Павел Шимуро – Знахарь 2 (страница 12)
Вдавил в перегной пальцами плотно, без зазоров, как прикладывают кожный лоскут к ожоговой поверхности. Корни должны коснуться грунта, войти в контакт с субстанцией, начать тянуть питание.
Второй кусок рядом, встык. Третий. Четвёртый.
Двенадцать кусков — двенадцать заплаток на мёртвой земле.
Я пролил грядку остатками воды из кувшина. Перегной всхлипнул, впитал, потемнел. Мох осел, прижался к грунту. Корни ушли вниз.
Дальше все зависит от них — приживутся или засохнут. Я сделал, что мог: тень, влага, питание. Если субстанции хватит, через неделю Мох пустит новые побеги. Если нет, то через неделю у меня будет двенадцать сухих корок и ноль запасов.
Сел на камень у ограды и смотрел на грядку. В синем полумраке она была просто тёмной полосой у стены, неразличимой, безымянной. Но я знал, что там — корни, которые решают жить или умирать.
Ветер качнул ветви над головой. Кристалл в коре ближайшего дерева мигнул — холодный синий свет, лунный. Тот самый, который, по словам Наро, нужен его «капризному цветку».
Я запомнил.
Вернулся в дом и завалился на кровать. Мышцы отпустили разом, веки упали.
Второй обычный день без кризиса, без монстров за дверью, без остановки дыхания у пациента, без ночных вылазок в лес — только работа. Земля, вода, Мох, пластины. Руки в перегное до локтей и тёплые уколы в запястьях, которые значат, что тело потихоньку начинает меняться.
Ребята, за каждые 500 лайков доп глава!
Глава 5
Проснулся от цифр, вставших перед глазами.
Не от боли, не от шороха за дверью или привычного стука Горта. Просто лежал в темноте с открытыми глазами, и в голове крутилась таблица, которая не давала уснуть последний час.
Две ложки Мха в день. Одна доза антидота. Три дня и Пыльца кончится, четыре и Лоза, пять и Мох.
Я сел за стол. Разложил всё, что было: мешочки в ряд, стебли отдельно, склянки к стене.
Кровяной Мох. Развязал горловину, заглянул. Бурые волокна слежавшиеся, чуть влажные. Набрал ложкой, ссыпал обратно, набрал снова. Восемь полных ложек — по две в день на себя, по одной на антидот, три ложки в сутки. Итого: два дня с хвостиком, даже не пять. Я пересчитал вчера неправильно, на свежую голову цифры оказались злее.
Пыльца Солнечника — жёлтая пудра на донышке мешочка. Две дозы, а не три — вчера при варке зачерпнул чуть больше нормы. Две порции антидота, потом будет пусто.
Серебряная Лоза — два последних стебля. Ещё вчера было четыре, два ушли на варку.
Я откинулся на табуретке и уставился в потолок — серые пятна на досках складывались в бессмысленный узор. Потолок ответов не подсказывал.
В операционной, когда кончался кетгут, я переходил на шёлк. Когда не было цефтриаксона, ставил левофлоксацин. Когда заканчивалось всё, то импровизировал. Однажды, в девяносто третьем, перевязывал огнестрел бинтами, скрученными из простыней — не лучшее решение, но живое.
Здесь нет аналогов — есть то, что растёт, и то, чего нет. Между ними — сорок лет записей мёртвого алхимика.
Я отодвинул мешочки и придвинул стопку пластин.
Десятая пластина — расход Мха за сезон. Столбики цифр, система мер Наро. «…шесть мешков с лета по зиму, из них два на антидоты, три на мази, один на рассаду…». Дальше: «…если ранний мороз — Мох на камнях дохнет, и запас сокращается вдвое…». Приписка мелким почерком: «…Элис снова насыпала с верхом, объяснял трижды, что ложка — это ложка, а не гора…»
Одиннадцатая — торговые записи. «…Руфин просит пять Капель за связку, в прошлый раз платил три, жулик бородатый…». И ниже: «…Лоза кончается раньше срока, с каждым годом расход выше, а караван задерживается…». Та же проблема. Наро тоже считал, тоже раскладывал мешочки на столе и смотрел в потолок.
Двенадцатая — рецепт мази от суставов — подробный, с дозировками. Перевод шёл чисто, Система уверенно разбирала рецептурный стиль.
Тринадцатая — заметки о компосте. «…Третья яма зреет шестой месяц, запах правильный…». Ничего нового.
Четырнадцатая — список ингредиентов, левая половина пластины. Правая — рецепт чего-то незнакомого, с лакунами. И в самом низу, мелким косым почерком, будто дописано второпях, маргиналия. Три строчки.
Система подсветила фрагментами:
Я перечитал медленно, слово за словом.
