Павел Шушканов – Крылья и волны (страница 4)

– Это не твои проблемы. В чем суть работы?

– Но те патрульные внизу, разве они не охотятся за вами?

– Не совсем так, – он слегка поворачивал голову, чтобы я лучше слышал его сквозь рев ветра. – Острова к югу принадлежат Конкордии, которой совсем не нравятся полеты в воздушном пространстве южнее Гаусса. Если дирижабли следуют заранее проложенному курсу и расписанию, то планеры неуловимы и абсолютно свободны. К тому же, преследовать нас – огромная проблема для береговой охраны.

В подтверждение своих слов Рауль потянул штурвал и планер начал стремительно набирать высоту. У меня заложило уши.

– Быть пилотом – не преступление. Летать над островом тоже. Но не в правилах нашего клуба соблюдать правила.

Он засмеялся и ему в ответ зарычал мотор.

– Ты появился на острове и притащил за собой патрульных. Очевидно же, что ты прибыл чтобы нанять пилота, а значит заставить его покинуть остров. Или вы хотите прогулку над островом за двадцать тысяч?

– Мне нужно добраться до одного места.

– Не вижу причин, почему этого нельзя сделать на дирижабле, – отозвался Рауль.

– Это Матинель Таун.

Рауль замолк. Наш самолет покачивало восходящими потоками ветра, под крыльями колыхалось безбрежное море. К отказу я был тоже готов – во внутреннем кармане моего пиджака прятался еще более увесистый конверт, чем два предыдущих. Но Рауль просто молчал, держа курс на юго-восток.

– Город так город, – наконец сказал он, – но должен предупредить – путешествие будет не из легких. Если это просто любопытство или ты странствующий художник в поисках новых пейзажей, советую передумать прямо сейчас.

– Не то ни другое, – заверил я.

Больше вопросов не возникало. Рауль вел самолет в сторону солнца, занимавшего почти весь горизонт. В его красном свете море казалось кровавым. Однажды такой же пейзаж я видел с борта рейсового дирижабля, но должен признаться, что мой нетрезвый собеседник в клубе авиаторов был прав – под крыльями аэроплана все иначе, совсем не так, как из окон зарытой гондолы рейсового воздушного корабля.

Впервые я услышал о клубе авиаторов около полугода назад, когда отчаялся найти рейс воздушного судна, хотя бы близко проходящего мимо объекта, известного как Матинель Таун. В небольшой статье обычной утренней газеты упоминалось о необычных машинах и клубе их владельцев, расположенном на небольшом острове у границ Конкордии. Разумеется, статья носила очень негативное содержание, описывая во всех красках ненадежность и непрактичность нового типа летательных аппаратов. Иначе и быть не могло – Общество воздушных перевозок значилось основным спонсором издания.

– Ты не первый, кто просит отвезти в Город. Как вы его там называете, Матинель Таун? До тебя тут человека три было. В двух случаях успешно добрались.

– А в третьем? – мгновенно уточнил я.

– Форс мажоры. Это я называю так береговую охрану Конкордии. Держитесь крепче, нас встречают!

Три черные точки под облаками, которые я поначалу принял за крупных птиц, стремительно приближались. А потом оглушительный свист раздался совсем рядом. Я не сразу понял, что это, но потом пришло осознание того, что в нас стреляют и вполне могут попасть. Я вжался в кресло насколько мог, словно фанера и алюминий могли спасти от пуль, но голова все равно торчала на ветру.

Рауль вдавил штурвал и наш аэроплан полетел вниз, в развороте ложась на правое крыло. Мне на мгновение показалось что мы падаем. Но вот две тени скользнули над нами и скрылись в низких облаках.

– Ты там не выпал? Держись крепче!

Я не понимал, за что мне следует держаться. Тем временем самолеты противника разворачивались. Один вынырнул из облаков и выпустил по нам пулеметную очередь. Я видел, как пули оставляют пенный след на близкой поверхности океана, затем передо мной оказалось солнце, и я ослеп.

Каждое мгновение я ждал, что следующая очередь прошьет меня насквозь и я, вместе с планером, полечу вниз, в холодные воды океана. Дорога к Матинель Тауну в стенах моего кабинета казалась менее авантюрным и куда более безопасным мероприятием.

– Просто пугают, – крикнул Рауль через плечо. – Хотят вынудить нас вернуться на остров. Только у нас другие планы.

Наш планер начал подниматься по спирали вверх и вдруг меня окутало плотное облако тумана. Далеко внизу я слышал рев двигателей преследующих нас планеров. А мы набирали скорость.

Облако не было холодным и липким, как я представлял, но очень плотным. Я почти не видел своих рук. Как Рауль ведет самолет в этом тумане, я тоже не понимал.

Когда вдруг все стихло, мне стало по-настоящему жутко. Мне показалось, что в нас попали – ведь рев двигателя затих, и мы действительно начали падать. Туман рассеялся мгновенно, и перед нами появилась гладь океана, в которой блестело огромное солнце. Рауль потянул руль, потянул на себя рычаги, и двигатель ожил.

