Павел Шлапаков – Чертовщина (страница 4)

Во время этой гневной тирады Анна медленно подходила. Иван будто в статую превратился, боясь двинуться, будто после этого она точно его разорвёт, и только метал взгляд из стороны в сторону. Анна развернулась, и рыжая коса взметнулась и прошлась по лицу, что было равносильно пощёчине, и продолжила путь домой.

Иван чувствовал обиду. Такое ощущение, будто его прилюдно унизили. Будто намочил в штаны у всех на глазах. Людей вокруг не наблюдалось, но Анна так громко говорила, что в домах и дворах её точно слышали.

То есть да: прилюдно унизила.

Обида крепчала, в глазах защипало. От этого стало ещё стыднее. Он топнул ногой и крикнул вслед:

– Антон тебе изменяет!

Анна остановилась и медленно развернулась. По вздымающейся груди, выражению лица, поджатым губам и блеску глаз, усиленному линзами очков, было видно, что в таком состоянии она способна какого-нибудь прикончить. И этот «кто-нибудь», конечно же, Иван.

– А вот тут ты лучше заткнись, – процедила сквозь сжатые зубы и угрожающе подняла палец. – Если ты испортил наши отношения, это не значит, что должен портить мои отношения с Антоном. Лучше скройся с глаз и больше не показывайся.

– Он с Кристиной Блаженко встречается. Я её недавно видел. Она шла в сторону дома Тоши. Знаешь, она была в таком откровенном наряде, что даже я успел возбудиться. Сразу понятно, что она идёт не чай пить. Вся в чёрном, как раз в таком цвете, который нравится Тоше, да?

Анна сжала кулаки – длинные ухоженные ногти, покрытые чёрным лаком, впились в ладони. Ей хотелось рвать, метать… и убивать.

Она пробормотала что-то нечленораздельное, подобрала с-под ноги камень и швырнула в наглеца. Тот прикрыл руками голову и, когда камень ударил в плечо, готов был сказать ещё какую-нибудь колкость (на ум лезли мысли только про плоскую фигуру), но не успел, и второй прилетел по коленке. Пришлось пуститься в бег, так как третий был уже на подлёте, а Анна замахивалась четвертым.

Анна подобрала камень величиной с ладонь и устремилась следом. Набрав скорости, остановилась и всеми, что были, силами запустила в полёт. Попала точно в поясницу, отчего Иван вскричал и упал.

Она хотела подойти и добить, заставить забрать все те слова, что вылетели из его поганого рта. Но чувства остыли, в том числе и гнев, который, казалось, не утихнет никогда. Крики подонка подействовали как ушат воды на костёр. Она развернулась и пошла домой, думая: «Он ещё поплатится».

V

Анастасия Никитенко поёжилась, когда прошла в холодильное помещение. Положила в тележку всё, что было указано в начале списка, и быстренько вышла. Температура основного зала магазина уже спустя пару секунд вышибла пот.

Этот круглосуточный магазин ей нравился. Здесь большой выбор товаров – от продуктов питания до химических средств, – вполне отзывчивый персонал (кроме одной грубой кассирши). И, что самое главное, расположен достаточно близко от дома. Анастасия сюда в основном и ходила за продуктами.

Она всмотрелась в список продуктов, что дала Одинцова. Значит так, мясные продукты в тележке, кетчуп с майонезом с ними же; также взяла медовый тортик (добавила от себя). Сейчас нужно взять пачку печенья, чтобы после пикника попить чаю. «На твой выбор», – стояла рядом подпись. Анастасия улыбнулась: можете довериться, её выбор точно понравится всем.

Остановилась перед прилавком с кондитерскими изделиями. От количества печенья, пирожных и прочих постряпушек глаза разбегались. Всё здесь лежащее было вкусным; Анастасия попробовала каждое. Но они не имели никакого значения, когда рядом лежали, как она считала, самые вкусные пирожные, всем сладостям сладости, – эклеры. Анастасия называла их Королями. Она прикоснулась к манящей взгляд упаковке (которую можно назвать Дворцом). Глаз не оторвать от этого совершенства кондитерской мысли. Облизнула губы – очень уж хочется их прямо сейчас. Взяла два Дворца и уже двинулась дальше, но остановилась, секунду подумала и взяла ещё один – на посошок – и пачку невзрачного шоколадного печенья, чтобы Наталья потом не приставала.

Сегодня Наталья Одинцова, её подруга лет так уже семь или восемь (познакомились в общежитии Тулунского аграрного техникума), предложила отправиться в какой-то там районный посёлок и провести вечерок (если не ночь, смотря на обстоятельства) на природе. Отдохнуть, подышать свежим воздухом, познакомиться и поговорить с новыми людьми. И поесть в компании, что самое главное. Анастасия с радостью согласилась. Как раз выдался выходной. Так почему бы не расслабиться после трудных рабочих будней?

