Павел Шлапаков – ПОВЕСТИ НЕЧИСТОЙ СИЛЫ (страница 23)

Случилось это около шести лет назад, когда он учился в пятом классе. В тот день учёба не задалась – получил тройку по математике и русскому, а на физкультуре чуть не подрался с одноклассником; отличное настроение, что было с утра, улетучилось. Он шёл с учёбы, глядя под ноги и приготавливаясь к речи мамы о «зависимости от компьютера», которая закончится как обычно: «Чтобы в течение недели исправил оценки, иначе будешь сидеть дома без своих гаджетов».

Чтобы добраться до дома (или наоборот, в школу), предстояло пересечь железную дорогу, что разделяла деревню на две равные части. От пешеходного перехода Денис мог идти двумя путями: по улице или вдоль путей, где через некоторое расстояние нужно сойти на пустырь, пройти сквозь него до переулка, а потом по той же улице недалеко и до дома. Так как настроение было хуже некуда, желания общаться с кем-нибудь, кто мог на ней повстречаться, не было совершенно, поэтому Денис решил пойти по пустырю.

Прошёл вдоль путей. Ещё у спуска увидел группу пацанов, что стояли кругом. Денис выругался – встречи не избежал, но и обратно идти глупо.

Они что-то кричали. Подойдя поближе, Денис различил слова:

– Задай ему!

– Будешь знать, жирдяй!

– Бей его, бей!

– Плакса, плакса!

Подошёл вплотную и поднялся на цыпочки, тем самым заглянув в образованную «арену». Один пацан лежал; его лицо было перемазано грязью, из носа и губы текла кровь. Второй стоял над ним, поставил ногу на грудь. Стоявшим оказался Влад Лаврентьев (по вселенскому совпадению, тот самый одноклассник, спор с которым чуть ли не дорос до драки на уроке физкультуры). Денис выругался и похлопал по плечу стоящего перед ним. Им оказался Юрка, его сосед.

– Что здесь происходит?

– Владик учит жизни жирдяя!

Местная шпана очень хорошо знала Влада, знала и боялась – скажи хоть слово, что будет тому не по нраву, получишь в нос, по зубам, в печёнку или между ног. Не боялись его разве что старшие – с ними он был на короткой ноге, что, правда, не спасало от стычек, причиной которых становился задиристый язык Лаврентьева, но тогда на его защиту вставал старший брат. Остальные же старались с ним сдружиться, хотя бы ради того, чтобы не иметь с ним разногласий.

Но только Денис и некоторые из его приятелей прекрасно осознавали, как Лаврентьев получил такую популярность – жертвами в основном становились уступающие ему по силе. Они-то после стычки и разглашали всем о его крутости. С равными тот не вздорил и, судя по поведению, старался заминать конфликты ещё до их начала.

Оба терпеть друг друга не могли. Стычки, такие как в тот день в спортзале, случались нечасто, так как в остальное время от уроков, на которых приходилось усмирять пыл, они старались не пересекаться и при случайных встречах не говорить ни слова. Но стычки ничего серьёзного не представляли: они только перекидывались едкими словечками, что редко переходило до роспуска рук. Но не сегодня – пора пошатнуть тот пьедестал, что возвели пострадавшие от его рук; и чувствовал Денис, что кулаки чистыми не останутся.

Он скинул портфель, протиснулся сквозь кольцо зрителей. Громкость голосов уменьшилась, когда он вышел в «арену», и наступила тишина, когда оттолкнул Лаврентьева. Тот оступился и упал на спину, громко охнув, – никто из пацанов не попытался его удержать, – но тут же поднялся и ненавистно вытаращился на Дениса, точно так же как спустя шесть лет будет смотреть Володя Кравченко. Денис присел возле «жирдяя». Тот открыл глаза, в которых отчётливо виделись надежда и мольба о помощи.

– Ты как?

Парнишка не успел и рот открыть, как заговорил Лаврентьев:

– Ты чё, охренел, рыжик?!

Денис метнул в него взгляд – это прозвище, «рыжик», его раздражало, тянуло плеваться.

– Да это ты тут палку перегинаешь. – Он встал. – Он младше тебя года на два!

– И чё? Он меня обозвал…

– После того, как ты назвал его жирдяем? Или плаксой? Или как вы его ещё называете? – обратился к парням. Некоторые застыдились – опускали головы или глаза, когда Денис смотрел на них, – другие, видимо, поддерживали происходящее, раз с вызовом встречались взглядом.

Лаврентьев начал сопеть и сжимать-разжимать кулаки.

– Не твоё дело, рыжик! Иди куда шёл, пока…

– Пока что? Брата старшего не позвал? Ты же только можешь поднимать руку на тех, кто младше и слабее, а как только появляется противник по размеру, так сразу же хвост поджимаешь!

– Я тебе сейчас в морду дам!

– Попробуй.

