Павел Смородин – Черный капеллан (страница 10)

Нелин подчинился. Госпожа прошла до своего места и уселась на свою подушку, расшитую традиционными узорами гостеприимства. Аватар богини взмахнул рукой, и в пальцах оказался оберег, который он оставил на двери.

– Красивый, – произнесла богиня. – Я чувствую мое слово внутри, но не помню его. Что это за слово?

– «Забота».

– Да… это действительно оно. Красивый узор. Твой?

– Да, от дочери.

– Она любила тебя. Я присмотрю за ее душой в своем чертоге.

– Я не смею просить об этом, Госпожа…

– Я и не спрашиваю твоего разрешения, страж…

– Я не… я больше не страж.

– Вижу, что ты на черной тропе, не держи меня за слепую.

Девочка рассмеялась, и тысячи голосов подхватили этот смех.

– Простите, Госпожа.

– Ты не это имел в виду. Я знаю. Мне жаль, что Народ Белого Ветра оставил этот мир. Вы были хорошими детьми, я гордилась вами… Но у каждого своя судьба, и даже я не могу идти против нее. Но я помню вас… всех.

Богиня помнит их: его жену, дочь, брата и его семью, старушку-мать. Слова коснулись его сердца, и то не выдержало. Слезы выступили на глазах у мужчины. Воспоминания нахлынули разом, заставив его заплакать.

– Но, – вдруг произнесла Госпожа строго, – я должна сделать то, зачем привела тебя в этот дом. Протяни руку и вытащи карту. Я тебе погадаю.

В руках у девочки сам собой возник веер из нескольких десятков карт. Нелин вытянул одну, и богиня быстро положила ее на пол. Колода тут же исчезла, словно ее и не существовало вовсе.

– Переверни, – приказала девочка, и Нел подчинился.

С обратной стороны карты была нарисована темная перекрученная тень человека.

– Эйль-Парр-Рабан – демон гнева. Он искажает мои творения, уродует, словно бездушный скульптор.

– Это…

– Ты встретишь его. Он уж здесь, в городе. Ты и твой кровный брат встретите его несколько раз, но только в последний раз он позволит узнать себя.

– Я должен…

– Остановить его. Его нужно остановить, и ты уже это делаешь.

– Я?

– Да. Просто пока ты не видишь всей картины. Но ты уже вышел на его след.

– Те люди, которые грабят банки?

– Нет. Не они, ты и так знаешь, кто они. А Эйль-Парр-Рабан пока скрывается. Он набирает силу, жрет и растет. Ты не видишь, твой брат не видит. Вижу только я, но я существую вне времени и не могу его убить…

– Я понял, – страж кивнул, но в ответ Госпожа только улыбнулась.

– Нет, не понял. Но поймешь. Вспомни мои слова, когда потеряешь ее.

– Ее?

– И это ты тоже поймешь. А сейчас запомни: не так важно – кто, важно – зачем. Если ты быстро поймешь ответ на этот вопрос, то она останется жива. – Девочка замолчала на мгновение, во время которого карта, лежавшая на полу, вспыхнула и растворилась в воздухе. – А теперь, сынок, уходи. Я больше ничем не могу тебе помочь…

Глава 8

Подход к ресторану перегородили трое. На вид эти парни были далеко не самыми боевыми, но белые рубашки и топорики для мяса – своеобразная униформа банды Топоры – говорили о том, что эта тройка не просто так тут ошивается. Рожи у всех молодые, а потому незнакомые. Ну, вполне логично, что все знакомые занимаются куда более важными делами, нежели охрана дверей, но это предвещало и небольшие проблемы.

Йона прищурился и постарался придать лицу деловое выражение, вот только ни на кого из тройки это впечатления не произвело. Вместо того чтобы свалить с дороги и не задерживать честных людей, шакалы решили попробовать свежего мяса с кровью.

– Так, к’асавчик, – произнес парень со шрамом на морде и преградил путь. Говорил он визгливым и противным голосом, при этом безбожно картавя. – Тебе тут не ’ады. Вали тихо отсюда.

– Пусти-ка меня внутрь, я к Папе Джи, – с легкой усталостью в голосе сказал Йона и покрепче сжал рукоятку трости.

– Я знаю, что ты к папе… Х’амой. Только легавым тут не место. Не каждую псину надо пускать в дом.

– И ты, что ли, ’ешаешь? – на последнем слове инспектор решил поиздеваться и явно попал.

Старший из тройки рванул на него, но тут же получил увесистый удар тростью в район солнечного сплетения и согнулся пополам. Второй удар Камаль нанес сверху вниз, бил как дубиной. Раз, два, три. Увернуться от бросившегося на него подельника, подбить опорную ногу. Второе тело упало в грязь, и Йона с силой зарядил носком ботинка в рожу. Хрустнул нос, и парень обмяк. Третий, державшийся в стороне, оказался самым умным: вместо того чтобы кидаться в лоб, он начал забирать чуть в сторону и уходить из обзора.

Старый трюк.

Камаль быстро отскочил в сторону, когда тот ударил обрезком трубы, а затем быстро ответил сверху вниз, дробя придурку пальцы. Тот взвыл от боли и рухнул на землю. Тогда Йона с силой влепил ему по роже коленом и оставил лежать. Жестоко, унизительно и очень эффективно.