Мы неслись над самой водой, почти касаясь ее крыльями. Я ничего не видел – солнце слепило мне глаза.

– Вот и они ослепли, – сказал Рауль. – Думают, что мы прячемся в облаках.

Низкие облака и самолеты береговой охраны остались далеко позади. Самолет держал курс на юго-восток. Солнце садилось. Над неспокойным морем поднимался серп Планеты. Я жался от холода, плотнее кутаясь в летную куртку. Под ногами нашелся старый брезент и пришелся как раз кстати.

– Хочешь увидеть Волну? – спросил Рауль. – Через пару часов будет такая возможность.

Я только кивнул, поняв с запозданием, что Рауль этого не увидит. В голове вертелись старые воспоминания. Мой кабинет, полки, уставленные книгами, гравюра с изображением Матинель Тауна и карты на стенах с выделенными ярким маркером местами его возможного расположения. Помню взгляд Лагранжа Или – нашего старого семейного адвоката, узнавшего, что я опустошаю счета и фактически разоряю наш клан ради одной единственной экспедиции. Благо, я имел на это полное право. Потом все смешалось, и я уснул.

Сквозь сон просачивался холод, затем ужасающий рев, совсем не похожий на звук работающего мотора. Я проснулся, но открывать глаза было страшно. Рев раздавался повсюду, заглушая шум от винта нашего аэроплана.

– Как и обещал! – крикнул Рауль.

Внизу все так же блестел океан, отражая в себе свет далекой Планеты. Но вот что было непонятным – океан бурлил под нами и впереди нас, словно изгибаясь и закрывая собой горизонт. Я не сразу понял, что вижу перед собой. Это была бурлящая стена, к которой тянулись воды океана. Она была огромной, намного выше любого здания в столице, и она грохотала. В детстве мне часто снились кошмары, что огромная волна накрывает наш остров, сметая все на своем пути. Но там во сне я только догадывался о том, что это волна. Мне казалось, что это темное небо с высокими облаками, а потом я начинал понимать, что это не небо, а стена воды, от которой нет спасения, медленно надвигающаяся на город, а облака наверху – ее гребень. Но в такие моменты я всегда просыпался, много дней нося потом неприятное воспоминание о кошмаре. А тут все было иначе. Я проснулся и увидел волну.

Мы летели слишком низко. Я видел, как текут вперед потоки воды, сливаясь со стеной, до которой не больше нескольких километров.

Рауль повернулся ко мне, и я увидел его счастливое, забрызганное морской пеной лицо. Он кричал.

– Вот она жизнь! Волна! Смотри во все глаза!

Мне казалось, что вот-вот, и мы нырнем в водяную стену, которая сомнет нас как лист бумаги и швырнет в заполненное Планетой небо. Я зажмурился. Ревущая волна была совсем рядом и в то же время далеко от нас, а самолет скользил вдоль ее гребня.

– Да посмотри же!

Когда мы почти поравнялись с водяной стеной, мне показалось, что я могу дотянуться до нее рукой. Я уже не слышал грохота воды, проглатывающей острые скалы. Страх абсолютно исчез, остался там, за пределами волны, в детских кошмарах. Темный вал катился под нами, оставляя за собой море пены, увлекаемый Планетой, делающий свои бесконечные витки вдоль экватора. На ее пути нет островов, только огрызки скал.

Мы взяли курс на юг. Волна теряла высоту и мощь, превращаясь в еле заметный на поверхности моря вал. И вот она осталась позади, бугорком на горизонте.

– Нужно заправиться, – сказал Рауль.

***

Не знаю сколько прошло часов. Оказалось, что я снова уснул, и во вне наш самолет бесшумно летел в пространстве между океаном и Планетой, там, где нет звуков и вечный холод.

Оказалось, что я и вправду замерз. Мы сели на плоском каменистом острове, а я даже не проснулся, когда это произошло. Я все еще сидел в своем кресле в самолете. В нескольких шагах от меня горел небольшой костер, над ним на валуне сидел Рауль, кутаясь в куртку. Я выбрался из кресла, спрыгнул на землю. Рауль поднял голову и протянул мне полупустую фляжку.

Я не отказался. Виски обжег горло и разлился теплом по венам, прогоняя холод. Рауль принял флягу обратно и спрятал в карман.

– 

Скоро рассвет, хотел немного подремать, но проклятые чайки!

В стороне две птицы дрались за дохлую рыбу. Третья молча наблюдала с камня.

– Сколько я проспал?

– Часа четыре. Ничего, это хорошо. Оставшийся путь не самый спокойный.

– Вы как?

Он улыбнулся и прихлопнул назойливое насекомое на затылке.

– Пора вылетать.

– А заправка?

Рауль похлопал рукой по камню, вернее тому, что я принял за камень. Он отозвался глухим эхом.