на совести набралась нормальное сельское кладбище. Собрано оно было в основном из ублюдков, однажды решивших, что молодая женщина-капитан им не ровня. Еще часть от этого воображаемого кладбища составляли настоящие неудачники — пушечное мясо, которому в какой-то момент перестало везти настолько, что они умудрились нарваться на нее в бою.
Теперь, после вчерашнего боя, расклад поменялся — появились на этом кладбище те, кто доверился Киске и за это умер.
Практически все они лежат теперь где-то слегка присыпанные землей. Смешно сказать, но до последнего момента Кэт и сама готовилась к подобной участи. Полечь под каким-то богом забытом хутором или заставой, торчащей посреди бесконечного нигде. Получить ранение не совместимое с жизнью и медленно умереть, мучаясь от бреда и болевого шока. Или получить случайный осколок в батарею. Вот ты бежишь и стреляешь, а вот мгновение и ты уже превратился в бегущий факел. Или очередной ублюдочный садист расстреляет тебя раненого вместе с целой толпой мирняка.
Не то, чтобы сильно героическая смерть, но отцу досталась именно такая.
Подробностей она знала не много. Папа должен был прикрывать отвод военной администрации из Соленгена, когда из Браствика пришла радиограмма от местной милиции о начавшихся боях в пределах городской черты. Отец тогда не пошел на сговор с совестью, а сделал то, что считал правильным. Он нарушил приказ Старого и повел свое подразделение на помощь. За первый день Джеймс Кроули, командовавший ударным кулаком, сжег к чертовой матери половину города вместе с жителями. А еще сделал так, что почти пятидесяти семьям стало не нужно ждать с фронта родных. Бои еще продолжались, а сорок семь похоронок отправились по их адресам. Маленькие конвертики с коротким текстом, подписью и оттиском в виде волчьей головы в короне стали эпилогом для жизней сорока семи ребят.
Папин конверт пришел позже — его убили во второй день.
Сколько Кэт об этом не просила, но Старый ни о чем не рассказывал.
Кэтти была жестоким ребенком, требовала услышать продолжение. Она хотела знать каждую подробность того, как это случилось. Требовала и не понимала, что просит отца рассказать в подробностях о смерти его единственного и любимого сына. Вырвать собственное сердце еще раз и выставить на обозрение единственной внучке. Тогда Кэт просто не знала, что такое поведение с ее стороны невольно ранит. Она просто хотела знать, как ее любимый папа провел последние минуты своей жизни, целыми днями смотрела куда-то в небо и вела с ним мысленные разговоры. Представляла, что бы он сказал ей, какой урок бы дал.
«Марку дай в морду», — сказал бы он по поводу очередного синяка на лице.
«В этом купальнике Маргарита похожа на водоплавающую свинью», — прокомментировал бы наряд бесячей одноклассницы.
«Не знать синусы и косинусы, физику и теорию вероятностей — это нормально для девчонки, но не для пилота».
«Мама плачет не из-за тебя, а из-за того, что ты похожа на меня».
«Марк — гандон, и ты его не любишь».
Она спрашивала разные глупости, которые лезут в голову только тринадцатилетним девчонкам. Боялся ли он? Сказал ли что-то напоследок, как герой его любимого фильма? Отца выдернули из ее жизни, оставив с зияющей дырой на его месте. Она пыталась заткнуть ее как умела: смотрела его любимые фильмы, перечитала любимые книги, заслушала до дыр коллекцию винила. Она страстно хотела полюбить то, что любил он, протянуть между ними нить — связь, которая соединит их сквозь смерть. Вот только ей было тринадцать.
В тринадцать она решила стать пилотом.
В тринадцать она наделала много глупостей, из-за которых мама поседела раньше времени.
В эти чертовы тринадцать, когда она была полна юношеского максимализма и гормонов, Кэт хотела бы умереть так же, как и отец. Тяжело, но достойно. И пятнадцать лет спустя судьба дала ей такой шанс. Вот только сейчас, когда смерть, пожалуй, впервые крепко ухватила девушку за горло, той захотелось для себя другой участи. Бороться до последнего патрона, а дальше рвать всех голыми руками. Победить каждого недоношенного кретина, который решит, что связаться с ней — отличная идея.
