Павел Шушканов – Море Мельеса (страница 1)
Павел Шушканов
Море Мельеса
Глава 1. Тихо
На Луне не бывает сильных гроз. По слухам, ливни приходят с севера только раз в году и лениво хлещут по холодным скалам. Но в тот день, когда я стал свидетелем самой жуткой вещи, которую мне довелось видеть за свою короткую жизнь, по правилам трагического жанра тяжелые ветвистые молнии должны были рассекать пурпурное небо и подсвечивать гребни клокочущих туч. Но я не в драме, что несправедливо, ведь в этом жанре я разбирался очень хорошо в силу моей бесполезной профессии. Я в реальном мире, и я на Луне.
Я шел так торопливо по пустым коридорам вдоль панорамных окон, что со стороны, скорее всего, казалось, что я спасаюсь бегством. Почти так и было. Я не был уверен, что меня преследует кто-либо, но липкое ощущение страха заставляло спешно переставлять ноги, удаляясь все дальше с каждым шагом от грузового терминала.
Коридоры казались бесконечными. В какой-то момент я решил, что хожу кругами, и остановился. Грозовое облако за окном казалось мне таким естественным – плоская черная туча, протянувшаяся между острыми пиками гор. Изредка в ее недрах просыпалось электрическое пламя и высвечивало изнутри затяжными всполохами. Казалось, что она была и будет там всегда, застрявшая над горным хребтом, подернутом сизой дымкой призрачной атмосферы. В звездном небе застыла длинная тонкая сигара дирижабля.
В толстом стекле бликовал неоновый свет – кафе, мимо которого я проходил пару часов назад! А за ним – так и есть – экран с рыжей сепией старого фильма. «Le Voyage dans la Lune».
Девушка-бариста оторвала взгляд от планшета. Мой вид ей не понравился, да и мой взгляд тоже.
— Вызовите охрану! – сказал я громче, чем рассчитывал. Мой голос глухо отразился от стеклянных стен. – Пожалуйста!
***
Мое имя. Это первое, что спросит офицер охраны. Я хотел его оставить там, на Земле, за черной границей пустоты, отделяющей части, по сути, одной двойной планеты. На Луне мне хотелось взять псевдоним, состоящий из одного, но яркого и емкого имени, как у кратеров, которым не требуются сложные имена. Может быть, даже выбрать тезку из того щербатого великолепия, которое открывалось на экранах челнока при посадке.
В челноках нет иллюминаторов, как я представлял себе раньше. Есть темные как ночь терминалы, встроенные в спинки кресел, и один огромный монитор наверху над рядами кресел. На нем висел ослепительный оранжево-желтый полумесяц, подернутый легкой дымкой атмосферы, почти без облаков. Приближаясь к Луне несколько часов назад, мы медленно и бесшумно падали в тень с каждым очередным витком, чтобы войти в ночь и в невесомые слои призрачной лунной атмосферы. Терминалы предупредили о возможной турбулентности и вернули умиротворяющую залитую солнцем поверхность Луны.
В салоне находились всего шестеро, включая меня, хотя челнок вполне вмещал дюжину. Мог бы и больше, но львиную его долю занимали грузовые отсеки. Разумеется, компании куда выгоднее возить дефицитный груз, которого не раздобыть на Луне, чем таких как мы — искателей приключений и тех, кто решил, что над головами, конечно, настоящий рай, не то, что на пыльной Земле. За три дня пути я должен был выучить, наверное, имена своих случайных попутчиков и имена их оставленных на Земле питомцев в придачу, но на деле я даже не запомнил их лиц. Все это время они были неприятным дополнением к полному размышлений пути, которое делило жизнь на две части, оставляя двадцать лет там — на зелено-голубой планете, и обещая целую бесконечность на ее молчаливом спутнике.
Единственный пассажирский терминал размещался в кратере Тихо́ – с высоты всего лишь горстка белых огней на залитой солнцем равнине. В кольце высоких гор мог бы уместиться целый мегаполис. Но главный порт – всего лишь десяток стартовых площадок и посадочных полос, лес спутниковых и радиомачт и стройные ряды складов и ангаров. Я искал на экранах то, что рисовало мне воображение – прозрачные купола с россыпью огней под хрустальными сводами, но ничего подобного тут не было – небольшой портовый городок упрятан глубоко в недра от метеоритных дождей и вездесущей радиации. Наш шаттл заканчивал извилистый маневр, входил в редкую атмосферу и начинал торможение. Одна из свободных полос сияла зелеными огнями, готовая принять очередной рейсовый корабль. Тихо больше не походил на кратер, он казался равниной, окруженной плотной стеной высоких гор. Его белые сверкающие слоями молодых пород лучи скрылись за острым краем, их сменило сияние прожекторов.
