Павел Шлапаков – ПОВЕСТИ НЕЧИСТОЙ СИЛЫ (страница 12)
– Тяжело, наверное, раз понадобилось брать силы у Природы.
– Я не понимаю, о чём ты говоришь.
– Прекрасно понимаешь.
Я помолчал пару секунд, потом прошептал:
– Откуда ты всё знаешь?
– Я дочь Лешего. Как мне про это ничего не знать?
– Дочь Лешего? Что?..
– А ты думаешь, почему дедушка жил в лесу один? Он был Лешим, защищал наш лес долгие годы.
Точно, догадался я. Подчерк в дневнике – подчерк дедушки!
– Почему ты раньше не рассказывала?
– А ты представь, что все, о чем ты узнал, я рассказала тебе лет в восемь, как сейчас Олежке. Ты бы ничего не понял, а узнал бы о том, что придётся ещё и уйти, вообще отказывался идти в лес.
Я промолчал.
– Я знала, что этот день когда-нибудь наступит. Хотела поговорить на эту тему, но не знала, когда. Боялась. И тут этот поход. Хорошая возможность узнать все самому.
– А папа знает?
– Он женился на дочери Лешего. Ему нужно было это знать.
Я не знал, что и сказать.
– И что нам теперь делать?
– Мы обговорили это и решили тебя отпустить.
Я никак не ожидал такого ответа. И поданного так прямо и легко, как простую обыденность.
– Что?
– Это твоя судьба.
Я замотал головой. Сколько раз я это уже слышал! Судьба, участь… уже тошнит от этих слов. Получается, не мы – вершители своих судеб, а великая всезнающая Природа, которая вот так круто может поменять жизнь!
– Но почему именно я? Почему Природа выбрала меня?
– Тебя выбрала не Природа…
– Всё равно! Это не мой выбор. Я не хочу. Не могу.
– Можешь. Должен. – Она встала и вышла из дома.
Я остался на месте и заворчал под нос, как несправедливо они со мной поступают!
Но, если подумать, дедушка, будучи Лешим, завёл семью и вырастил дочь. Получается, ничего не изменится? Я искал пути, как обогнуть эту схему, переписать сценарий, но таких не нашлось. И если откажусь сейчас, от меня ведь не отстанут потом. Будут всю жизнь досаждать, а если вдруг найдётся тот, кто меня заменит, будут искоса поглядывать. Так и вижу эти взгляды: «На тебя рассчитывали, а ты повёл себя как ребёнок»…
Я выругался, вскочил с места и вышел из дома. Папа качал Олежку, мама наблюдала за ними. Все трое посмотрели на меня.
И я сказал:
– Хорошо! Если от меня это всем надо, я стану Лешим!
* * *
Мы всё-таки съездили на море. Отдохнул плохо – всё, что задумывал, больше не привлекало. По приезду обратно вернулся к волку. Он был в хижине, как я и думал.
– Не говори ничего, пожалуйста, – прервал его стремление что-то сказать. – Все меня просили вернуться, и я согласился.
– Хорошо. Как себя чувствуешь?
– Подавленным и брошенным. Меня, можно сказать, все бросили… Ничего, переживу.
Мы молча постояли.
– Я тут подумал, а что будет с классом и школой? Я же не доучился ещё один класс.
– Мария все сделает как надо. Она же тебя привела, как Природа и просила.
– Что?!
– Да. Об этом я тоже не говорил. Когда тебе понадобится помощь, зови Марию. Она поможет.
– Но ты сам говорил, что женщины не могут…
– Она не Леший. Но она помощница Природы и умеет многое, например, убеждать.
– Помню, как умеет. Создаётся ощущение, что каждый второй человек как-то связан с Природой.
– Все связаны, ведь все мы – её дети.
И не поспоришь.
– Итак. Вадим, готов ли ты принять жизнь Лешего и защищать лес на протяжении всей своей жизни?
– Конечно, – выдохнул я, подумав о родителях и Олежке. – Можно было и без пафоса. С чего начнём?
– Во-первых, с обустройства жилья, во–вторых, с восстановления сил.