В дверях его уже ждал Уолли Лист.

Тощий головорез в костюме, словно снятом с гробовщика, осмотрел побоище недовольным взглядом. Заметив инспектора, он кивнул в направлении двери. Голос он потерял в старой кабацкой драке, когда какой-то пришлый ублюдок распорол ему глотку «розочкой». Ходили слухи, что потом этого придурка выловили рыбаки в канале с обглоданным лицом, и следы от зубов уж очень напоминали человеческие, но Камаль этому не сильно верил. Ходил еще слух про то, что Лист вовсе не немой, а просто неразговорчивый, но это попахивало совсем уж бредом.

«Регалетто» внутри остался таким же, как и был. Казалось, что время не властно над стареньким мясным рестораном. Ну или просто хозяин оказался весьма консервативным в вопросах быта. Инспектор смог бы сейчас пройти до нужного столика с закрытыми глазами. Третий направо, рядом с выходом на кухню. Папа Джи считался последним настоящим «человеком старой школы» и имел некоторые привычки, которым не изменял. Никогда не садился спиной двери, как и в углу. Только на проходе, и никак иначе. Всегда поднимал с земли деньги, и еще куча всяких мелочей, которые не сосчитать.

Вообще, с годами старик сильно сбавил. Йона помнил его еще с детства: поджарый, резкий и с веселым нравом. Сейчас негласный хозяин района превратился в настоящего солидного старика. Внешне он походил на престарелого оперного певца или лавочника, которым по документам и являлся.

Джакомо Папарджио, также известный как Топор или Папа Джи, пятидесяти двух лет отроду, был хозяином нескольких магазинов мяса, владельцем небольшой скотобойни и этого вот стейкхауса. Лавочник как есть, вот только лавочник не носит с собой пару ножей для рубки мяса, а еще при простом торговце мясом точно не отирается пара охранников и карманный убийца. Сейчас в собственном ресторане, закрытом на спецобслуживание, он расхаживал практически в домашнем костюме: белая сорочка, расстегнутая на груди, рукава закатаны, брюки на подтяжках и начищенные до блеска туфли.

Бандит сидел на своем любимом месте и с аппетитом уплетал здоровенный стейк с жареными грибами и пюре из корня сельдерея. Камаль, конечно, дергал тигра за усы, вваливаясь в ресторан в самый разгар трапезы, но делать нечего. Если ему нужны ответы, то получит он их только здесь. Папа Джи был негласным королем разбоя, и практически каждая банда отстегивала ему свой маленький процент. Смельчаки, решившие, что они выше требований какого-то старика, конечно, находились, правда никто из этих зазнавшихся ублюдков не оставался на этом свете достаточно надолго, чтобы их имена запомнились.

Заметив вошедшего инспектора, Папа отдал короткую команду охраннику, и тот без разговоров приставил к столу стул. Йона поблагодарил кивком и, стянув шляпу и плащ, передал их второму, а затем сел напротив. Быстро подбежавший мальчишка-официант поставил перед нежданным гостем столовые приборы, но Йона покачал головой.

– Салют честным людям, – с улыбкой произнес инспектор и откинулся на стуле. – Мне только воды с газом в закрытой бутылке.

– И тебе, блудный сын. – Бандит отрезал от своего стейка тонкую полоску и обмакнул мясо в соус. Заметив нерешительность на лице официанта, он кивнул: – Принеси холодную с ледника, не открывай и дай офицеру чистый стакан. Он у меня в гостях.

Парень удалился, а уже через минуту перед инспектором стояла запечатанная бутылка с водой и хрустальный стакан. Йона быстро открыл бутылку и наполнил стакан до половины. Вода «Сальосс» была не самой дорогой, но этот вкус инспектор любил с детства.

– Мог бы не так жестко с ребятами.

– Не дерзили бы, оставили бы зубы при себе.

– Как всегда… резкий на расправу. – Старик указал на него вилкой с нанизанным на нее куском мяса: – Вот все твои проблемы в том, что ты сначала бьешь морду, а потом думаешь, что тебе за это будет.

– Мне что-то за это будет? Я при исполнении.

– Слыхал? – спросил он вернувшегося Листа. – Мальчик у нас при исполнении. Нет чтобы заглянуть к любимому дяде, спросить, как у старика дела.

Душегуб только картинно закатил глаза.

– Что у тебя все неплохо, Папа, видно и так. Вон – утро только началось, а у тебя мясо в меню.

– У кого утро, а у кого поздний ужин.

– Понимаю, я вон тоже здесь по работе.

– По работе? – старик поднял бровь, давая понять, что сейчас с ним надо быть осторожным. – Тогда пошел вон отсюда. Вызывай повесткой и допрашивай при свидетелях и под протокол.

– Не подумаю даже. Мелкое дело, только поговорить по душам.

Глаза бандита превратились в пару тонких щелок.

– Мальчик, а ты не забываешься? То, что я помню тебя еще с сиськой во рту, не делает тебя особенным, как и жетон у тебя на шляпе. Это Олдтаун, малыш, тут копы пропадают. Даже нормальные, как ты.