Павел Шушканов – Хиллингар (страница 42)

Женя повисла на карнизе, нащупала ногой толстый стебель вьюна и начала спускаться вниз. Я последовал за ней, но вспотевшие ладони только скользили по подоконнику. Стебли внизу выглядели очень ненадежными. Я перехватился за стебель и повис на нем. Женя махала руками внизу, призывая прыгать, и оглядывалась. Отсюда был виден уголок летней веранды. Папа исчез, только раскрученный приемник лежал на краю лавки. Дверь в комнату Вики визгливо скрипнула.

Я прыгнул, стараясь упасть на бок, покатился по траве и выронил альбом. Куртка оказалась подо мной, немного смягчив удар о землю. Женя подхватила мой альбом и бросилась к воротам. Я бежал за ней, не понимая, почему должен спасаться от собственных родителей. Все казалось диким продолжением ночного кошмара, вот только происходило наяву. Ушибленный бок подтверждал это.

Ворота оказались закрыты на ключ. Женя толкнула меня к зарослям сирени, скрывавшим низкий забор. Отсюда было видно, как в моей комнате мелькнула чья-то тень. Потом я увидел затылок отца. Он присел на подоконник и не смотрел вниз. Казалось, что он с кем-то разговаривает. Вот только яркий мамин сарафан появился внизу, на летней веранде. Женя потянула меня за воротник.

Знакомая дорога уходила вверх, в глубину дачного поселка и вниз, к реке. И Женя уже бежала вниз, поднимая ногами пыль. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней, ведь мой альбом, словно единственная реальная вещь в этом мире, маячил у нее в руках. Мы бежали быстро, не останавливаясь и не разбирая дороги. Последний дом остался позади, как и фонарь, и ржавые ворота. У спуска к реке Женя свернула на боковую тропинку и нырнула в заросли ракиты. Тонкие ветки хлестали нас по лицу, а недалеко справа плескалась река. Иногда темная вода проглядывала сквозь просветы в кустах.

Остановились мы внезапно. Женя опустилась на старую корягу – вывороченный с корнями из песчаной земли ствол дерева, почти незаметный в густых зарослях. Она держалась за колени и сопела носом, переводя дыхание.

– Это какая-то игра? – я упал рядом. Между нами лежал альбом, и ветер шевелил его листы.

– Я тоже сначала думала, что это игра.

Она на мгновение замерла, прислушиваясь. Но слышался только шум ветра и плеск воды. Где-то тут, по моим предположениям, должна была быть заводь и ржавый земснаряд в ее середине, но ничего подобного рядом не виднелось. Видимый берег был ровным, в воде играли блики солнца.

– Нет, Саша, это не игра.

Она сунула мне в руки мой альбом, словно заставляя поверить, что все вокруг – не сон.

– Где мы? – спросил я.

– На реке, где же еще.

– Зачем мы тут?

Женя усмехнулась.

– Мог бы сначала и спасибо сказать. Я тебя спасла.

– От кого? От моих родителей?

Женя покачала головой.

– Где твоя сестра, Саша?

– Ушла еще вчера.

– За хлебом. Наверное, стоит в очереди с моей мамой, – Женя взглянула на меня и фыркнула. Мне показалось, что ее губы дрожат.

– Нам нужно найти ее, пока не поздно.

Она поднялась с бревна и отряхнула шорты.

– А мама и папа?

– Нет никаких мамы и папы. Только я, ты и твоя сестра. Мне нужно было два дня, чтобы понять, что ты настоящий.

Она кивнула в сторону берега.

– Ты можешь пойти со мной или вернуться домой, поесть еще тухлого мяса с сухими огурцами и послушать истории про хлеб.

Не дожидаясь ответа, она пошла вперед, скрываясь все глубже в густой раките. Зелень вокруг казалась неестественно яркой, словно акварель, а наполненный запахами лета воздух одновременно прохладным и знойным. Где-то вдалеке слышалась сирена далекого поезда.

– Подожди, – я накинул куртку и пошел за ней.

Ира плохо спала. Почти каждую ночь плакала, хотя на вопросы не болит ли что отрицательно мотала головой. Поначалу это беспокоило всех, а но через пару дней ночные слезы списали на обычные детские капризы. Только Женя потихоньку перебралась с раскладушкой вниз и частенько трогала прохладный лоб малышки. Та ворочалась во сне и морщила личико. Иногда звала маму.

Силуэт мамы можно было видеть из окна. Она прохаживалась вдоль теплиц, заглядывая в каждую. В свете луны она казалась бледным призраком, обходящим свои владения. Очередной отказ поехать домой Женя получила в тот день, когда пропала мама.

«Ушла за хлебом», – коротко пояснил отец.

