Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей I (страница 6)

[Обнаружено: Пустые сосуды для хранения (12 шт.)]

[Качество: удовлетворительное]

Ни тебе редких ингредиентов, ни хотя бы запасов еды. Полнейшее разорение.

Закончив осмотр, на меня накатила слабость. Ноги стали ватными, в висках застучало, а глаза начали слипаться. Адреналин от спасения куницы окончательно иссяк, оставив после себя полную физическую и эмоциональную опустошённость молодого, но до предела истощённого тела.

Мыслей о том, куда идти, даже не возникало — на ум приходила только одна относительно чистая комната. Я побрёл обратно по коридору, толкнул дверь в пыльную спальню. Не раздеваясь, смахнул с матраса часть пыли ладонью, подняв облако серой взвеси, потом просто рухнул на жёсткую, пружинящую солому.

Мгновение — и я провалился в глубокий, беспробудный сон.

Проснулся от того, что в лицо бил яркий, косой луч солнечного света, пробившийся сквозь паутину на окне. Моргнув, сел на кровати. Голова была тяжёлой, но ясной. Время явно приближалось к полудню, если судить по углу падения света, и желудок издал громкое, требовательное урчание. Дико хотелось есть, но после вчерашнего осмотра кухни я твёрдо решил, что готовить в той помойке не буду. По крайней мере до того, как всё там не отмою, а на это нужны были силы.

Потянулся к карману штанов и нащупал несколько медяков, полученных за лечение куницы. Их должно было хватить на поздний завтрак.

Выйдя на улицу, я замер, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух обжег легкие непривычной смесью запахов: древесного дыма, навоза, сырости камня и жарящегося мяса. Сердце забилось как сумасшедшее.

Я заставил себя внимательно осмотреться, и каждая новая деталь подтверждала худшие опасения. Булыжники под ногами были огромными, неровными, с буйными прядями жухлой травы и гниющего мусора в щелях. Ни асфальта, ни канализационных люков, ни линий разметки, ни столбов с проводами.

По ушам била тишина, лишенная фонового гула машин. Её нарушали только скрип телег, далекие крики и ветер, шныряющий между кривыми стенами. Люди вокруг были одеты просто: холщовые рубахи, кожаные куртки, плащи из плотной ткани.

Дома вокруг были двухэтажные, сложенные из темного, почти черного дерева и серого, покрытого мхом камня. Они косились друг на друга, как пьяные. Штукатурка осыпалась клочьями, обнажая грубую, примитивную кладку.

Острая, почти физическая тоска по потерянному миру ударила под дых. По запаху свежемолотого кофе, по метро, по вечернему сериалу, или любимой книге.

Сердце сжалось: я действительно попал в другой мир, и привычные ориентиры здесь не действовали. Но быстро взяв себя в руки, выбил лишние мысли из головы. Того, что произошло, уже не изменить, так что нужно учиться выживать в новых условиях. Еще раз окинув взглядом округу, мог сделать вывод, что район, в котором я оказался, можно охарактеризовать как «не самый лучший, но и не откровенные трущобы».

Не зная, куда идти, пожал плечами, повернул направо и двинулся по улице. Пройдя пару перекрёстков, уловил аппетитный запах жареного мяса и тёплого хлеба. Он вёл меня к низкому, приземистому зданию с широкой дверью и маленькими зарешеченными окнами. Над входом висела вывеска с грубо нарисованным свиным окороком и кружкой. Таверна «Свистящий кабан». Звучало сомнительно, но вариантов не было, так что я вошёл внутрь.

Помещение оказалось полутемным, пропахшим дымом, пивом, человеческим потом и едой. За длинной деревянной стойкой стоял толстый, лысый мужчина с засученными рукавами, вытиравший кружки грязной тряпкой. Как только он кинул взгляд в мою сторону, его лицо исказилось гримасой нескрываемого пренебрежения.

— Тебе чего здесь надо? — буркнул он, даже не пытаясь сделать голос приветливым.

— Поесть бы… — сказал я, оглядываясь. — Есть что-нибудь горячее?

— А ты, смотрю, посмелел. — мужчина угрожающе уставился на меня, но я выдержал его взгляд.

Спустя несколько секунд он ухмыльнулся и продолжил:

— Осталась похлёбка с тушёным мясом и хлеб. Берёшь?

— Сколько стоит?

— Одна порция — две медных марки.

Медных марки? По всей видимости так называлась местная валюта. Я высыпал на стойку все имеющиеся монеты. Хозяин презрительно фыркнул, сгрёб две монеты и сунул их в ящик под стойкой. Остальные две оставил лежать.

— Садись где хочешь, — мужчина пренебрежительно махнул рукой в сторону лавок. — Как будет готово — принесу.

Забрав оставшиеся монеты, нашёл свободный столик в углу, подальше от немногочисленных посетителей — пары бородатых мужчин, о чём-то оживлённо споривших, и одинокого старика, смотревшего в стену.

