Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 2 (страница 6)
— Чего мечешься? — проворчал Варрен.
— Я… я хотел сказать спасибо всем вам за то, что помогли донести камнегрыза, что ждали, что…
Он запнулся, подбирая слова. Благодарность распирала грудь, мешая дышать, и выплескивалась наружу сбивчивыми, сумбурными фразами.
Торвальд поднял тяжелую ладонь.
— Заканчивай уже, — голос рыжебородого прозвучал устало. — Мы отряд, и его члены должны помогать друг другу, потому что мы…
Торвальд замялся. Слово, которое он собирался произнести, явно царапало его горло, как рыбья кость. Он не любил громких фраз и не терпел сантиментов, но сейчас, глядя на этого зеленого парня с глазами, полными благодарности, почему-то не смог отделаться от мысли — видимо, потому что тот заслужил правду.
— Семья, — выдохнул он наконец.
Варрен гоготнул и со всей дури хлопнул Леннокса по плечу. Молодой ухнул, но на его лице расцвела счастливая улыбка. Кельн молча кивнул. Дрог отвернулся, но Леннокс успел заметить, как дрогнули уголки его губ.
— Идем, — коротко бросил Торвальд и развернулся.
Отряд двинулся дальше уже вместе с Ленноксом, который чувствовал себя частью чего-то большего и нерушимого.
Вскоре они вышли на площадь, где редкие фонари разгоняли темноту тусклым светом. Варрен зевнул и почесал волосатую грудь под курткой.
— Ну все, мужики, — прогудел он, с наслаждением потягиваясь. — Я домой. Завтра с утра к Горгану, заказ сдавать, а то мы уже двое суток на ногах.
— И я, — поддакнул Кельн, прикрывая глаза. — Силок еле на плече сидит, тоже устал, надо отдохнуть.
Леннокс согласно кивнул. Его самого шатало от усталости, глаза слипались, а ноги гудели так, будто он пробежал десятки километров, что, в общем-то, было правдой.
Торвальд остановился и посмотрел на Варрена таким взглядом, будто тот предложил вернуться в Лес и прыгнуть в центр стаи голодных крикунов.
— Какой домой? — переспросил рыжебородый с неподдельным изумлением. — Ты с дуба рухнул, Варрен? Пошли пить!
Коренастый мужчина замер с открытым ртом. Сонное выражение мгновенно сползло с лица, уступив место хищному интересу.
— Пить? — переспросил он. — Это… ну, если пить, то я, пожалуй, могу и потерпеть усталость.
— Вот и чудненько, — довольно осклабился Торвальд.
Леннокс робко подал голос:
— А может все-таки выспимся? Мы правда валимся с ног, и завтра к Горгану…
Однако его никто не слушал. Варрен уже предвкушающе потирал ладони, Кельн, только что жаловавшийся на усталость, вдруг встрепенулся и согласно закивал, даже угрюмый Дрог оживился, достал из кармана кисет, проверяя, не пуст ли, и его вечно мрачное лицо осветилось предвкушением.
— Бросай нести чушь, — Торвальд подошел к Ленноксу и взял его под руку. — После похода нужно развеять мысли, иначе будут кошмары сниться — проверено.
— Но мы правда устали… — попытался возразить Леннокс.
— Пошли, малой, сейчас научим тебя правильно отдыхать. Запомни: хорошая драка и пьянка — лучшее лекарство от Леса.
Варрен гоготнул и подхватил Леннокса под вторую руку. Так, под конвоем матерых бойцов, молодой поковылял в сторону, где вдали уже виднелись огни таверны, из которой доносились пьяные песни и звон посуды.
Таверна называлась «Логово грызня» — название, которое много говорило тем, кто понимал. Грызни здесь действительно хватало, но в основном за столами, где Мастера Зверей выясняли отношения после удачных походов.
Здание сложено из грубого камня, с широкими дверями, в которые мог пройти не только человек, но и зверь средних размеров. Рядом с таверной располагался огромный загон, разделенный на отсеки для живности разных размеров, в которых посетители могли временно оставить своих зверей. Сейчас в загоне суетились служители, таскали ведра с водой и охапки сена.
Торвальд подошел к распорядителю — тощему мужичку с заискивающей улыбкой и бегающими глазками.
— Принимай пополнение, — коротко бросил он, кивнув на зверей. — Накорми их, да вычисти получше, чтоб к утру блестели.
— Конечно, господин Торвальд, все сделаем в лучшем виде! — затараторил он, принимая зверей.
Отряд вошёл внутрь, и Леннокс едва не оглох. В таверне стоял гомон десятков голосов, звон кружек, чей-то пьяный смех, ругань, где-то в углу орали одновременно несколько сборищ людей разные песни. Воздух был густым от дыма трубок, запаха жареного мяса и пота.
Торвальд окинул зал хозяйским взглядом. Столы ломились от еды и выпивки, за ними сидели такие же, как они — обветренные, пропахшие Лесом и кровью люди, со шрамами на лицах и пустыми глазами, в которых плескалась бездна.