Я ожидал, когда шасси коснутся посадочной полосы, чтобы нажать кнопку таймера и зафиксировать этот момент, который обещал стать нулевой точкой отсчета. Но, кажется, я все пропустил. Меня отвлекла возня на креслах позади – старик с сияющей искусственной белизной улыбкой пытался протиснуться между сидением и стенкой и достать затерявшийся наушник. Настойчиво запищало предупреждение о непристегнутом ремне. Я насторожено выглянул в коридор, ожидая стюарда, но он был пуст. Свет маяков скользнул с экранов на мгновение, ослепив меня, и я вдруг понял, что мы уже, постепенно тормозя, катимся по посадочной полосе. Я разочарованно отключил таймер. Шесть часов и одиннадцать минут утра по Гринвичу.
Торопливо и сумбурно, без капли уважения к самому торжественному моменту, мы покидали свои насиженные места. Я хотел обернуться, чтобы запечатлеть в памяти пустой салон челнока — маленький кусочек бывшего дома, но стюард мягко попросил освободить проход и предупредил о низкой гравитации. И то верно — о таком теперь следует помнить постоянно, пока не привыкнешь. Казалось, что две ступени вниз из холодного «рукава» в такой же холодный блок терминала — слишком мало для такой высоты, но мягкий спуск, когда будто наполненный легким воздухом зависаешь в пространстве, убедил меня в том, что я больше не на Земле. Мои попутчики разбредались по зоне регистрации, теряясь среди выходящих на службу сонных работников порта. И хорошо — совсем не хотелось знакомых лиц вокруг. Я немного подождал, пока операторы в бежевой форме займут места в кабинках и, подхватив с бетонного пола сумку, показавшуюся почти невесомой, направился к ближайшему окну.
— Добро пожаловать в международный порт Селены, господин… — девушка в больших очках-терминалах взяла мой потрепанный «пластик» и близоруко отстранила голову. Ее подстриженные в короткое каре волосы были заправлены за смешно торчащие ушки. — Ландик. — У нее был легкий, почти неузнаваемый акцент, и имя мое она произнесла с тем самым трудноуловимым изъяном, который случается в таких случаях в английской речи.
Я кивнул и поправил на плече сумку. Казалось, что она вот-вот улетит.
— Вам нужна гостевая виза?
— Нет. Я хотел бы остаться.
Девушка едва заметно улыбнулась. Может и не мне. В ее очках отражался монитор и цветное окошко чата поверх моей, заполненной еще на Земле анкеты.
— Где думаете остановиться на Селене?
Я не сразу понял вопрос и затараторил, опасаясь, что с прочерком в этой графе меня немедленно отправят обратно на Землю ближайшим рейсом.
— У дальних родственников. В Банкрофт-Архимед. Точный адрес не помню, но есть номер…
Номер ее не интересовал. Она вбила в графу две буквы — видимо код города или сокращенное название.
— Я могу добавить вас в общую базу вакансий, если вдруг потребуется работа, — она скользнула по мне любопытным взглядом, словно оценивая, потребуется ли мне работа. Моя легкая куртка поверх водолазки доверия, видимо, не внушала.
— Да, пожалуйста.
— Хорошо, — она постучала по клавишам ногтями с очень своеобразным рисунком — половина черная, половина матово-белая. — Ваша профессия?
— Поэт.
Она, видимо, подумала, что я шучу, и переспросила.
— Филолог, — уточнил я. — Немецкая литература нового времени. Изучал два года.
— Диплом есть?
— Нет.
Она привычным движением взяла болванку пластиковой карточки из стопки у монитора, ввела данные и, подавив зевок, сунула карточку в принтер. Тот нанес мою фотографию из анкеты, имя на двух языках и номер. На все не более минуты. Мой новый паспорт поблескивал дешевым глянцем и пах как сгоревшая проводка. Маленькой скрепкой, стилизованной под желтый полумесяц, к нему была приколота все-таки распечатанная гостевая виза.
— Спасибо, — растерянно сказал я.
Девушка кивнула и потонула в мониторе, улыбаясь уже без смущения. Я огляделся. Терминал опустел. Только белозубый старик все еще собирал в кучу свои разбредающиеся чемоданы у перетянутой желтой лентой служебной двери. Над выходом горело светодиодной вязью «Добро пожаловать на Селену». Большой монитор бесшумно показывал сияющие солнцем просторы, россыпь кратеров, поднимающиеся из расщелин туманы. Сигара дирижабля над лунным кряжем медленно наплывала на экран.
— А куда мне теперь? — спросил я.
Девушка пожала плечами.
Ее лицо я все еще помнил, хотя именно оно должно было раствориться в тумане бессонницы и буре бессмысленных эмоций, что бушевали в моей голове. Обычный мандраж, быстро сменившийся усталостью и тревогой. Бетонный терминал и свет люминесцентных ламп слились в одно ничем не примечательное воспоминание, сквозь которое почему-то упорно проступало лицо девушки-регистратора.
***
— Ландик. Меня зовут Игорь Ландик, — произнес я, возвращаясь в реальность кабинета офицера охраны порта. Он казался нереальным, как отголосок сна. Особенно игральные кости в вазе. Только пар над чашкой казался привычным. Я смотрел сквозь него на стеклянную столешницу, под которой блестела всякая мишура вроде календариков с Земли и старых купюр.