Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 4 (страница 18)

Зайцелоп фыркнул и потянулся к обольстителю.

— Нельзя!

Он перевел взгляд с куста на меня и обратно.

— Даже не думай, — повторил я твёрже.

Люмин театрально вздохнул и улёгся рядом, положив морду на мою ногу. Крох тем временем наблюдал за происходящим, расположившись у загона. Его позиция ясна: это ваши глупости, меня не впутывайте.

Посидев так несколько минут, я поднялся, полил растения и заполнил бочонок водой для отстаивания.

Остаток дня провел на кухне. Изготовление сорока четырёх порций корма превратилось в налаженный конвейер, где каждый шаг продуман и отработан.

Сначала нарезка ингредиентов, затем взвешивание на весах и смешивание в миске, далее формовка и обогащение четырнадцати порций маной.

Четыре порции обогащённого корма отложил для Люмина и Кроха, по две каждому. Оставшиеся сорок разложил по мешкам. Затем все отнес на склад.

Вечером отдал заказ мужчине и получил девять серебряных марок. Обмен занял тридцать секунд — мне нравилась такая оперативность. Подсчитав имеющиеся деньги, я отметил, что после сегодняшних расходов у меня осталось двадцать одна серебряная марка и сорок пять медных.

Утро следующего дня началось с грядок и клумб. Выйдя во двор с тёплой кружкой чая в руках, я присел перед новыми посадками и внимательно осмотрел каждый саженец.

Обольститель уже проявил первые признаки адаптации, развернув крайний лист навстречу солнечным лучам. Это хороший знак — растение нащупывало направление роста.

Второй серебряный колокольчик остался без видимых изменений — ожидаемо, ведь корневой системе нужно несколько дней, чтобы надежно закрепиться в почве. Первый колокольчик выглядел нормально. Магический узел и обогащённое удобрение явно поддерживали его.

Неприхотливые железнолисты и окопники выглядели так же, как и вчера.

Зато сонный куст привлёк моё внимание и заставил задержаться у клумбы. Один из его бутонов едва приоткрылся, буквально на пару миллиметров, но этого хватило, чтобы я разглядел тёмно‑фиолетовую мякоть внутри. Если остальные бутоны последуют примеру, скоро я наконец узнаю, что за цветки вырастут из этого куста.

Я допил чай, покормил зверей и, прихватив с собой небольшой перекус, отправился к Хольцу. Тренировка прошла плодотворно, выдержка зайцелопа выросла до тридцати секунд, а Крох делал один лишний шаг вместо двух. Заплатив тренеру серебряную марку, мы направились на рынок и купили ингредиенты для вечерней партии корма. Сеноторговец издалека помахал мне, я кивнул в ответ — казалось бы, мелочь, но всего примерно месяц назад меня провожали лишь взглядами, в которых смешивались брезгливость и опаска. Как быстро всё меняется.

Район Отверженных жил своим ритмом. У колодца вновь спорили всё те же женщины и, кажется, о том же самом. Водонос прошел мимо с вёдрами на коромысле и, заметив меня, кивнул подбородком.

Шагая по мостовой, я поймал себя на мысли, что теперь знаю, где можно купить лучшую морковь, в какое время у колодца короче очередь, и каким переулком быстрее дойти до лавки. Район постепенно впускал меня в себя.

Вернувшись в лавку, поставил ранец у стола на кухне, разложил покупки, зашёл в главный зал и огляделся. Долгое время я закрывал глаза на одну проблему, но теперь её можно попробовать решить.

Любой человек, зашедший в лавку, сразу попадал в главный зал, в котором располагались операционный стол, клетки с больными зверями, полки с лекарствами и разложенные инструменты. Я представил, как пришёл в обычную поликлинику, а вместо коридора и регистратуры передо мной — операционная с пациентом на столе. От этой мысли стало не по себе.

Я вспомнил, что у Транта планировка была точно такой же. Видимо, местные целители зверей просто не понимали или даже не знали, что подобная организация пространства опасна, ведь каждый посетитель, зашедший в лавку, может невольно занести инфекцию в свежие раны животных.

Но проблема не только в этом. После операции зверям необходимо специальное место для восстановления — тихое, спокойное, защищённое от посторонних глаз и лишних раздражителей. Им нужен покой, чтобы организм мог направить все силы на заживление. А в такой лавке они вынуждены находиться на виду у всех, подвергаться стрессу и риску повторного заражения.

У меня появились деньги, и теперь можно приступить к перепланировке: начну с переноса входной двери, потом, когда дойду до того, что сделаю отдельное помещение для операций и выделю закрытое, тихое место для небольших животных. Хорошо, что хоть загон для более крупных зверей строить не нужно.

