Павел Шлапаков – ПОВЕСТИ НЕЧИСТОЙ СИЛЫ (страница 19)
Голова начала понемногу опускаться.
Подбородок лёг на грудь.
Послышалось, будто из воды что-то всплыло. Гена услышал это, но не обратил внимания; он почти уснул. Одна мысль кружилась в голове:
Внезапно звуки природы и громовое скандирование мысли прервало пение – сладкий женский голосок полностью выбросил из Гены сонливость.
– Ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-лэ-ла-ла-ла-ла!
Он вскинул голову и посмотрел в сторону озера.
В воде по пояс стояла девушка в белом сарафане с густыми русыми волосами, что спадали на плечи и закрывали вырез груди, выделяющейся из-под одеяния. Изумрудные глаза ярко блистали в темноте. Венок из красных, синих и фиолетовых цветов украшал голову. Кожа чересчур уж бледна, но это только украшало девушку.
Какое очарование! Гена не мог отвести взгляда от сияющих глаз. Открыл рот, но не смог выдавить и звука. Сердце учащённо застучало, грудь распирал жар.
Он понял, что с одного взгляда влюбился в эту красавицу.
Но теперь другая мысль крутилась в голове, отнюдь не позитивная.
Действительно, очертания лица были знакомыми, но Гена никак не мог вспомнить, кто она такая.
Девушка перешла на слова:
– В море ветер, в море бури,
В море воют ураганы,
В синем море тонут лодки
И большие корабли.
Корабли на дно уходят
С якорями, с парусами,
На морской песок роняя
Золотые сундуки.
Золотые сундуки.
Гена покачивался под песню, наслаждаясь сладким голоском. На лице растянулась мечтательная улыбка, глаза не упускали из вида прекрасную девушку. Последние строчки промычал с ней, так как помнил эту песню – их класс пел её на каком-то мероприятии.
Красавица спела ещё один куплет и перешла на мелодию, улыбаясь подобно Мэрилин Монро (даже ещё обворожительнее), и поманила его пальчиком.
Гена поднялся, сбросил футболку, не заметив, что та упала на угли, и уже собирался стянуть шорты, но почувствовал, как в них что-то упирается. Он не мог этого увидеть из-за живота, но прекрасно осознавал, что это его «хозяйство» от одного вида красавицы приготовилось к действию.
Он чувствовал, как заливается краской; если эта девушка – мираж или сон, его грязное воображение на следующее же утро испошлит воспоминание о ней. Стыд стал ещё омерзительнее, когда она опустила туда взгляд и усмехнулась, что придало уму трезвости. Гена оглянулся на палатки, осмысливая варианты, кто она, откуда появилась и почему себя так странно ведёт.
Он передумал, когда обернулся и заглянул ей в глаза, и направился к ней. Как только подошёл к водной границе, девушка отплыла; движения плавные, почти бесшумные. Ступил в воду – отплыла вновь; зашёл по колено – ещё дальше; по пояс – пустилась вплавь.
Лодка! – мигом подумал Гена и вышел на землю. Проходя мимо палатки Володи, отметил, что характерные звуки шпили-вили прервались.
Открыл багажник. Лодка с насосом лежала вплотную к сиденью. Путь к ней преграждали две оставшиеся упаковки пива. Ту, что со стеклянными бутылками, пододвинул к краю, подобрал валявшуюся в углу отвёртку, проделал дыру, вытащил бутылку, открыл и сделал пару глотков – это так, чтобы поднабраться сил и снять напряжение; до этого момента он и не замечал, как сильно дрожали рук.
Тут прямо над автомобилем громко крякнула утка. От неожиданности Гена подпрыгнул, ударившись о крышу затылком, и рывком развернулся – показалось, что это вскричал Володя. Бутылка выскользнула и упала в траву. Он не придал тому значения – значение имело то, что его сейчас будет бить Володя…
Но Володи не было; ночь всё так же спокойна.
Гена медленно выдохнул и приложил руку к груди, под которой бешено колотилось сердце. Отдышавшись, вернулся к делу: отодвинул вторую упаковку и вытащил лодку с насосом.
Свистящие звуки при накачивании разносились по округе – достаточно громкие, чтобы разбудить трезвых, но не пьяных, как успокаивал себя Гена, хотя до конца боялся, что сейчас откроется одна из палаток и прозвучит вопрос: «Что это за шум?»; их пение не разбудило, так что стоит ли вообще переживать?
