Павел Шубин – Собрание сочинений. Том II. Стихотворения, напечатанные в периодике и найденные в архивах; заметки, статьи (страница 4)

Всё вышесказанное позволяет полагать, что Шубин мог посетить довоенный Владивосток – например (судя по датировке «Эскиза» и ряду других моментов), в 1932 году, 18-летним юношей, когда поэт будто бы бродяжничал. Что-то запомнилось и отразилось точно, что-то перепуталось в памяти и потом причудливо преломилось как в довоенных, так и в послевоенных стихах, в которых Шубин будет раз за разом возвращаться к впечатлившим его образам.

«…В Артурской кровавой купели была наша месть крещена»

На сопках Маньчжурии – сорок лет спустя

Дальше была война, которая для военкора Шубина не закончилась 9 мая. Попав на 1-й Дальневосточный фронт, он демобилизовался только в конце 1945 года.

Советский Союз вступил в войну с Японией по соглашению с союзниками 9 августа 1945 года. В разгроме Квантунской группировки, стоявшей в Маньчжурии, участвовали три фронта – 1-й и 2-й Дальневосточные и Забайкальский, вошедшие в Китай с разных сторон. Только на суше театр военных действий этой трёхнедельной кампании с долгой предысторией и далеко идущими последствиями занял полтора миллиона квадратных километров – больше, чем площадь Германии, Италии и Японии вместе взятых. Протяжённость границы, вдоль которой развёртывались советские войска, составляла 5000 километров. Не имели прецедентов скрытая переброска войск из Европы, марш Забайкальского фронта через пустыню Гоби и хребет Большой Хинган, прорыв 1-го Дальневосточного через мощнейшие укрепрайоны.

Павел Шубин – один из немногих литераторов, описавших эту войну. В том же ряду – военкор Георгий Марков, который работал в газете «На боевом посту» Забайкальского фронта и написал повесть «Орлы над Хинганом» (впоследствии стал дважды Героем Соцтруда, возглавил Союз писателей СССР). Принял участие в разгроме японцев в Маньчжурии поэт Юрий Левитанский. Также среди ветеранов восточной кампании 1945 года – смершевцы Владимир Богомолов (он коснулся этой темы в романе «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…») и Михаил Анчаров, автор повести «Этот синий апрель…». Сценарист, первый советский бард Анчаров служил в военной контрразведке переводчиком-китаистом там же, где Шубин, – на 1-м Дальневосточном, наступавшем со стороны Приморья.

Похоже, Шубин попал именно на этот фронт не случайно. Ранее он служил на Волховском фронте, которым командовал генерал Кирилл Мерецков, а членом Военного совета состоял генерал Терентий Штыков. Именно Мерецков и Штыков подписали приказ о награждении Шубина орденом Отечественной войны (тем же приказом ордена Красной Звезды удостоен коллега Шубина – спецкор «Фронтовой правды» майор Александр Чаковский, будущий редактор «Иностранной литературы» и «Литературной газеты», Герой Соцтруда). Впоследствии Мерецков, уже маршал, возглавил 1-й Дальневосточный фронт, членом Военного совета был опять же Штыков (после войны он станет первым послом СССР в КНДР, де-факто – архитектором северокорейской государственности). Их фамилии значатся и под приказом о награждении Шубина – уже за маньчжурскую кампанию – орденом Красной Звезды. Мерецков и Штыков ценили фронтового поэта и потому взяли его с собой в Маньчжурию? Или же, скорее, тут постарался генерал Константин Калашников, возглавлявший политуправления Волховского, Карельского, а впоследствии 1-го Дальневосточного фронтов, много внимания уделявший печати, привлекавший к работе ярких журналистов и литераторов?

Из характеристики, подписанной заместителем редактора газеты «Сталинский воин» майором Александром Литвиновым 20 ноября 1945 года: «Весной 1945 г. т. ШУБИН был переведён в газету I-го Дальневосточного фронта Сталинский воин, где работал до момента демобилизации в должности фронтового поэта. С самого начала войны против Японии тов. ШУБИН находился в действующих частях и участвовал в боях с японцами под Хобеем, Муданьцзяном, Дуннином и Харбином… Поэт ШУБИН – исключительно добросовестный и талантливый работник, весьма оперативный и трудолюбивый; исполнительный и смелый солдат».

В «Песне 1-го Дальневосточного фронта» Шубин приводит ряд топонимов, очевидно соответствующих боевому пути соединения:

…Мы в огне, в дыму сердитом Бились насмерть в темноте На Верблюде знаменитом, На Горбатой высоте. Наша русская лавина Шла средь сопок и долин От Мулина до Харбина, От Хобея на Гирин.

Сопки Верблюд и Горбатую японцы превратили в узлы обороны, их брали с боем. Уезд Мулин ныне входит в городской округ Муданьцзян. Гирин – город в одноимённой китайской провинции, сейчас его чаще называют Цзилинь.

В стихотворениях «Солдат» (1945) и «Надпись на книге» (1946) Шубин рисует гигантскую карту сражений Второй мировой войны – от норвежского Киркенеса до китайского Харбина, куда поэт входил с бойцами 1-го Дальневосточного.

