Павел Сибирин-Томский – Остров Коруэн (страница 3)
И в первый момент не узнала его, упавшего на колени, склонившегося к земле… с торчащим из спины клинком, ушедшим в плоть почти по рукоять.
– О, нет… – Долла впервые за много лет почувствовала, как по ее обнаженной коже пробежала холодная дрожь. – Нет, Вайн…
Она не видела его лица. Зато видела, как перед Вайном встала громадная, нагло ухмыляющаяся ящерица с черными саблями в обеих руках. Она прорычала что-то, кривя пасть, и с размаху скрестила обе сабли на шее Вождя Медведей.
– Нет! Ну уж нет!! – Долла распрямилась, поднимая руки и начиная мысленно произносить заклятие брони… но перед ней внезапно появилось еще одно уродливое серо–коричневое обличье… она почувствовала только смрад грязного и разгоряченного тела, смешанный с запахом гари. А затем что-то тупое и неожиданно холодное ударило ее по голове – и Долла лишилась чувств.
– Ну, вот и все! Конец им, – довольно рыкнула Глина, выдергивая свой меч из груди последнего мужика.
Раненый пытался что-то сказать, но рот сводило в предсмертной агонии. Чтобы не слышать проклятий – говорили, что перед тем, как сдохнуть, люди могут навести тяжелую порчу – Глина поспешно толкнула тело ногой, заставив перевернуться лицом в снег.
Всех медвежатников прикончили меньше, чем через час после начала. Выбежав из моря, отряды Великого Зверя быстро окружили клин врагов – и хотя рубаки-Медведи дрались действительно здорово, шансов у них не было. Будь ты хоть железный, если тебя окружают десятеро, то рано или поздно сдохнешь. Ящериц и жаб полегло тоже немеряно, но Наместнику на потери было наплевать.
Снег на поле битвы стал черно–красным от тел, крови и парящихся внутренностей.
– Эй, ты, долбачина! Где пропала? Пропустишь веселье! – Глину хлопнула по плечу Хамка, взявшаяся неведомо откуда. В рубке их разнесло в разные стороны.
– Ты о чем?
– Бабу поймали живьем! – Хамка радостно взвизгнула. – Их совсем немного было. Успели–таки нескольким кишки выпустить. Но пара сучек все–таки достанется – для нашего отряда.
– Да ну? – Глина почувствовала, что у нее слегка задрожали колени. В ее короткой жизни еще не попадалась такая вкусная добыча.
– Точно! Пошли, видишь, там наши уже лаются, кто первая…
Хамка потянула Глину за собой, переступая через распростертые тела гадин и людей. В нескольких десятках метров действительно столпилась целая ватага ящериц и жаб – они оглушительно галдели, собравшись вокруг чего-то или кого-то, лежащего на снегу.
– А ну, пусти! Пустите, сволочи! – Хамка стала с ходу протискиваться сквозь плотное кольцо. Раздались гневные крики:
– Куда прешь, падла?!
– Отвали!
– Тебе, подруга, только то, что в кишках, достанется!…
Вся ватага дружно захохотала.
Глина, наконец, прорвавшись в центр круга, увидела лежащих на грязном снегу двух полуголых девок. Одна была явно при смерти – топор разрубил ей плечо и грудную клетку, и темная кровь выливалась на снег медленными толчками. Ей оставалось жить пару минут, но она была еще в сознании и слабо переводила взгляд с одной гадины на другого.
Другая ведьма была, похоже, нетронута. Она держалась за голову и негромко стонала. Ее побрякушки были явно дороже и красивее, чем у полумертвой – наверно, она была кем– то вроде начальницы.
Дрожь внутри Глины стала сильнее, перейдя с ног на все тело. Эта полуголая девка была очень красивой. Глина не видала никого красивее за всю свою жизнь…
– А ну, красотка, поднимайся! Слышишь меня?! – Хамка, решив не терять время даром, наклонилась и грубо схватила ведьму-начальницу за густую черную шевелюру. – Пришло время покормить победителей!
Она рывком подняла ее и поставила на ноги. Ведьма начала было снова падать, но все же устояла и, покачнувшись, открыла глаза. Они были ярко-синими, словно горящими. Хамка почему-то не стала ничего говорить – только хрипло дышала, пожирая ее взглядом. Отступив на шаг, девка сжала кулаки и напряглась всем телом. Глина, стоящая в шаге от Хамки, поняла, что ведьма хочет произнести какое-то заклинание.