Спустя неделю хижина годилась для проживания. Полувековую бумагу, ранее раскиданную по полу, сложил в стопку возле печи. Дальнейшее её предназначение – растопка. Саму печь очистил от сажи – с трудом, так как она сильно въелась в железо. Старый чайник, который нагревается от огня, выкинул в мусорку и заменил новым. Остатки развалившейся мебели вынес наружу; остались только кровать, которую собрал с папой, и столик. На нём – вазочка, сахарница, пара стаканов. Привезли новое удобное кресло.
Один минус: земля не пропускает связь. Беда. Но и с этим что-нибудь решится.
Час назад ушёл Серый – он чуть ли не каждый день навещал меня; «Мама с папой радуются, что я всё меньше времени провожу за компьютером, но удивляются, что интересного нашёл в лесу». Каждый раз приносил занятные новости: братья Моргуновы утверждают, что около деревни завелась целая стая волков; Илья Матвеевич подписал себе позорный приговор, когда рассказывал парням про охоту и рыбалку – те пересказали услышанное отцам, которые подняли его на смех; пустили слух обо мне, мол, я на месяц уехал к дальним родственникам, а ближе к его концу пустят, что наша семья решила переехать в город – маме с папой придётся переселиться туда, чтобы не вызывать лишних вопросов; и, пожалуй, самая главная новость – пожарные, прибывшие на тушение возгорания около нашей деревни, остались в замешательстве, натолкнувшись на обширное пожарище, затушенное водой; легенда о Лешем начинает набирать сторонников.
Оставшись один, я дочитывал дневник под светом свечей. Первичный беглый осмотр оказался обманчив: между сменой дней нашлось много интересных моментов, а также жизненного опыта, что мне в будущем однозначно поможет. Он заканчивался следующими словами:
ЧУЖОЙ ДОМ
Табачный дым опустился в лёгкие. Почему от такой дряни становится так хорошо? – в который раз задумался Андрей Тарасенко и в который раз не стал искать ответ. Он сидел на крыльце перед дверью в сени. Ночь выдалась ясной – полнолуние. Лампа, освещающая двор, не горела, посему луна осталась единственным источником света, отбрасывая во двор мрачные тени.
Сизый дым столбом поднимался от горящего конца сигареты, последней на этот день.
С курением Андрей познакомился ещё в десять лет. Местный тогда хулиган, гроза среди младшеклассников, Серёжа, взял Андрюшу на слабо, и тот по глупости поддался. Уже после первой затяжки запершило горло, а из лёгких вырвался кашель, чего хватило, чтобы появились мысли выбросить из головы всякие идеи насчёт курения. Ты просто не распробовал, заявил Серёжа и несколько дней подряд вылавливал его после школы и брал на понт. Вскоре дым им завладел, и Андрей стал очередным табачным наркоманом. С каждым годом количество выкуренного увеличивалось – к тридцати годам употреблял в день две полные пачки. Доктор предупредил, что, если он не прекратит столько дымить, велик риск заработать рак лёгких. Андрей прислушался к наставлениям и начал потихоньку отказываться. С течением лет количество упало до одной пачки, а затем половины, и сейчас, в сорок два, он употреблял только две штуки в день: ту, которую выкуривал утром для полного пробуждения, и ту, без которой не мог уснуть. Но и от этого собирался избавиться – заменить какими-нибудь карамельками. Покупать всякие пластыри или пшыкалки, якобы помогающие бросить это пагубное занятие, не собирался – считал бесполезной тратой денег.
Холод опустился на землю, стоило солнцу скрыться за горизонтом, и с каждым часом только крепчал. Андрей плотнее укутался в шерстяную рубаху, дыхнул на ладони. Стоял конец сентября. Скоро придётся приготавливаться ко сну в тепляке или дома перед печью.
Вдруг в дверь, ведущую на улицу, настойчиво и громко застучали, и послышался шёпот:
– Откройте, откройте, откройте…
Андрей от неожиданности обронил сигарету и, когда горящий конец обжог кожу на ступне, выкинул вперёд ногу; бычок влетел в окошко тепляка и упал на тротуар. Дворняга залаял из конуры. Обругивая нежданного гостя, Андрей стряхнул со стопы пепел.
– Кого черти носят в такое время? – пробубнил под нос и пошёл к двери.
За ней стоял подросток, если судить по росту. Тьма скрывала лицо, но Андрей догадывался, кто перед ним.