Харбин был восточным центром русской белой эмиграции. Его и основали в 1898 году русские как столицу строившейся КВЖД – Китайско-Восточной железной дороги, связавшей Забайкалье и Приморье напрямую. Здесь и до, и после революции выходили русские журналы, действовали православные храмы, русские гимназии. Харбин даже в 1945 году напоминал дореволюционный русский город. «По улицам катили пролётки с извозчиками в поддёвках и высоких цилиндрах, пробегали стайки девочек-гимназисток, степенно шагали бородатые студенты в мундирах и фуражках со значками политехнического института», – таким город запомнил генерал Афанасий Белобородов. Вторая жена Шубина Галина Аграновская вспоминала: из Харбина он привёз книги Гумилёва, Ходасевича, Белого. Торговый дом Ивана Чурина, штамп которого стоял на шубинском экземпляре сборника Гумилёва, существует до сих пор – теперь это универмаг «Чулинь». В 1945 году в Харбине за сотрудничество с Японской военной миссией и членство во Всероссийской фашистской партии арестовали бывшего колчаковского офицера поэта Арсения Несмелова; в декабре того же года он умер в приморском Гродеково в пересыльной тюрьме.

Судя по подписям под разными стихотворениями, Шубин в 1945 году также побывал в Порт-Артуре, Владивостоке, Ворошилове (Уссурийске), приморской Покровке.

Одна из загадок шубинской биографии заключается в том, почему и как он из офицера превратился в солдата. Согласно размещённым на сайте «Подвиг народа» приказам о награждениях, в 1943 году Шубин – интендант 2-го ранга (соответствует майору), в 1944-м – майор административной службы. В 1945 году в Маньчжурии он вдруг становится красноармейцем, то есть рядовым, что подтверждается приказом о награждении (другие военкоры, указанные в нём, носят офицерские звания), цитировавшейся характеристикой и снимком, где Шубин запечатлён у строения китайского вида в солдатских погонах.

Тогда же, в 1945 году, политуправление 1-го Дальневосточного фронта выпустило сборник Шубина «Герои нашего фронта». В него вошли стихи, написанные с 9 августа по 3 сентября 1945 года. Из предисловия: «…В дни нашего наступления стихотворения Шубина о героях печатались в газете “Сталинский воин” и с большим интересом читались в частях и подразделениях нашего фронта. Призывное слово поэта глубоко волновало наших бойцов, звало их на новые ратные подвиги».

По итогам войны с Японией 1904–1905 годов Россия потеряла южный Сахалин, Порт-Артур, Дальний. В 1918–1922 годах Япония держала на Дальнем Востоке войска, не скрывая планов отторжения этой земли от ввергнутой в смуту России. Затем были Хасан, Халхин-Гол и, наконец, – маньчжурский блицкриг маршала Василевского, свидетелем и участником которого стал Павел Шубин. Не случайно в стихах 1945 года он называет Сергея Лазо – бессарабского дворянина, вождя приморских партизан, которого в 1920 году схватили японцы и передали белым, а те сожгли Лазо и его соратников – большевиков Алексея Луцкого и Всеволода Сибирцева (кузена Александра Фадеева) – в паровозной топке. Поэт вновь вспоминает Хасан – бои за сопку Заозёрную:

…Расстрелов свинцовые зёрна Не сгибли в горячей пыли, На жёсткой земле Заозёрной Победой они проросли…

В 1945 году Сталин не просто сокрушил японскую армию как союзницу гитлеровской, оказав помощь американским союзникам и вступившись за истекающий кровью Китай. Он осознанно брал реванш за Цусиму, «Варяг», Мукден и Порт-Артур, куда 40 лет спустя снова пришёл русский солдат – пусть всего на десятилетие (в 1955-м Порт-Артур передали уже красному и ещё дружественному Китаю). Вот и Шубин прямо соотносит 1905 и 1945 годы, рассматривая царскую Россию и СССР, беды и победы своей Родины в едином контексте, утверждая преемственность красноармейцев и краснофлотцев по отношению к солдатам и матросам Русской императорской армии. Словно обозревая всю дискретную полувековую войну между Японией и Россией, поэт констатирует:

…В артурской кровавой купели Была наша месть крещена.

И вот уже восстают из мёртвых матросы Цусимы, а Лазо «горит, не сгорая» – и встречает победный день…

В те же дни Шубин написал текст к знаменитому вальсу капельмейстера 214-го резервного Мокшанского пехотного полка Ильи Шатрова «На сопках Маньчжурии»:

Меркнет костёр, Сопки покрыл туман. Нежные звуки старого вальса Нежно ведёт баян…

В начале 1905 года 214-й полк попал в окружение между Мукденом и Ляояном. Командир – полковник Пётр Побыванец – дал приказ на прорыв: «Знамя и оркестр – вперёд!» Шатров приказал играть марш и повёл оркестр за знаменем… Из 4000 человек в живых после прорыва осталось 700, погиб командир, из оркестра уцелели семеро музыкантов. Вскоре Шатров, награждённый орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами, написал вальс «Мокшанский полк на сопках Маньчжурии». Его впервые исполнил духовой оркестр в Самаре в 1908 году. Есть несколько текстов на музыку Шатрова, первый принадлежит поэту Скитальцу (Степану Петрову); сочинив свой вариант, Шубин вновь закольцевал трагедию Цусимы и Мукдена с военным и политическим триумфом Советского Союза в Маньчжурии. «В Харбине выступал наш фронтовой ансамбль песни и пляски… Зрители вставали, бурно аплодировали, у многих на глазах были слезы. Немало номеров вызывали на бис, особенно песни “Священная война”, “Гибель «Варяга»”, “Плещут холодные волны…”. Очень хорошо приняли песню, написанную нашим поэтом Павлом Шубиным на мотив старого вальса “На сопках Маньчжурии”», – вспоминал Константин Калашников.