Два последующих дня Женя сидела на крыльце, обхватив руками колени, прислушиваясь к гудкам поезда вдалеке. Папа снова стал обычным и больше не чинил ржавый замок, раскладывая детали на кухонном столе, только когда речь заходила о маме, словно проваливался в себя и сидел часами с безразличным взглядом. А на третий день Женя услышала шум мотора в конце дороги.

– Вы приехали вовремя, иначе бы я просто сошла с ума.

Мы сидели на палубе земснаряда и грелись под полуденным солнцем. Сюда нам пришлось идти вдоль берега, несмотря на то что я обещал найти более короткий путь через заросли ракиты.

– Ты всегда казалась такой веселой, беззаботной.

Женя печально улыбнулась.

– Нельзя показывать, что ты о чем-то догадываешься. На всякий случай. К тому же я не была уверена, что вы настоящие.

– А как поняла?

– Ты слишком странный. Ненастоящий мальчишка, наверное, был бы слишком обычным. Любил бы футбол, спорт, стрельбу из лука.

Я улыбнулся.

– Тогда ты тоже самая настоящая.

Женя не ответила. Она разглядывала свое отражение в воде. Худое веснушчатое лицо с высокими скулами и узким шелушащимся от загара носом, тонкую шею, на которой болтался на тонкой веревочке гладкий камушек с неровным отверстием. Такие я любил находить на берегу моря. Друзья называли их «куриный бог» и очень ценили. Лучший экспонат был у Валеры – полупрозрачный и гладкий, с аккуратной дыркой почти посредине. Я подозревал, что он сам старательно проковырял ее гвоздем.

– Что будем делать? – тихо спросил я. Этот вопрос начал меня мучать сразу, едва я осознал, что больше не смогу вернуться домой.

– Все просто. Мы найдем твою сестру, мою маму и попробуем выбраться отсюда. Но для начала раздобудем немного еды и вещей.

Я кивнул. Неправильно было все это. Женя сидела возле меня, такая хрупкая и слабая, какой и должна быть девчонка, а я спрашивал у нее что нам делать дальше, словно хотел спрятаться за ее узкими плечиками. Это мне нужно было придумывать план, говорить, что все будет хорошо и утешать ее. Я поднял руку и неловко коснулся ее плеча. Она вздрогнула, потом вдруг улыбнулась и сжала мою руку.

– Все будет хорошо.

Ей я верил. Казалось, что во всем этом странном месте только она реальная и живая. Даже я казался сам себе каким-то призраком, вялым и совсем нестрашным.

– Где мы, как думаешь? – спросил я.

– В каком-то страшном месте. Сначала я думала, что это сон, но проснуться не получилось. Я спала, когда мы ехали сюда, а проснулась уже возле дачного домика. И все изменилось.

– Может инопланетяне нас забрали, – предположил я. – А что? Я читал о таком. Сидим сейчас где-нибудь под куполом на пятой планете Канопуса.

– Если с этого твоего Канопуса можно выбраться, то почему бы и нет. Но мы подумаем об этом потом. Сначала найдем твою сестру и мою маму.

Женя поднялась на ноги и положила мне на плечо мою летнюю куртку.

– Если искать, то наверху, в центре поселка. За несколько недель я обошла вдоль реки все, но не увидела никаких следов моей мамы. Тут и пропасть негде – река и берег.

– А электричка? – предположил я.

– Чтобы дойти до станции, нужно знать, где перейти реку вброд. А моя мама плавать не умеет.

– Сестра умеет, – сказал я. – Но в реку ни за что не полезет. Признает только бассейн и море.

Женя пожала плечами.

– В любом случае начнем с поселка. Может найдем этот несчастный хлебный магазин.

Я поднялся.

– Идем сейчас?

– Нет. Подожди меня здесь, мне нужно кое-что сделать.

– Хорошо.

Женя спрыгнула с борта в прозрачную воду и побрела к близкому берегу. Я ждал ее, бродя по палубе и пиная осколки стекол, пока не понял, что побежала она не по своим девичьим делам. Прошел, наверное, час, но ее все не было. Солнце раскалило палубу, дрожащий воздух поднимался от горячего металла вверх и в нем дрожали стволы деревьев на берегу, песчаная полоса за рекой и далекий силуэт мальчика, который брел по песку в своей бумажной шляпе.

Скрывшись за деревянной катушкой, я затаился и почти не дышал, словно с сотни метров меня можно было услышать. Еще пару дней назад незнакомый мальчишка на берегу не вызывал ничего, кроме любопытства. Сейчас почему-то мне было действительно страшно.

Я просидел, не двигаясь довольно долго. Иногда мне казалось, что я слышу близкие шаги и плеск в воде совсем рядом, и тогда я еще сильнее вжимался в шершавые доски, из которых была сколочена катушка для троса. По крайней мере тут была тень, и я старался не высовываться из нее. Женя в любом случае окликнула бы меня. Но она все не шла. Хотелось пить. И есть. Сейчас я согласился бы и на сухие огурцы.