Дальше по списку шли фрукты, за которыми следовало вернуться в холодильное помещение, что порадовало – в тот день стояла жара, и прохлада была очень необходима, тем более ей. Казалось, что сегодня температуру в нём специально для покупателей понизили ниже обычного.

Там постояла некоторое время и взяла бананы, яблоки и апельсины.

Ну и последнее – овощи. Пусть они тоже находились в холодильном помещении, всё же их лучше…

Анастасия выкатила тележку из-за прилавка и оказалась перед постом охранника. Как гласила нашивка на груди, его звали Окунев В. К. Имя его – Василий, как когда-то Анастасия уловила ухом, как кто-то из сотрудников к нему обращался. Она считала это имя смешным, подходящим для анекдотов, но, тем не менее, красивым. Для такого мужчины, как Окунев, оно подходило и даже украшало. Они знакомы не были, но его вид вызывал исключительно симпатию. За таким мужчиной как за каменной стеной или даже горой, это точно.

Но потом в воображение врывалось осознание того, что Василий никогда не станет для неё той самой горой, и тёплые мысли улетучивались под напором холодного дыхания реальности. Что может на самом деле случиться, так это то, что он встанет за неё, ведь она сама как гора. Гора жира. Никогда не подаст руку, не подставит плечо, не взглянет на неё, весом превышающую 150 килограмм, с симпатией и тем более с любовью. Да навряд ли вообще какой-либо мужчина так взглянет.

Василий повернул голову – видимо, почувствовал, что стал объектом чьего-то внимания. Их взгляды пересеклись, и Анастасия так резко отвернулась, что щёлкнуло в шее. Она буквально чувствовала, как багровая краска заливает лицо, как становится похожей на помидор.

Помидор…

Точно, овощи! Закружило воображение, задумалась над всяким несбыточным и забыла, что её так-то ждут.

Анастасия подошла к кассе и расплатилась за товары. (Она перво-наперво положила в тележку спрей от маскитов, чтобы не забыть в процессе выбора продуктов. Не хотелось потом сидеть в лесу и постоянно отмахиваться от комаров да мошкары. Тем более у неё много мест, докуда не сможет дотянуться, и терпеть это она тоже не намерена.) Пару раз бросила взгляд на Василия. Тот с равнодушием смотрел в монитор.

На улице было ещё душнее. Она дошагала до машины Натальи, поставила покупки в багажник, после чего села (кое-как села) на заднее сиденье.

– Всё купила? – поинтересовалась Наталья.

– Почти.

– Что ещё?

– Овощи.

– Но…

– Поверь мне: лучше покупать их у людей на базаре, приехавших из деревень. По магазинам же развозят овощи, напичканные всякими химикатами и стероидами, чтобы они быстрее проросли и были больше. Ты же жила в деревне.

– Ну да.

– Вот и сравни помидор, выращенный тобой в огороде, и помидор из магазина.

– Магазинский крупнее.

– Правильно. Потому что они под химией росли. А на рынках вероятность такого мала. Там люди из деревень, где всё натурально, где выращивают без всяких добавок. Поверь: кому, как не мне, в таком разбираться, – заверила Анастасия и, как в знак подтверждения, хлопнула по животу.

(Наталья хотела возразить, что с определённым уходом и без всякой химии такие помидоры можно вырастить в обыкновенной теплице, но решила промолчать и пожала плечами.)

Наталья выкатила автомобиль на дорогу и погнала на рынок, где Анастасия купила помидоров, огурцов, пару стаканчиков ягоды Виктории, зелёного лука, укропа и листья салата; загрузила в багажник и вернулась на заднее сиденье.

– Всё?

Она утвердительно кинула. Наталья увидела это в зеркале заднего вида, завела двигатель, и подруги отправились за город.

VI

– …ты, если захочешь, можешь присоединиться.

– Я подумаю, – ответил Макар с тем же равнодушием, что и весь этот короткий разговор. – Спасибо за приглашение.

– Хорошо. Да… кхм… ну… в общем… э-эм…

Макар закатил глаза и повесил трубку. Это «э-э… кхм… э-эм» могло продолжаться долго, пока мысли, наконец, не сложат слова во фразу. Отец всегда заканчивал – или пытался закончить – разговор какой-нибудь напутствующей фразой или пожеланием. В общении с другими людьми это давалось легко. «Стремитесь не к успеху, а к ценностям, которые он даёт», – цитата какого-то известного человека, которую он любил повторять. Или банальное: «Здоровья вам и вашим близким». А вот с собственным сыном были постоянные запинки и заикания. Наверное, никак не мог решить, сказать «я люблю тебя» или нет.

Макару же это было ни к чему. Он заканчивал разговор, когда хотел, и прерывал связь, не дослушав собеседника, что сейчас и сделал. Он главный, кто бы ни звонил или кому бы он не звонил. Это должны знать все.

Или же нет – может, отец хотел произнести коронную фразу, которую постоянно твердил в детстве: «Когда-нибудь, я верю, ты изменишь этот мир»?