Павел Шилов – Мерцание «Призрака»: Ангелы Смерти (страница 40)
Он зашёл в приёмную полковника Громова и увидел, погрязшего в куче бумаг и прочих документов, референта.
– Димка, ты как крот твою мать! – улыбнувшись, уточнил Андрей.
– Почти, товарищ подполковник! Помощь бы мне точно не помешала бы, – с искажённой улыбкой, добавил капитан.
– Дюймовочки тебе не хватает! Или Мальвины, с притягательной синевой волос различных участков локализации, – с юмором заметил Призрак.
– Ограничусь соседским Артемоном! – с дебильной улыбкой на лице, добавил референт.
– Нет, собаки – это как-то негигиенично, хотя тут нужно сначала поинтересоваться у Льва Николаевича…
– Хорошо, что не у Порфирия Иванова! – хлебнув из кружки кофе, дополнил капитан.
– Ощущения обсудим позже! – произнёс Романов и, постучав по дверному полотну, вошёл в кабинет Громова. – Добрый день, Михаил Иванович!
– Вечер скоро! По истине говорят, что влюблённые время не считают! – оторвав взгляд от экрана ноутбука и сняв очки, произнёс с сарказмом Громов.
– Какие ещё влюблённые? – с удивлением спросил Призрак.
– В работу, Андрей, в работу! Присаживайся, – жестом руки предложив присесть, ответил полковник и положил очки на распечатку, лежавшую перед ним на столе.
– Спасибо! Я сделал кое-какие наброски по «легенде», – отдав в руки папку с составленными материалами, произнёс Романов и присел на офисное кресло за стол.
– Так, посмотрим, – взяв левой рукой папку, добавил Михаил Иванович и, надев очки, положил её перед собой. Он без промедления погрузился в распечатанные материалы «легенды», стараясь оценивать её исключительно с критической точки зрения.
Андрей положил руки на подлокотники офисного кресла и молча продолжил ждать оценку собственного «творчества».
– Да уж! Данная импровизации мне больше напоминает работу пьяного говночиста, который тросом из жёсткой проволоки с ушком на конце, пытается пробить засор в канализации общественного сортира! – с жёсткой критикой, сделал свой вывод Громов.
– Михаил Иванович, но вы же всё понимаете! С подобными ограниченными ресурсами мы не сможем слепить «легенду», рассчитанную на искушённого «следопыта», – философски заметил Романов.
– Ох, и погорим мы с тобой, как колдуны в позднее средневековье на костре, где-нибудь на площади в Толедо…
– У вас богатые познания, Михаил Иванович, о методах испанской инквизиции, – с лёгкой издёвкой, дополнил Андрей. – Главное не попасть во времена Торквемады, а об остальном сумеем договориться! Ведь, не все были такими фанатиками и носили вериги на всех частях тела.
– Это да… Они просто себя хреначили по спине плетью со стальными шариками!
– Вижу, вы весьма сведущи в садо-мазо играх!
– В Роттердаме ещё не того насмотришься, – вздохнув, сказал Михаил Иванович, понимая, что вся эта самодеятельность имеет стойкий аромат дерьма. – От Алекса пришло что-нибудь?
– Пока нет! Рановато, сами понимаете!
– Я понимаю, только вот наш гость едва ли разделит мою толерантность!
– Сейчас главное, чтобы у нас между делом не «протекло»! – чуть повернувшись в сторону стола на офисном кресле, добавил Романов.
– Это вообще не обсуждается! Нужно найти нашему гостю жильё для «легенды» и местного куратора, которому можно доверять. Иди работай, Андрей!
– Будет выполнено, – коротко произнёс Призрак и, встав с офисного кресла, направился к выходу из кабинета…
Грибов отхлебнул из кружки горячий «американо» из кофемашины. Голова трещала, словно, пулемёт в дзоте, закладывающий уши при стрельбе без активных наушников. Алексей чувствовал, что теряется посреди многообразия задач. Пусть, его к этому готовили, но одно дело молодость, а другое зрелость, когда опыт заглушает экспромт и буйство дерзкого нрава.
Алекс сел за рабочий стол на офисное кресло и поставил кружку на столешницу рядом с ноутбуком. Наброски по вербовке Джан-Луиджи Спинацоллы попахивали ахинеей, поскольку, у дипломата из МИДа не было весомых причин предлагать свои услуги в роли агента.
