Павел Смородин – Кровавая стая (страница 11)

— Капитан.

— Я сказала всем отходить, чтоб вас. Это приказ. Я иду замыкающей, черт тебя дери.

— Есть, — коротко отозвался мужчина и в последний раз выпустил очередь по противникам.

Позади послышались хлопки вылетающих гранат. Теперь парзанцы занялись ландшафтным дизайном. И делали они это куда эффективнее: асфальт впереди буквально вылетел на добрый десяток метров вверх, оставив после себя только воронку в земле, которую тут же принялся заполнять дождь.

Кэт ускорилась. Если она хочет жить, то надо за эту жизнь бороться. Хотя бы убежать сейчас.

Тактическая карта быстро подсветила координаты оставшихся во взводе солдат и указала место до них. Они опережают ее всего на пару минут, не более.

Нужно рвать когти.

Кэт на мгновение прикрыла глаза, вспоминая последние мгновения жизни своего сержанта и лучшей подруги. Сердце вновь сдавила скорбь, но теперь в ней было что-то большее — теперь в нем еще больше ярости. И теперь она точно знает, что готова положить жизнь, но отомстить Джеймсу Кроули.

Кроули был в ярости.

Он буквально закипал от гнева и злости. Этим чертовым сандарским ублюдкам удалось сбежать. Он быстро нашарил загнутую ручку и открыл рывком эвакуационный люк. Толстые пластины защиты груди разъехались в разные стороны, и Брюхо «Левиафана» раскрылось. Глава «Парзанских огневиков» осторожно ступил на мокрую от дождя землю. Тяжелые ботинки громко и отчетливо чавкнули в местной грязи, но Кроули было на это плевать.

Казалось, что капли дождя не успевают на него упасть, а вместо этого испаряются в метре выше. Ему до зубовного скрежета хотелось убить кого-то. Как они смогли упустить целую группу солдат в броневой пехоты? Создатель словно испытывает его терпение на прочность посылая одно испытание за другим.

Кроули осмотрелся. Сейчас, в окружении своих ребят, он чувствовал себя еще увереннее. Что может помешать ему? Сандарцы? Один взвод он уже раскидал, при этом, чуть ли не в кратчайшие сроки. Едва ли не личный рекорд — размазать по асфальту тонким слоем хорошо подготовленный взвод сандарской бронированной пехоты.

Желание убивать не пропало, но стало меньше.

Новый интендант встал услужливо по правую руку. Сержант Херриет — несмотря на свой молодой возраст уже успел зарекомендовать себя неплохо. Он решал проблемы и иногда приносил весьма весомые плюсы от своей службы. Вот и сейчас мальчишка не подвел. Нужно это отметить.

— Херриет, — обратился он, не поворачивая головы.

— Да, господин полковник.

— Отлично сработано. Молодец.

— Рад служить.

— Твой человек оказался весьма полезен. Передай, что за новую информацию мы готовы платить.

— Мы готовы?

— Пусть он так думает. Даже можешь дать ему аванс.

— Он еще просил место капитана в нашей роте. — Кроули взглянул на интенданта весьма выразительным взглядом, так что Херриет быстро понял какую глупость сморозил.

— Сандарец на капитанском посту? У меня?

— Виноват, господин полковник.

— Запомни, Сэм, один раз предатель — всегда предатель. С ними нельзя договариваться, торговаться, а уж тем более полагаться в бою. Мы поняли друг друга?

— Да, господин полковник.

— Свободен. У меня еще тут дела.

В этот самый момент к ним направился капитан взвода легкой пехоты Лемар. В бою он показал себя вполне неплохо, о чем свидетельствовали глубокие борозды на его броне. Длинные цветки царапин расползались по грудной пластине и левому наплечнику. Рука была явно не рабочей.

