Павел Шумил – Этот мир придуман не нами (страница 149)

— Ты, рыжая, не суетись. Сейчас разводящий подойдет, решит, что с тобой делать.

— Как — не суетиться? Мальчики, это Дворец! Здесь все должно сверкать и глаз радовать. Если кто из начальства лужу увидит, нам всем мало не покажется! Это Дворец, мальчики! — тараторю испуганно, воду в ведро собираю, у воинов под ногами путаюсь. Прониклись. Позволили даже ведро на кухню отнести, воду слить, осколки ваз выбросить. Правда, одного воина сопровождать послали. Почти закончила уборку, когда разводящий с четырьмя стражниками подоспел.

— Задержали ночную уборщицу, — четко доложил тот, что сопровождал меня на кухню. Я последний раз отжала тряпку в ведро и распрямилась.

— Что здесь делаешь? — рявкнул разводящий.

— Об ведро с водой споткнулась, опрокинула. А вообще, я ночные вазы разношу.

Схватил меня за руки, подвел к факелу, осмотрел ладошки. А ладошки такие, что самой за них стыдно. В мозолях да ссадинах, под когтями черно, словно я рабыня черной работы.

— Где ты вчера весь день пряталась?

— На антресолях спала. У меня выходной день был. Я перед этим две ночи и день работала, мне день отдыха дали. А сейчас, как заступила на смену, ни одного знакомого лица. Везде чужие ходят. Я ничего не понимаю, господин, — опять тараторю, невинные глазки делаю. Стражники весело фыркают, переглядываются.

— Ну ты и спать, рыжая! — добродушно усмехнулся разводящий. Чувствую, отправит в дровяной подвал. А мне в казематы надо. Похулиганить, что ли?

— Я сейчас, только ведро отнесу… — Выдернула из держателя на стене факел и бодро так потрусила к своей каморке. Поставила ведро, распахнула дверь, осветила комнату факелом и как завопила во всю силу легких:

— А-а-а! Убили!!! Убили!!!

Наверно, меня даже на третьем этаже услышали. Вопила, пока чья-то ладонь мне рот не закрыла. Тут двери захлопали, ругань началась. Разводящий разозлился, приказал меня в самый дальний угол казематов засунуть. Стражники схватили за локти, повели. Так и идем, я с факелом, они меня за локти держат. Бормочу что-то испуганно.

Первую охраняемую тяжелую дверь прошли, спустились на уровень подвала. Нам стражники решетку открыли. Немного прошли, нам еще решетку открыли. Спустились на этаж ниже. По этим коридорам я никогда не ходила. Нам еще два раза решетки открывали. Конвоиры слово в слово передали приказ — меня в самую дальнюю камеру. Тюремщик удивился, но возражать не стал. Не в его обычаях указы обсуждать. Выбрал ключ, повел за собой. Коридор широкий, темный, только три факела горят. А с обеих сторон двери камер с решетчатыми окошками.

Дошли до конца коридора. Это оказался не конец, а поворот направо. Я сразу поняла, где мы находимся — под левым крылом Дворца. Именно тут где-то тайный ход в одной из камер кончается.

Дошли до конца коридора. Тюремщик распахнул дверь камеры, проверил, как засов ходит, как дверца для миски с едой открывается, и пригласил меня заходить, располагаться. Я зашла, он факел у меня отобрал, воткнул в кольцо ближайшего держателя на стене. Захлопнул дверь, задвинул засов, лязгнул ключом в замке.

— Не скучай, рыжая. Завтра напомни, чтоб я одеяло занес, — и ушел вместе со стражниками. Дождалась, когда их шаги стихнут за поворотом.

Вот я и здесь! Первая часть плана выполнена. Осталась мелочь — найти Шурртха и улететь отсюда.

Сняла ошейник, достала фонарик, обе пилки — по железу и по дереву. Сначала хотела выпилить прутья решетки, но они толстые, пилить долго. Решила выпилить заслонку в окошке для миски. Заслонка — это брусок твердого дерева. Подсунула пилку под него, вперед-назад дергаю. Пилка по железу, но дерево тоже пилит. Только дерево очень твердое, дверь толстая, а держать пилку за один конец неудобно. Просунула пилку в вертикальную щель между досками, начала брусок пополам пилить. Хорошо пошло! Перепилила, половину бруска куда-то вбок вытолкнула. Вторую половину запор держит. Но я уже могу просунуть ладошку в дырку для миски. Теперь пришло время для пилки по дереву. Размотала волшебную нитку, колечки на ее концах на когти надела — и дергаю туда-сюда. Нитка дерево как сыр режет. Сначала дырку увеличила, чтоб рука по локоть проходида. Потом дверь пополам распилила. Нижняя половина на засов заперта, а верхняя безо всякого труда открывается. На одной петле болтается, того и гляди, отломится, на пол упадет.

Вылезла я из своей камеры, прикрыла дверь, вроде, как и было, побежала разыскивать камеру с тайным ходом. Нашла! Вторая после поворота. Ход открывается как и большинство остальных — нужно камень у пола, слева от двери, на ладонь в стену затолкать. Если в сапогах — можно сапогом пнуть. Но я босиком, поэтому двумя руками его в стенку вдавила. Проверила, как тайная дверь открывается, оставила приоткрытой. Чтоб не захлопнулась, щепку вбила. После этого словно крылья за спиной выросли. Страх исчез, какая-то злая радость появилась. Выглянула из-за угла — тюремщик себе спальное место устроил и спит, наверное. Но до него далеко, и между нами решетка. А пока он решетку отпирает, я услышу и спрячусь. Поэтому могу никого не бояться.

