Павел Шубин – Собрание сочинений. Том I. Поэтические сборники (страница 3)
Но он не сорвался, хотя с какой-то минуты почувствовал неладное, и спускаться ему было, пожалуй, даже страшней, чем забираться.
Ожидания оправдались: дома отец его нещадно выпорол, что, вообще говоря, в доме Шубиных практиковалось нечасто.
В те же шесть лет он самовольно, на попутной подводе, что твой Ломоносов, сбежал учиться. В неблизкое, но той же губернии село Никольское, где школьными преподавателями трудились сёстры.
Мальчишку вернули домой, но он упёрся: отпустите учиться, а то опять убегу.
Отец махнул рукой: ладно, мол, учись, раз ты такой настырный.
В школе стали проверять, а он программу первого класса уже знает назубок.
Так младший Шубин пошёл сразу во второй класс школы. В шесть лет!
Учился там с 1920 по 1924 год.
Одноклассница вспоминала: «
То есть весь класс был его на два-три года старше, но Шубин всё равно был первым учеником по всем предметам.
Далее из воспоминаний одноклассницы: «
Вообще его могли бы обижать, такого мелкого, и к тому же – вечно читающего книжки. Однако ничего такого одноклассники не припоминают.
Объяснение тому на самом деле простое: он был не только самый умный в классе, но и самый сильный.
Из начальной Павел был переведён в среднюю семилетнюю школу в город Орёл, это 170 километров от села Чернава. Совсем далеко от дома! Выживал теперь самостоятельно. Родители навещали редко. Домой – только на каникулы.
Вспоминают: на любых спортивных соревнованиях он – в числе лучших, если не лучший. Тогда были в моде физкультурные пирамиды – он неизменно в центре, а не на самом верху, потому что у этого ещё мелкого пацана – железные руки.
Рассказывают соседи: «
На реке лежал тот самый камень, который и взрослые парни не могли сдвинуть. Павла засмеяли.
Утром огромный камень лежал возле дома братьев Чичуриных. Как этот камень туда попал – бог весть.
В городки и в крокет он играл тоже лучше всех ребят на селе.
Периодически встречаются упоминания, что в юности поэт беспризорничал. Легенду эту он запустил сам, и кто-то принял стихотворную шубинскую мифологию на веру.
Впрочем, настоящих малолетних бродяг он повидал немало – это было в те годы неизбежным. Само его детство совпало с лавинообразным ростом беспризорности, охватившей Россию после Первой мировой и Гражданской войн, а также после эпидемии голода 1921–1922 годов, случившейся на территории по меньшей мере 30 губерний с населением до 90 миллионов человек. На первые десять лет жизни Шубина пришлись две страшные войны и один мор. Отсюда в стихах:
Всё это было социальной географией его детства и самостоятельного проживания в Орле в пору ученичества: явно драматизируя, он всё равно не слишком выдумывал. Даже если описанное коснулось его не в полной мере, это происходило рядом, вокруг.
Как минимум в форме коротких побегов и мальчишеских, лихой компанией, загулов на несколько дней он подобный опыт имел. Для чуткого и внимательного сердца будущего поэта подобных впечатлений оказалось достаточно.
И отмечаемая современниками дерзостная смелость Шубина, и даже, быть может, склонность его к розыгрышам – наследство тех лет.
Строго говоря, жизненная реальность перечисленных в этих стихах атрибутов детства спорна: всё-таки общежитие при школе – не детдом. Но здесь можно сослаться на то, что слова эти произносит лирический герой, который не обязан быть идентичен автору.
Говоря о малой родине, Шубин будет в своих стихах упоминать в первую очередь Орёл.