Единственный подходящий вариант для нового входа — коридор, через который я обычно прохожу на кухню и в остальные помещения. Нынешнюю дверь нужно заложить. В результате посетители будут попадать в коридор, в котором можно организовать небольшую приемную.

Вот только пробить проём в каменной кладке — работа на несколько дней, и мне точно не обойтись без опытных рук. А кто в этом мире способен взяться за такую задачу? Может, каменщик?

Одна мысль потянула за собой другую. Если уж я всерьёз задумался о перепланировке, то почему бы не осмотреть две постройки во дворе? Я ни разу не заглядывал в них — слишком много дел навалилось, но теперь, когда голова полна новых планов, требующих пространства, пришло время разобраться с этими загадочными помещениями.

Я взял молоток и вышел во двор. Крох поднял голову, заметил инструмент в моей руке и тут же встал, насторожившись.

— Пойдём со мной, мохнатый, — сказал я ему. — Посмотрим, что там.

Первое каменное строение стояло рядом с баней. Висячий замок, почерневший от времени и непогоды, проржавел до такой степени, что мне пришлось не раз ударить по нему молотком, прежде чем он наконец открылся.

С тяжёлым, протяжным скрипом дверь отворилась. Я заглянул внутрь и замер, давая глазам привыкнуть к полумраку. Передо мной оказался просторный склад, примерно пять на четыре метра. Каменные стены выглядели сухими, без следов сырости, вдоль них высились пустые стеллажи из тёмного дерева. Один покосился, но остальные стояли ровно. С потолка свисало шесть кованых крюков, ввинченных в балки — по всей видимости, на них подвешивали что-то тяжёлое.

Я прошёл внутрь. Под ногами простирался ровный каменный пол, на котором лежала пыль и несколько сухих листьев, залетевших через щель в двери. В дальнем углу меня ждало настоящее открытие: узкие ступени, сделанные из камня. Они были стёрты по краям от многолетнего использования и вели куда‑то вниз. Я замер на мгновение, а затем начал спускаться, осторожно придерживаясь рукой за шершавую стену.

Второе помещение оказалось неожиданно просторным. Земляной пол, каменные ниши в стенах, выглядевшие так, будто их специально сделали для хранения склянок и банок. Температура здесь была ощутимо ниже, чем наверху, а воздух прохладный и влажный. Да это же погреб!

Находка хоть и не заменит полноценный холодильник, но всё же увеличит срок хранения быстро портящихся продуктов. В погребе тот же обогащенный корм сможет пролежать не двое суток, а минимум четверо.

Я поднялся наверх, вышел наружу и посмотрел на склад другими глазами. Стеллажи вполне подойдут для хранения излишков ингредиентов и сушёных трав, которые мне не понадобятся в ближайшее время, погреб для готового корма и скоропортящихся продуктов. Это не просто склад, который и так есть в лавке, а полноценная кладовая.

Крох стоял у входа, обнюхивая порог, но не заходил внутрь.

— Одобряешь? — спросил я.

Крох посмотрел на меня и зевнул — видимо, это означало «мне всё равно, пока тут безопасно».

Второе строение, чуть крупнее первого, с двумя окнами, закрытыми деревянными ставнями, располагалось справа от кладовой. Замок, как и в первом помещении, находился в плачевном состоянии. Выбив его, я открыл дверь и замер на пороге.

В центре помещения возвышался массивный каменный стол из цельного куска серого гранита. Его столешница за долгие годы работы накопила на себе следы былых экспериментов, тёмные пятна от пролитых реагентов, въевшиеся в камень навсегда. На поверхности виднелись и круглые выемки разного диаметра, явно под склянки и ступки.

За столом возвышался не менее внушительный камин с крюком для подвешивания котла. Справа вдоль стены тянулись пустые полки из тёмного дерева. Левая стена пестрела отметинами прошлого: какие-то крепления, дырки от гвоздей, прямоугольные следы от снятых шкафов.

По всей видимости, здесь располагалась лаборатория. Точнее то, что от неё осталось. Кто-то явно содрал со стен всё, что можно было снять. Скорее всего это сделал прежний Эйден, кто же ещё. Он, вероятно, всё продал, пропил или просто разбазарил. Каждый гвоздь, крючок, инструмент, который можно было обратить в монету, исчез, но каменный стол не утащишь, а стены не пропьёшь.

Я вошёл внутрь и провёл ладонью по пыльной, холодной столешнице. Такой стол делали на десятилетия. Кто-то из родителей проводил здесь долгие часы, смешивая ингредиенты, растирая корни, кипятя отвары. Пятна на камне — это их история, записанная на языке пролитых зелий.

Приблизился к окну и распахнул ставни. Помещение мгновенно залил яркий свет. Пыль заплясала в лучах и стало видно больше деталей: глубокую трещину в стене, через которую пробился росток мха и паутину на потолке.