Скребусь в первую от поворота камеру.

— Шурр, ты где? Отзовись…

— Нету здесь такого. Еду принесла?

— Нет, мне велено Шурртха отыскать, — и перехожу к следующей камере. На пятой или шестой неожиданно слышу:

— Миу?! Как ты сюда попала?

— Дядя Трруд? Я Шурра ищу.

— Я видел, его дальше по коридору вели.

Протолкнула в щель между досками колечко пилы по дереву, объяснила, что с ним делать, и мы в долю стражи отпилили нижнюю половину двери. Из камеры на четвереньках вылез дядя Трруд и сжал меня в объятиях.

— Доченька моя! Опять озоруешь?

За ним вылезли три высоких дворцовых чиновника. Одному я велела встать на углу и следить, не проснулся ли тюремщик. Чиновник хотел что-то возразить, но дядя Трруд приказал ему:

— Выполняй!

А мы вчетвером быстро нашли Шурра. И так же быстро освободили. Он тоже сидел в камере не один, а с тремя чиновниками.

— Дядя Трруд, ты маму не видел?

— Нет, моя милая. Как меня сзади по голове стукнули, так очнулся уже здесь. А что с Владыкой?

— Ранен. Линда спрятала его в надежном месте. С ним дворцовый лекарь.

— А ты что здесь делаешь?

— Мне велено вытащить отсюда Шурра. Скоро сюда подойдут восьмой и десятый легионы, должен же кто-то ими командовать.

— Как ты сюда попала, рыжая?

— Много лет назад Владыка показал мне несколько тайных ходов. Вот и…

— Владыка мудр, — нервно фыркнул кто-то. — Но как ты выведешь нас из Дворца?

— По воздуху, господин. Нас ждут два байка. За четыре полета мы с Пурртом вывезем вас в безопасное место. Там я позову подмогу, и к утру вы будете у нас в оазисе.

— Правильно. А завтра ночью… — с энтузиазмом начал Шурр, но получил кулаком в живот. — Вывезем отсюда всех остальных, — громко и обиженно закончил он. Но явно не тем, что хотел сказать.

— Рыжая! Эй, рыжая! — позвал меня кто-то. Очень знакомый голос. — Рыжая!

Подошла… Звездочки рассветные! Сам глава Службы закона и порядка! Распростерлась перед дверью его камеры в позе глубокого уважения.

— Кончай дурить, рыжая! Можешь дверь открыть?

Достала пилку, размотала, просунула один конец в камеру. Распилили пополам еще одну дверь. Пилилась дверь плохо. То ли дерево особо твердое попалось, то ли нитка затупилась. Ничего, у меня в байке еще ошейники с пилками есть. А если резак принести, то вообще проблем не будет. Но резак лучше никому не показывать.

— Господа, нам пора уходить. Ночь скоро кончится.

Тут, к моему счастью, командование на себя взял дядя Трруд. Ему никто не посмел возражать. Построил всех в цепочку, приказал каждому взяться за пояс впереди идущего. А мне гениальная мысль в голову пришла. Отдала пилки воину из камеры напротив той, в которой Шурртх сидел. И щель для миски открыла, чтоб ему удобнее было дверь пилить.

— Миу, ты, вроде, куда-то спешила, — ехидничает Шурр. Достала фонарик и повела цепочку в тайный ход. Потом сбегала, закрыла дверь, и вновь возглавила цепочку. Шла медленно, предупреждала о каждой лестнице. Но не прошло и четверти стражи, как мы все были на уровне чердака. Я осторожно выглянула и позвала Пуррта. Он тут же оказался рядом. Даже напугал.

— Ты одна?

— Нет. План изменился, со мной Шурр, Трруд и еще десять господ.

— Миу, ты с железного дома вниз головой упала! Скажи им, чтоб не выходили из тайного хода. Здесь гости только что были.

— Они тебя видели?

— Нет. Но на крышу вылезли пятеро, а вернулись трое. Сейчас, наверно, целая толпа набежит. Это хорошая новость.

— А есть еще и плохая?

— Есть. Звонил Бугорр. Оазис окружили солдаты девятого легиона. Никого не трогают, в палатки не лезут, но расспрашивают любого, кто из палатки выходит.

— Балбес! Твою звонилку могли услышать!

— Могли. Но в этот раз пронесло. Теперь я ее выключил. Да, те, кто окружили оазис, разговаривали по звонилке со стратегами девятого легиона.

— Как ты узнал?

— Я же по планшетке за стратегами следил. Стратег, окруживший оазис, рассказал, что железный дом стоит на своем месте. Перед ним два фонтана, все по описанию, ошибки быть не может. Но иноземцев он не наблюдает. И получил приказ с рабами поступать по обстоятельствам, но иноземцев не злить. Шерстинки с них сдувать.

Затолкала Пуррта в тайный ход, повесила фонарик под потолком и устроила военный совет. В оазис возвращаться нельзя. Чиновников лучше всего переправить в лагерь восьмого легиона. Но это далеко, чиновников много, а байков мало.