Лемар Джеймсу откровенно не нравился. Он был отличным офицером для какой-нибудь курьерской службы конгресса, или штабным офицером. Но боевой офицер из него выходил трусоватый. Кроули чувствовал эту слабость во всем: голосе, позе, командах. В своей легкой броне Лемар был почти на голову выше самого полковника, но все равно смотрел на него снизу вверх. Вот и сейчас, он подошел крадущейся походкой и встал словно цапля.

— Господин полковник, — капитан Лемар быстро поднял забрало и вытянулся струной. Он мог бы показаться идеальным офицером с плаката, если бы не насмерть перепуганное лицо и пробитое плечо.

— Господин капитан, наши потери?

— Хм...

— Господин капитан? — в голосе Кроули послышался едва заметный нажим, от которого Лемар откровенно поплыл.

— Семнадцать убитыми, пять тяжелых, господин полковник.

— Плохо, господин капитан, очень плохо, — на этих словах капитана Лемара пробил холодный пот. Тон, с которым это было сказано не сулили ничего хорошего. — Сколько у этих тварей из «Корпуса»?

— Шестнадцать, господин полковник.

Людоед тяжело вздохнул.

— Почти полный взвод. Жаль... Живые есть?

— Трое крайне тяжелых, господин полковник. Ваш сын, то есть капитан Кроули, уже занимается их допросом.

— Хорошо. Всех раненных на сантранспорт. Тела тоже. У вас минут тридцать, не более. Остальным держать оборону и ждать. Выполняйте.

— Есть, господин полковник.

Джеймс не удостоил своего капитана ответом, он просто пошел в направлении, где последний раз видел силуэт машины Маркуса.

— Э... — голос Лемара был нерешительным, словно он собирался оттаскать тигра за хвост. — господин полковник...

— Да?

— Господин полковник, что делать с телами сандарцев.

— Сжечь... хотя... — он на мгновение задумался. Решив что-то для себя, Кроули улыбнулся самой мерзкой ухмылкой, от вида которой Лемар внутренне сжался. — Сжечь, но ту черную суку оставить.

— Есть. А раненные?

— У вас через десять минут не будет этой проблемы, господин капитан.

Сын сидел на корточках возле раненого и проводил допрос. Рука его была крепко перевязана, а сверху была наложена шина. Джеймс не видел, что случилось в горячке боя, но похоже его младшенький переоценил свои силы. Что же... Джеймс тоже этим грешил по молодости, а затем ему сильно поправили лицо, а вместе с ним и мировоззрение. Рано или поздно, но мальчишка точно откусит кусок больше, чем сможет проглотить.

Полковник наблюдал за тем, как ее младший старательно пытается казаться грозным и воинственным, вот только получалось не особенно хорошо. С миловидным и почти девчачьим лицом трудно казаться угрожающим, даже если у тебя в руках не самый короткий нож.

При виде отца Маркус не подал вида, хотя на самом деле он внутри сильно напрягся. Хотелось произвести на отца впечатление, вот только этот сандарский пес был крепче, чем казался.

— Не помешаю, господин капитан? — с легкой издевкой в голосе проговорил отец и встал чуть поодаль.

— Нет, господин полковник. Пытаюсь разговорить этого вот, — младший Кроули кивком указал на лежавшего и истекающего кровью солдата.

— И как получается?

— Э...

— У него повреждена гортань, господин капитан. Он вам ни на один вопрос не ответит, если вы конечно, не подождете пару-тройку недель, пока он хоть дышать нормально сможет.

«Черт, — Маркус почувствовал себя дураком. — Опять он это сделал».

Сначала та черная сука походя вытерла им асфальт и вывихнула руку. Теперь вот это... А отец словно специально вытаскивает все его ошибки на всеобщее обозрение.

— Вы позволите, господин капитан? — полковник кивнул в направлении лежавших рядом пленных.

— Конечно.

— Ничего не забыли?

— Конечно, господин полковник.

Маркус отошел от тела своего пленного, позволяя отцу подойти. Полковник на ходу вытащил пистолет из наплечной кобуры, а затем одним плавным движением он снял с предохранителя и тут же и всадил не глядя три пули в пленного. Две в тело, последняя в голову.