Через несколько минут хозяин, не глядя на меня, поставил на стол деревянную миску с густой, тёмной похлёбкой, в которой плавали куски моркови, репы и немного жилистого мяса, кусок свежего хлеба и глиняную кружку с водой. Запах был простым, но сытным. Ел медленно, чувствуя, как тепло и энергия понемногу возвращались в тело.

Закончив, вышел обратно на улицу, нащупав две медных марки в кармане — мой начальный капитал.

Вернувшись в лавку, остановился посреди главного помещения, окинул взглядом царящий хаос, засучил рукава и тяжко вздохнул.

— Ладно, — сказал я. — Пора приниматься за уборку.

Луна поднялась высоко в небо, заливая улицы района Отверженных призрачным серебристым светом. Дневная суета давно утихла, сменившись ночной, настороженной тишиной, нарушаемой лишь далёким лаем собак и скрипом флюгера на крыше.

Напротив обветшалой лавки, вывеска на которой едва читалась, стоял недвижимый силуэт — мужчина в длинном тёмном плаще с капюшоном, наброшенным на голову. В его руках, прижатый к груди, лежал свернувшийся в клубок зверь.

Мужчина ещё несколько секунд смотрел на тёмную, безжизненную дверь лавки, а затем, не издав ни звука, подошел вплотную и поднял руку, собираясь постучать.

Глава 4

Весь день прошёл в уборке, ведь если я собирался тут работать, то начинать нужно с чистоты — без неё ни о каком лечении не могло быть и речи.

Первым делом начал с главного помещения. В углу, за котлом, нашлось полупустое ведро с окаменевшими от грязи стенками. Вынес его во двор, с трудом отскоблил ржавым ножом, потом натаскал воды из колодца. Тряпки в лавке не оказалось, так что пришлось пожертвовать одним из пустых мешков, найденных на складе, порвав его на несколько лоскутов.

Смочив тряпку, принялся за стол. Дубовая доска была испещрена въевшимися пятнами крови, гноя и бог знает чего ещё. Свежим было лишь пятно мочи куницы, что я так и не убрал. Сначала тер просто водой, но грязь лишь размазывалась, не желая сходить. Тогда стало ясно: нужен хоть какой-то очиститель, способный разъесть старые органические остатки.

Я оглянулся на очаг и вспомнил о золе. Подойдя ближе, набрал пригоршню мелкой золы — простейшего абразива и слабой щёлочи. Посыпал ею стол, добавил воды и принялся скрести. Зола шипела, вступая в реакцию с грязью, превращаясь в чёрную кашицу — счищал её, снова смачивал поверхность, скоблил. Постепенно проступал настоящий цвет дерева — тёмный, благородный, с патиной времени.

Когда основная грязь сошла, задумался о дезинфекции. В моём прошлом мире был спирт, хлорка, перекись, здесь же… Я окинул взглядом полки с лекарствами и вспомнил, что во время прошлого беглого осмотра видел в описании некоторых слабые антисептические свойства.

Подойдя, попытался вспомнить, где же видел нужные склянки, после чего взял баночку и открыл. В нос ударил резкий, терпкий запах, напоминавший хвою и спирт. Система тотчас отозвалась:

[Обнаружено вещество: Настойка «Сосновая хватка»]

[Эффекты: Антисептическое действие средней силы. Подсушивание тканей. Резкий запах отпугивает насекомых]

[Качество: Удовлетворительное]

[Срок годности: Истек 1 год 2 месяца назад. Эффективность снижена на 40 %]

Сойдёт. Вылил немного на относительно чистый лоскут и протёр поверхность стола и особенно тщательно углубления для стока. Резкий, бодрящий запах сосны и алкоголя заполнил пространство.

Вскоре стол был чист и настала очередь пола — здесь меня ждала настоящая битва. Между досками набилась спрессованная грязь, шерсть и засохшие неопознанные жидкости. Я взял найденный на нижней полке широкий деревянный скребок и принялся выковыривать эту субстанцию, затем в дело вновь пошли вода и зола. Мыл пол, стоя на коленях с ведром и тряпкой, меняя воду раз десять, пока она не перестала превращаться в густую чёрную жижу. Руки ныли, спина гудела, но я не останавливался. Каждый смытый слой грязи был маленькой победой.

С чистым столом и полом можно браться за главное сокровище, вернее, за то, что от него осталось — полки со склянками и травами.

Пододвинул к стеллажам табурет и начал методично снимать каждую баночку. Система стала моими глазами и справочником. Я открывал пробки и в воздухе вспыхивали системные строки.

Большинство склянок содержало либо полностью испорченные снадобья, либо такие, срок годности которых истёк три-четыре года назад, а эффективность упала на 90 % и более. Я аккуратно расставлял на полу потенциально бесполезный хлам, свойства которых были полностью утеряны.

Но кое-что полезное находилось: [Отвар для ускорения регенерации эпителия], [Мазь для снятия воспаления суставов], [Капли, стабилизирующие нервную деятельность у мелких птиц]. Их качество было разным, сроки везде оказались просрочены, но система честно указывала процент оставшейся эффективности: 10 %, 15 %, иногда 25 %. Хоть что-то…