Павел Шушканов – Хиллингар (страница 45)
В окне светились звезды, по потолку изредка пробегала тень от далекого фонаря. Мне чудилось, что вот-вот из проема в полу покажется голова отца или незнакомца и стремительно бросится на спящих девочек. И эти жуткие мысли прогоняли сон. Но под утро я все же сдался.
Мне снилось, что я стоял на берегу реки, погруженный в свои мысли. В моих руках шуршал новенький кораблик из альбомного листа. Он так и просился на искрящуюся воду, побежать по волнам, уносясь все дальше в середину реки, чтобы петлять между корней старых коряг, огибать балки давно разобранного моста. Кто-то звал меня с обратного берега и махал руками. Там стояли мальчик и девочка, и мальчик был смутно на кого-то похож. Я прищурился от солнца, заслонил его рукой. Да, дети кричали мне, звали. Я был уверен, что им нужен мой кораблик.
Девочка подбиралась все ближе. Казалось, что она бежит по воде. Она вцепилась пальцами в мой кораблик, потянула на себя. Но я не отпускал.
– Эй, ты чего?
Я открыл глаза. Мои пальцы держали Женю за край футболки.
– Я пыталась разбудить тебя. Пора.
Я протер глаза. Сонная Ира сидела на матрасе и жевала багет. Рядом лежал раскрытым мой альбом.
– Она что, рисовала там? – спросил я.
– Ничего она не трогала, – Женя закрыла альбом и отдала мне. – Ты так и оставил его вчера.
Это было неправдой, но я промолчал.
– Днем обычно тихо, – Женя выглянула в окно. О стекло бились крупные стрекозы. Издалека доносился еле уловимый запах дыма.
– Они подожгли поселок, – пояснила Женя. – Нужно уходить.
Ветер сносил черную полосу дыма к югу, но с каждым шагом все явственнее ощущался запах гари. Уютные дачные домики слева и справа о нас, в сторону реки, вокруг наших бывших домов были нетронуты, но далеко на юге бушевал пожар. Словно нас специально отгоняли оттуда к реке.
Не такой уж плохой мыслью казалось мне отправиться к земснаряду, который невозможно найти без Жени. Значит и другие его не найдут. На что Женя возражала, что сидеть там вечно мы не сможем.
Часть дороги Иру нес я, а потом она вызвалась идти сама, и мы пошли заметно медленнее. Впрочем, это уже не пугало. Крыши нашего летнего дома уже давно не было видно, она осталась в полукилометре к северу отсюда. Впереди один за другим лежали ровные квадраты дачных участков, отделенных друг от друга грунтовыми дорожками, а за ними полыхал пожар.
Ира отыскала прутик и теперь отважно сражалась с кем-то невидимым перед своим носом. Я немного завидовал ее беззаботности. Понять, что происходит она еще не могла. Впрочем, я тоже.
Все чаще встречались дома без окон. Нет, окна не были заколочены. Они просто отсутствовали, либо были неровно нарисованы голубой краской. В одном доме, хотя я и не был уверен в этом полностью, отсутствовала дверь.
– Женя, ты видела?
Она только пожала плечами.
– Уже давно не встречаются калитки в оградах.
Этого я не заметил. Впрочем, к чудесам быстро привыкаешь, даже самым страшным.
– Стой, замри.
Женя остановилась и подтянула к себе сестренку. Я не сразу понял на что они смотрят. Далеко на перекрестке дорог то, что казалось мне валуном, начало распрямляться. Он явно заметил нас, хотя и продолжал стоять. Одна рука силуэта была свободна и висела вдоль тела, а в другой была зажата кастрюля.
Наверное, нам следовало побежать, но прыжок существа, которое выдавало себя за мою маму, был слишком стремительным. Оно метнулось вперед, одним рывком преодолев почти половину расстояния до нас. Нет, вторая рука была не свободной, в ней поблескивал широкий нож для овощей. Существо не угрожало нам, просто держало нож опущенным, словно собиралось, как ни в чем не бывало, покрошить салат к ужину. На его лице застыла улыбающаяся маска моей мамы. Нет, поверить в то, что это моя мама, я уже никак не мог. Лицо не выражало ничего, даже глаза не двигались, словно были нарисованы на бледной коже. И вот это было действительно жутко. От того, что неведомая тварь пыталась выдавать себя за мою маму. От того, что не было рядом моей настоящей мамы, и где она, я тоже не знал.