– Эй! Осторожнее, она… – в горле вдруг пересохло. Остановить ее, помешать… Слабо понимая, что делает, Глина шагнула вперед и резким движением вцепилась левой рукой прямо в незащищенное горло ведьмы…
Сознание вернулось вместе с болью. Долла не привыкла испытывать боль, и необычное ощущение в первый момент испугало ее. Мучительное, рвущее грудь чувство… Как же страшно, наверное, было людям, которые умирали в бою, зная, что им придется испытать боль.
«Бедный Вайн… должно быть, ему было очень больно…» – подумала она.
В ушах раздавалось медное гудение, стирающее все остальные звуки. Видимо, удар был очень сильным…
Что-то рвануло ее вверх, грубо вздернув на ноги. Долла открыла глаза.
Она стояла в кругу разномастных гадин. Они пялились на ее тело с омерзительной животной жадностью, не оставляющей сомнений в будущей судьбе.
«Меня ждут мука и смерть», – поняла Долла, и страх стал разгораться в ее душе с неистовством пожара. Она покачнулась, обуреваемая наплывом эмоций. Мысли закружились в голове, пытаясь противостоять отчаянию
«Седьмой Предел… Высшая Школа… Вспомни: контроль, расчет, знание, сила… Я должна что-то сделать немедленно. Немедленно, иначе будет поздно!»…
Стоящая перед ней жаба замешкалась, видимо, почувствовав ментальную силу волшебницы.
Заклятие брони?… Бесполезно, все равно защита иссякнет за минуту, и она будет беззащитна. Огненная воля?… Не хватит сил… Парализатор, мысленное жало?… Нет, всех не перебьешь.
Внезапно, Долле перехватило дыхание. что-то впилось в горло, мешая проходу воздуха. Она повернула голову и увидела, что шею держит рука другой гадины – коренастой чешуйчатой ящерицы. Она смотрела прямо ей в глаза со странной смесью ярости, жадности и страха.
Можно было сказать, что у этого существа было лицо… – именно лицо, а не морда или харя.
Долла решилась.
«
Она собрала всю волю в один направленный поток, и ее глаза разгорелись.
Глина дернулась, как будто от удара плетью. Она почувствовала, что не может сдвинуться с места. Продолжая держать шею ведьмы, она как могла широко распахнула глаза, раскрыла рот, пытаясь крикнуть что-то…
Глине показалось, что время остановилось.
Рука, державшая шею ведьмы, разжалась. Глина застонала, хотя не могла понять, есть боль или нет. Тело свело в сильнейшей судороге, и она едва устояла на ногах.
– Эй, что… Ты чего? – пролаял кто-то за спиной. Не обращая внимания ни на кого, Глина шатнулась в сторону и стала молча протискиваться через толпу.
– Смотрите на девок! – раздался вдруг визгливый возглас. – Какого хрена?
Ватага загалдела.
– Подохли! Обе!
– Может, притворяются?..
– Вот суки!..
– Нет, точно сдохли…
– Твою мать! Дохлых не так вкусно…
Выбравшись из кольца гадин, Глина брела по снегу, огибая мертвые тела. Фигуры соплеменников казались ей неясными черными пятнами. Она не понимала, что с ней произошло.
– Ты куда это, а? – Хамка догнала ее, схватила за плечо. – Ты чего, дура?
Глина затрясла головой.
– Я… Я…
– А, хер с ним. Все равно сорвалось, – с досадой махнула рукой Хамка. – Эти две ведьмы почему-то сдохли. Причем обе сразу. Наверно, паскуда что-то там такое наколдовала – они даже обуглились, как будто их зажег кто. Теперь и дохлятины не осталось…
Глина пыталась привести мысли в порядок, но все в уме у нее перемешалось. Что-то изменилось… Все вдруг стало казаться ей отвратительным, неправильным, грязным. Она в крайнем удивлении посмотрела на свою заскорузлую руку с оттопыренным толстым большим пальцем.
– Пойдем, поищем еще такую сучку, а? – предложила Хамка, снова начиная тянуть ее за собой. – Может, у ребят из других отрядов…
Глина вдруг резко вырвалась.
– Нет! Не хочу их трогать!