Закончив, немного отдышался, подобрал лодку и направился к озеру. Между палаток проходил на цыпочках; из Володиной доносилось сопение Алёны и похрапывание Володи, из Денисовой – всё тот же раздражающий храп.
Красавица наблюдала за ним, легко держась на поверхности. Когда приблизился, поманила пальчиком. Так и хотелось броситься к ней; возбуждение с новой силой прокатывалось по телу. Опустил лодку на воду и только в этот момент понял, что совсем забыл про вёсла; любовь, что ли, ударила в голову? Он в спешке пошёл обратно.
Вёсла лежали прямо за лодкой. А он и не обратил внимания… Взяв их, устремился к озеру, предвкушая, что его ждёт чудесная ночь, может даже лучшая в его жизни.
Девушка держалась на носу лодки, опустив голову на руки, и с любовью смотрела на Гену, который при приближении шёл всё медленнее. Он почти узнал её, ответ уже вырисовывался на уме, главное лучше всмотреться…
– Догони меня, дружок, – пропела она и отплыла.
Гена сел в лодку, на секунду испугавшись, что та под его весом потонет, закрепил вёсла и, сев к носу спиной, погрёб. Она весело хихикнула и поплыла вперёд.
Как бы усердно он ни грёб, старательно увеличивая скорость, расстояние между ними не сокращалось. Кажется, даже наоборот, увеличивалось – в то время, как он был метрах в ста от берега, их разделяло примерно столько же. Она что, олимпийская чемпионка по плаванью? Через ещё один десяток метров сил не осталось, и Гена сдался: бросил вёсла, выругался и закрыл лицо руками. В этот момент создалось ощущение, будто что-то ушло из головы, что-то наподобие тумана, мешающего здраво размышлять. Он задумался.
Размышления прервал всплеск; лодка накренилась вправо. Гена убрал руки – девушка облокотилась о борт. Когда посмотрел в глаза, туман вернулся. Он бросил всякие размышления и пересел на середину лодки, поближе к возлюбленной.
Она приложила ладошку к его щеке и стала приподниматься, поднося личико. Она хочет его поцеловать! Да, это случиться!
– Любимая…
И в момент, когда губы почти соприкоснулись, Гена её узнал. Ужас охватил его с головы до ног, но он осмелился назвать её по имени…
Зрачки девушки запылали алым. Она обнажила зубы, прежде белоснежные и ровные, теперь акульи, невероятно острые на вид, и страшно заверещала. Гена не успел что-либо предпринять, только подумал о немедленном побеге, как тварь вцепилась в щеку и одним махом разодрала её в клочья. Он вскричал, откинулся на другой борт и, когда та попыталась залезть за ним, тяня руки с длинными когтями, выкинул ногу и сбросил её, попав пяткой в лоб; поднялся на колени, взял весло и с разворота ударил по голове, когда та поднялась обратно. Тварь скрылась под водой.
Он сел на прежнее место и начал интенсивно грести к берегу, озираясь по сторонам, готовясь к защите с любой стороны; дикий страх глушил боль, выброс адреналина придал сил, каких у него раньше никогда не было.
Примерно на половине пути отчётливо прозвучало, как рвётся резина, и лодка начала тонуть.
– Тварь!
Она тут же атаковала – выпрыгнула, подобно касатка, с правой стороны, вытягивая руки. Гена выставил весло, и оно уткнулось в шею; её голова откинулась, она перевернулась в воздухе и пролетела мимо вместе с веслом. Лодка ушла под воду; Гена поплыл что осталось сил, надеясь, что удар сможет задержать её на какое-то время. В голове творился полнейший хаос.
Послышался безумный вопль, приглушённый толщей воды. Гена застонал от страха:
– Отстань! Отстань! Я не виноват! Я не хотел!
Почти вскричал:
– Помогите! – но только выдал «По…», как в икру впились когти, и тварь утянула его под воду; крик превратился в пузыри воздуха.
Он, не открывая глаз, начал лягаться второй ногой в надежде отбить руки, вывихнуть их или сломать. И, в принципе, получил, что хотел, – они отстали, но прихватили с собой часть плоти. Гена закричал, безмолвно, так как лёгкие были пусты, и погрёб вверх.