Лаврентьев издал звук, похожий на кряк утки, и кинулся с явным намерением ударить с ноги в живот – после этого дерущийся с ним загибается, и ему остаётся только избить того в своё изощрённое удовольствие. Но Денис хорошо знал это: так Лаврентьев начинает любую драку, – посему отступил на шаг, схватил ногу, рывком потянул на себя и вскинул локоть на уровень лица – вспомнил, как делался такой выпад в каком-то фильме. Наверное, с Ван Даммом. Получилось так, что Лаврентьев проскользил к нему, и локоть пришёлся прямо по носу. Тот накрыл его ладонью и отошёл обратно; парни одномоментно охнули и замолчали. Слышались лишь всхлипы «жирдяя», отползшего в сторону, и хлюпающее дыхание Лаврентьева. Он отнял руку – кровь запачкала ладонь и тонкой струйкой побежала к подбородку, – встал в стойку и начал ходить вправо-влево. Денис не сдвинулся с места.

– Ты уже всё или ещё что-то придумаешь?

Тот сплюнул ему под ноги. Денис, чувствуя, что ситуация под контролем, позволил себе усмехнуться и поманить его пальцем.

Лаврентьев нанёс широкий удар, полностью вытянутой рукой. Денис нырнул под него и, оказавшись за спиной, толкнул всем корпусом и пнул по ногам, тем самым уронив Лаврентьева; встал коленом на спину, схватил локоть и начал заламывать. Тот вскричал, замахал другой рукой, забрыкал. Значительная часть толпы в этот момент разбежалась, «арена» распалась. Он заводил руку всё выше, Лаврентьев кричал всё громче. Денис остановился, понимая, что дальше не избежать вывиха, и держал в таком положении, пока тот не зарыдал в голос и в панике не заверещал:

– Отпусти! Сломаешь! Отпусти, отпусти-и-и!

По щекам покатились слёзы. Денису этого было достаточно – «Что, раньше не получал ничего серьёзнее хлопка по руке?» – и он отступил на шаг и оглядел оставшихся. Все с удивлением переводили взгляд с него на Лаврентьева.

– Идите отсюда! Здесь больше не на что смотреть.

Все последовали совету и разошлись, постоянно оглядываясь. Лаврентьев поднялся на колени и схватился за плечо. Поднял заплаканное, грязное лицо и уставился на него взглядом, полным лютой ненависти.

– Тебе хана! – прошипел с натугой, после чего встал, собрал здоровой рукой вещи и поковылял прочь.

Денис смотрел вслед, пока тот не скрылся в переулке, потом подошёл к парнишке, который до сих пор не встал.

– Как ты?

– Плохо.

Достал из рюкзака салфетки и подал ему. Тот дрожащими руками вытер лицо.

– Напомни, как тебя зовут?

– Гена Симонов.

– Хорошо, Гена, из-за чего это всё началось?

– Он и ещё несколько его пацанов выцепили меня здесь, начали смеяться, что я жирный, гомик и всё такое, а я возьми да ляпни, что он на гомика похож больше, смазливый такой, точно один из этих. Вот и поплатился.

– М-да, язык иногда стоит держать за зубами. Но теперь всё хорошо.

– Ага, конечно. По-любому они меня выловят по пути домой и дадут добавки.

– Тогда давай я тебя провожу.

Гена уставился на него.

– Зачем?

– Прослежу, чтобы всё хорошо было.

– Ну, не знаю… Как это поймут другие?..

– А что тут такого? Просто друзья не хотят расходиться после занятий.

После слова «друзья» лицо Гены стало недоверчивым, но глаза заблистали.

– А разве мы друзья?

– Ну, поговорим, а там поймём. Давай помогу.

Они вместе собрали вещи Гены и отправились в путь.

– Вот только мама разволнуется, что я весь в синяках.

– Ничего страшного. – Денис похлопал его по плечу. – Скажи, что защищал девчонку от толпы хулиганов. Мамам такие рассказы нравятся…

Денис прихлопнул комара, который прокусил кожу на шее.

Прямо-таки сцена из дешёвого подросткового фильма, усмехнулся он. Воспоминания вызывали улыбку.

Он довёл Гену практически до дома – остановился в сотне метров и ждал, пока его новый друг не зайдёт за ворота. Вначале он не верил, что они найдут общий язык, посчитав Симонова одним из тех зануд, которые встречаются в каждой школе: несущих всякий непонятный бред, считающих учёбу главным занятием жизни и дни напролёт проводящих за компьютером или умными книжками. Но ничего подобного в Гене не было. После того дня они сдружились.

(Также после драки Денис заработал некоторый авторитет среди школьников. Лаврентьева бояться не перестали, но он больше не считался какой-то величиной среди школьников.)

Володя появился позже – через два года он впервые приехал в деревню на лето; дом, в котором раньше жила бабушка Володи, стал для семьи Кравченко дачей. Встретившись вечером на волейболе (деревенская молодёжь каждое лето проводила вечера с мячом), они заобщались и закрепили приятельские отношения за несколько следующих похожих вечеров. Вскоре познакомил с Геной. Они вроде бы сдружились, но Денис ощущал между ними какое-то напряжение, достигшее сегодня пика.

Да, Денису было жалко Гену, но жалость (и презрение к Лаврентьеву) только заставила его встать на защиту, а после и проводить до дома, тогда как продолжить общение он решил по собственной инициативе.