Синюха — тот самый сизый сорняк, который стелился по грядкам, по камням, по краю могилы Наро. Тот самый, который я приказал Горту не трогать, потому что не понимал, зачем он там.
Не удаляй то, чего не понимаешь — первое правило хирургии, усвоенное в интернатуре: если видишь структуру и не знаешь, что это, не режь — может оказаться аномальной артерией.
Оказалась аномальной артерией.
Корень Синюхи. Сушка, перетирание. Половина силы Пыльцы Солнечника. Наро использовал её как аварийную замену, когда караван опаздывал или когда Пыльца заканчивалась раньше срока. Не идеал, но буфер.
Я встал, вышел в сад. Утренний полумрак ещё лежал на грядках, кристаллы в коре набирали яркость лениво, нехотя. У камней ограды, в стыках кладки, между корнями синюха расстилалась привольно — сизые листья, жёсткие стебли, цепкая, живучая дрянь. Я её видел каждый день и не замечал.
Присел на корточки и выбрал куст покрупнее, с толстым основанием. Подкопал ножом, потянул. Корень вышел с сопротивлением — тонкий, белёсый, длиной с указательный палец. Поднёс к носу — резкий, горький запах. На языке вяжущая кислота.
[АНАЛИЗ: Синюха (корень, свежий)]
[Витальная субстанция: 2.1 %]
[Свойства: разжижитель (слабый), эмульгатор (слабый)]
[Пригодность: замена Пыльцы Солнечника]
[Эффективность замены: 40–50 %]
[Токсичность: 4 % (при корректной обработке — сушка, перетирание)]
[Рекомендация: сушить 2–3 дня, перетирать до порошкообразного состояния]
Вдвое слабее оригинала. Если заменить Пыльцу Синюхой в антидоте, эффективность упадёт с семидесяти четырёх до пятидесяти пяти, может шестидесяти. Алли будет выздоравливать, но медленнее.
Я выкопал ещё два куста, а третий оставил — нельзя вычищать под корень, популяция должна восстанавливаться. У камней ограды осталось достаточно — синюха здесь хозяйка, не гость.
Вернулся в дом. Разложил корни на доске, нарезал тонкими дисками, выложил на тряпку у окна, где воздух суше. Через три дня будет порошок, через четыре — первая варка с заменителем.
Дышать стало легче. Два дня назад я видел стену, а сейчас видел дверь — узкую, кривую, но дверь.
Горшок с водой на очаг. Ложка Мха. Бордовый цвет, знакомый запах, привычная горечь. Шестая доза. Покалывание на десятой минуте — пальцы, запястья, предплечья. Утренний откат слабее вечернего, но стабильнее вчерашнего. Тело привыкало к ритму.
Следом была варка антидота, предпоследняя полноценная. Один стебель Лозы я разрезал экономнее, диски тоньше на треть, растянул на два захода. Перламутровая основа. Экстракт Жнеца. Эссенция. Последняя полная доза Пыльцы. Кровь.
Руки шли по памяти, голова считала. Остался один стебель Лозы. Одна доза Пыльцы — нет, уже ноль. Завтрашний антидот придётся варить с порошком Синюхи, которого ещё нет, потому что корни сохнут три дня. Значит, послезавтра, а завтра пропуск — один день без антидота. Если токсин продолжит регрессировать с нынешней скоростью — два процента в сутки, день пропуска не убьёт пациентку. Замедлит, но не остановит.
Я перелил готовый антидот в склянку. Заткнул, обернул. Убрал инструменты.
У хижины Брана было тихо. Дым из щели над дверью — он держал очаг горячим даже днём, чтобы в доме не сырело. Я постучал.
Открыл Бран. Отступил, пропустил — привычный жест, но сегодня в нём было что-то новое — он подвинул стул раньше, чем я вошёл, а тряпку со стола убрал одним движением, не оглядываясь, будто готовился заранее.
Алли лежала на спине, одеяло до подбородка. Глаза открыты.
Я остановился на полшаге. Она смотрела на меня — не сквозь, не в потолок, а прямо на меня. Взгляд мутный, расфокусированный, но осмысленный. Зрачки реагировали на свет.
Губы шевельнулись.
— … пи…
Я наклонился ближе.
— … пить…
— Горт! — бросил я через плечо.
Мальчишка возник в дверях — он, оказывается, ждал во дворе.
— Воды тёплой полчашки. Быстро.
Пока он бегал, я влил антидот — сублингвально, под язык, привычным движением. Проверил пульс — шестьдесят шесть, ровный, без провалов. Откинул одеяло с рук. Левая кисть лежала ладонью вверх, пальцы чуть согнуты. Я тронул мизинец — Алли дёрнула рукой слабо, но осознанно — не рефлекс. Она попыталась убрать руку от прикосновения, значит, чувствует.
[ДИАГНОСТИКА: Пациент — Алли]
[Распространение токсина: 42 % (↓ с 44 %)]