Умереть, но стоя на ногах, и не побежденной.
Умереть в бою, окруженной взрывами, выстрелами, а не под улюлюканье и шуточки толпы мразей. Кэт захотела стать самой смертью, и сейчас она была к этому невероятно близка. Она прорывалась сквозь сопротивление парзанцев и оставляла за собой только трупы разной степени изувеченности. Она перла напролом, лоб в лоб. Умрет, ну и хрен с ней, а вот за пацанов надо отомстить. Как хороший солдат и командир капитан Йест не сможет оставить смерть своих ребят без наказания. Сама себя потом за это возненавидит.
Да, Кроули убил Анну, с этим никак поспорить нельзя, хоть сдохни...
Но остальных положили вот они — твари из передового отряда. На совести каждого из них может оказаться кто-то из ее ребят. Бегать и выяснять что-то она точно не собирается. Вместо этого она положит тут всех. «Красотка» была сконструирована для такого боя. Штурмовая броня, по замыслу конструкторов древности, должна была именно так и воевать: рваться вперед, перелетать окопы, брустверы, габеоны; врываться в средний эшелон или тыл к врагу, а дальше — сеять быструю и до ужаса страшную смерть. Такую злую и жестокую, что немногие целые останки своих солдат противник будет хоронить в крепко-накрепко закрытом гробу.
Противники тоже были хороши. Пару раз в броню больно прилетало, и, не усиль Дижо броню как следует, то точно бы Киска обзавелась бы парочкой лишних отверстий для вентиляции. Но, вместо гарантированного и окончательного решения проблемы, все, что могли сделать парзанцы, так это только немного замедлить «Красотку». Вот только Штурмовой доспех все так же пер со скоростью и напором локомотива. Декс с ребятами не отставали, прикрывали фланги и «контролили» тех, кого могли.
Краем глаза Кэт видела, как Саньи всадил три пули в голову какому-то невезучему ублюдку.
— Гарт, береги патроны, — приказала она. — И не выделывайся.
— Есть, — отозвался подчиненный и даже через радио Кэт почувствовала саркастическую усмешку, говорившую примерно: «Уж кто бы говорил, а»?
«Опасность справа», — произнес искин.
Кэт быстро, на одних только рефлексах отклонила корпус, когда позади огромная ель разлетелась в щепки. Вычислитель мгновенно подсветил направление с которого прилетело, и добавил возможную траекторию для атаки. Девушка бросилась вперед с новой злобой. Она неслась вперед зигзагами, уворачиваясь от летящих снарядов. Гранаты выбивали из мягкого зеленого мха черно-зеленые столбы, на месте которых возникали глубокие воронки.
Стрелок работал быстро, вот только мазал, как новичок. Кэт быстро прорвалась на расстояние удара и с силой вмазала лоукиком ему в ногу. Броня у "Простора" хорошая, вот только гидравлика - полное говно. Самое слабое место всей линейки, у первой и второй ревизии были ошибки в технологической карте, вернее в термообработке. Штоки в цилиндрах получались достаточно твердыми, но при этом удар держали даже не плохо, а просто отвратительно. У модернизированной версии таких проблем не было, но все равно, эта чертова гидравлика регулярно "летела".
Маркус был просто взбешен.
Этот сукин сын Херриет его подставил. Ничем другим, кроме как подставой, этот бой объяснить было нельзя. А как все хорошо начиналось - подошли незаметно, ударили сразу с двух сторон, а по итогу потери несут люди Маркуса. Ну не-е-ет, когда он закончит здесь со своей добычей, то в лагере лично пустит отцовскому интенданту пулю в бошку. И плевать на все остальное. Вот только, для начала, нужно разобраться с остатками сандарцев и их капитаном. Эта чертова девчонка словно в раз озверела. За первые несколько минут она уже вынесла чуть ли не половину его взвода. Все походило на избиение, вот только били его, и делали это умело. Их капитанша перла вперед тараном, расшвыривая его ребят и убивая. Джекс, похоже, не справился с задачей. М-да... лучше бы ему сейчас оказаться мертвым. Потому что иначе Маркус его просто убьет на хрен.