В центре зала стоял большой стол, рассчитанный человек на десять. За ним расположилась компания здоровенных мужиков, которые громко ржали над чьей-то шуткой, стучали кружками и вообще вели себя так, будто таверна принадлежала им.
Торвальд направился прямо к ним.
Леннокс не удивился, ведь прекрасно знал этот взгляд рыжебородого — взгляд хищника, который вышел на охоту. Варрен довольно осклабился и подтолкнул Кельна локтем.
— Сейчас будет весело, — прошептал он.
Торвальд подошел к столу и остановился. Мужики за столом не сразу заметили его — слишком были заняты своим весельем, но постепенно, один за другим, замолкали, чувствуя чужое присутствие.
Самый крупный из них — детина с бычьей шеей, кулаками размером с небольшие валуны и рожей, которую мать, видимо, любила меньше всех, медленно повернулся и уставился на Торвальда.
— Убирайтесь отсюда, шпана, — сказал Торвальд, не повышая голоса, будто попросил подвинуться в очереди за хлебом. — Мой отряд устал и хочет отдохнуть.
За столом повисла густая тишина. Детина медленно, с хрустом в шее, поднялся. Он оказался огромен, на полголовы выше Торвальда и раза в полтора шире в плечах. Его лицо наливалось кровью, превращаясь из розового в багровое.
— Повтори-ка, — прорычал он, нависая над рыжебородым. — А то я плохо расслышал.
Торвальд даже не моргнул. Он смотрел на детину снизу вверх, но на его лице не дрогнул ни один мускул, только глаза стали еще холоднее.
— Если у тебя проблемы с ушами, — голос рыжебородого звучал так ласково, что у Леннокса побежали мурашки по спине, — то можем выйти и мой зверь быстро вылечит твою проблему. Знаешь, если ушей не будет совсем, то и проблема исчезнет.
Детина настолько сильно побагровел, что Леннокс испугался, не лопнет ли у него что-нибудь от такого давления. Он открыл рот и уже набрал воздуха, чтобы рявкнуть что-то страшное, но в этот момент один из его друзей, сидевший рядом, резво привстал, схватил детину за локоть и что-то быстро зашептал в ухо.
Леннокс не услышал, что именно он прошептал, но результат увидел воочию.
Лицо детины поменялось на глазах. Багровая краска схлынула, уступив место мертвенной бледности, глаза расширились, и в них плеснулся животный страх. Он перевел взгляд на Торвальда, но теперь в нём не было ни капли спеси, только ужас и узнавание.
— Извините, — выдавил детина голосом, предательски сорвавшимся на фальцет. — Мы… я… не признал.
Компания за столом мгновенно пришла в движение. Мужики повскакивали с мест, хватая кружки и недоеденные куски мяса, и буквально бросились врассыпную, растворившись в толпе за соседними столами.
Торвальд проводил их взглядом, хмыкнул и, не говоря ни слова, уселся на освободившееся место.
— Чего встали? — бросил он отряду. — Садитесь.
Варрен, довольно улыбаясь, плюхнулся на лавку. Кельн сел рядом, привычным жестом поправив перевязь. Дрог занял место с краю, достал трубку и начал набивать ее табаком. Леннокс опустился на скамью и уставился на Торвальда. Из-за соседних столиков доносились приглушенные шепотки:
— Смотри, это же отряд Торвальда…
— Безумцы снова вернулись…
— Лучше с ними не связываться…
— Тише ты, дурак, услышат же…
Вскоре к ним подошла официантка — полная, краснощекая женщина с лицом, видавшим виды, и руками, привыкшими таскать тяжелые подносы. Она глянула на компанию, узнала Торвальда и понимающе усмехнулась.
— Опять вернулись, рыжий? — спросила она без тени подобострастия. — Чего подавать?
— Мы сегодня гуляем, так что неси все, что есть, золотце, — коротко ответил Торвальд. — Мясо, хлеб, зелень и выпивку. Много выпивки!
— Сделаем, — кивнула она и ушла, ловко лавируя между столами.
Еду принесли быстро, будто повара знали, что с этими клиентами лучше не тянуть. На столе выросли горы жареного мяса, целые караваи хлеба, миски с соленьями и зеленью, и, конечно, тяжёлые глиняные кружки, полные темного пива и чего-то покрепче.
Отряд накинулся на еду с жадностью людей, которые несколько дней питались жестким мясом, жаренным на углях, и пили воду из лесных ручьев. Леннокс жевал, чувствуя, как усталость понемногу отпускала, сменяясь приятным расслаблением.
А потом начались байки.
Варрен, у которого язык развязался после третьей кружки, рассказывал, как его прыгун чуть не подпалил хвост грызу Дрога, когда тот полез не в свою нору на Первом слое.
— Представляешь, — Варрен размахивал руками, едва не опрокидывая кружки, — этот лохматый псих сунул башку в нору, а там кладка ядовитых жаб! И прыгун, полезший следом, решил, что жабы — отличная закуска! Ну и давай искрить от радости, а грыз же тупой как валенок, вместо того, чтоб отскочить, еще глубже полез! Я уж думал, всё, будет у Дрога шашлык из грыза на ужин!