– Женя, бегите! – крикнул я. Почему-то мне казалось, что удержать это существо я смогу, хотя оно было проворнее и сильнее меня.
И в тот же момент сильный удар опрокинул меня на землю. Это только в кино сбитый с ног герой тут же поднимается на ноги. Я же чувствовал сильную боль в плече и ушибленном затылке, пытался встать, опираясь на руку, но она не слушалась. И тогда я вцепился в ногу существа, не давая ему совершить новый стремительный бросок. Под пальцами скользнула холодная как камень и в тоже время упругая кожа. Я вцепился еще сильнее, не давая ноге оторваться от земли. Надо мной нависло улыбающееся лицо с тонкими, словно склеенными губами. Я зажмурился.
Женя и Ира скрылись за поворотом. Я надеялся, что они уже затаились в одном из домов, поскольку бежать от этой твари было бесполезно. Только теперь я видел, насколько она выше и сильнее моей настоящей мамы. Почти вдвое выше меня.
Цепкая рука вцепилась в мою футболку, перехватила за плечо и легко оторвала об земли. Я болтался как котенок перед лицом, на котором было все меньше узнаваемых черт.
Надеюсь, они успели убежать. Спрятаться получше. Это лицо не должна видеть Женя перед собой. И Ира. Никто не должен!
Пальцы аккуратно сдавили мою шею и повернули голову. Передо мной чернела кастрюля, на дне которой я ожидал увидеть почерневшие куски мяса. Но ничего подобного, просто темнота. Только лоскут белел на дне, похожий на уголок моего одеяла. Странно как – кусочек одеяла на дне огромной кастрюли. Я завороженно смотрел на него. Потом потянулся свободной рукой и ухватив, попытался вытянуть. Оно легко поддалось, извлекалось словно кролик из шляпы, укутывало теплом и спокойствием. И я накрылся им с головой.
***
Стрелки часов светились в темноте зелёным и показывали начало пятого. Скорее всего было утро, но из-за плотно закрытых штор нельзя было сказать наверняка. В воздухе витал запах пирожков с колбасой и сыром и свежезаваренного чая. Сунув ноги в мягкие тапки, я отправился на кухню.
Чего так рано встал? – бабушка сидела у окна с чашкой кофе, перед ней неровной горкой лежали на тарелке горячие пирожки.
Плохо спал, – объяснил я. – Кошмары.
Опять до ночи телевизор смотрел?
Она поставила передо мной тарелку. Налила чаю с густым молоком.
– Завтракай и собирайся.
– Куда? – уточнил я.
– Не ты ли собирался опробовать новый велосипед, пока на дорогах и парковке никого?
А ведь, верно. Только вчера был день рождения, и папа торжественно вручил мне новый велосипед, а мама с важным видом подала шлем. Вика фыркнула на все это, но велосипед сфотографировала. Для своего блога, видимо.
Велосипед стоял в коридоре и отсвечивал красноватым глянцем. На новеньких колесах никаких следов асфальта.
– Шлем не забудь, – бабушка стояла, облокотившись на дверной косяк. В окне за ее спиной светлело небо.
– Захвачу. А ты кроссовки мои не видела?
Бабушка вздохнула и полезла в кладовку.
Хорошо дома. Родители и Вика, как и обещали, уехали с вечера подавать документы в какой-то столичный институт, оставив меня с подарками и приятным послевкусием праздника в честь моих тринадцати лет.
В прихожей еще остались следы оберточной бумаги и пустые подарочные пакеты. Они грудой лежали на комоде, над которым висела странная картина: одна девочка бежит по дороге, держа за руку другую, маленькую. А в небо поднимается дым. Как вообще можно такое рисовать? Я смутно припоминал, что у меня в комнате почти такая же, только там мелкая девчонка на руках у старшей.
– Держи, растеряша.
Я нацепил кроссовки, ловко заправил шнурки и потащил велосипед вниз по лестнице. Пока еще дом не проснулся, тропинки, дороги, парковки – все мое. Никаких тебе машин и пешеходов.
Прохладно. Солнце еще не встало. Над дальними домами темные облака, словно дым пожара. Я оттолкнулся от земли и поехал, набирая скорость.
ОХОТА ЗА БАГОМ
Юра свернул окно скайпа и уставился в пустой экран, на котором неспешно крутился водянистый фонтанчик скринсейвера.
Проект им открой, вот еще! Да, может про короля YouTube Рарог загнул, но его канал явно популярен и будет таковым еще долго. И уж точно никто не обвинит его в фейках. Репутация Хантера безупречна.