Грибов разложил на столе фотографии, сделанные группой наружного наблюдения, и внимательно стал просматривать их. Он составлял и анализировал в своей голове модель поведения дипломата, но Алексея настораживало спокойствие Спинацоллы. Человек, собирающийся предать свою страну не бывает настолько спокойным и уверенным в себе, а редкие попытки обставить «наружку» выглядели совсем неубедительно. Фотографии были этому лишним подтверждением.
Алекс сделал два небольших глотков кофе и запустил на ноутбуке смонтированные короткие видеозаписи, сделанные на скрытые камеры высокого разрешения. Грибов внимательно просмотрел видеофайл, обозначив в уме для себя пару интересных аспектов, показавшихся ему странными и нецелесообразными.
Алексей потёр воспалённые глаза и опустил на несколько секунд голову вниз, дав тем самым отдохнуть мозгам. Тишина кабинета окутала его, словно, невидимый туман, где жили воспоминания и ошибки, коих было предостаточно за прошедшие годы. Так, в общем-то, бывает у каждого человека, но отнюдь не каждый принимает решения, от которых зависит жизнь других людей.
Грибов сделал пару глотков кофе и встал из-за рабочего стола. Он отошёл в сторону на пару шагов и поднял голову вверх. Его взгляд замер на потолочной металлической отделке, будто, на ней были написаны ответы на все интересующие Алексея вопросы.
Мыслительный процесс – это глубоко интимная деталь, имеющая у каждого индивидуума характерные признаки и выражения в виде мимики или жестов.
Алекс опустил голову и снова подошёл к столу. Чуть наклонившись, он вернул всё своё внимание на фотографии. Очередная попытка внимательно рассмотреть какой-либо положительный момент, споткнулась о камень, подобно зазевавшемуся путнику, бредущему по грунтовой дороге через поле, где высокая трава не даёт увидеть, что происходит у входа в сосновый лес.
Стук в дверь оторвал Алексея от размышлений, заставив переключить своё внимание на дверной проём.
– Чао, мой капитан! – войдя в кабинет, произнёс Хабаров и улыбнулся.
– Петрович! Какими судьбами? – улыбнувшись в ответ, спросил Грибов.
– Судьбы не для того, чтобы ими разбрасываться! – подмигнув, начал Хабаров. – Какие у тебя мысли по Спинацолле? – подойдя к столу и опустив взгляд на фотографии на столе, спросил Николай Петрович.
– Исключительно крамольные, – сев на офисное кресло, ответил Алекс и взял со стола кружку с недопитым кофе.
– Вижу оптимизм в тебе бьёт ключом! Я уже двое суток анализирую эти материалы, и могу сказать, что всё-таки вижу перспективу в этой вербовке. Нам давно нужен дипломат из МИДа, а тут такой подарок, можно сказать!
– За такой «подарок», в случае провала, можно будет оказаться где-нибудь в Антарктике в обществе пингвинов, бегающих возле сторожки, продуваемой семью ветрами… Ну, а из обязанностей: будет лишь отбитие «ключом» радиостанции донесений о состоянии пингвиньего пуха! – критично выразил своё мнение Грибов, держа в руках кружку с кофе.
– Смешно, – вытащив из бокового кармана пиджака пластиковую баночку с мятной жвачкой и не оценив шутку, растянуто произнёс Хабаров. Он положил в рот две подушечки жевательной резинки и принялся их разжёвывать. – Хочешь на текучку спрыгнуть и легко отделаться?! Нет уж! – помотав указательным пальцем правой руки, добавил Николай Петрович. – Соловьёв ждёт от тебя соображений по Спинацолле… Вот и выполняй приказ! Раз уж решили задействовать в этом деле и тебя.
– Да, без проблем! – допив кофе, уверенно и твёрдо произнёс Алекс.
– Вот и замечательно! А главное, не стоит портить своими скептическими умозаключениями перспективную разработку, – дополнил Хабаров и покинул кабинет Алексея.
– Козёл драный! – выругался в полголоса Грибов и поставил кружку на рабочий стол…
Говард кружил на внедорожнике по улицам неподалёку от дворца, на территорию которого заехал «Девятый» на чёрном «Ауди». Поиски удачной точки для наблюдения осложнялись рядом факторов.
Льюис хорошо понимал, что искушённые специалисты по безопасности такие точки, конечно же, нашли, оставив там парочку замаскированных «сюрпризов» для искателей приключений на свою задницу. Однако, подобное положение дел не могло испугать Говарда! Для него навсегда оставалось неизменное правило, подобное собственному девизу: «Чем сложнее, тем интереснее»!
Льюис припарковал свой «Фольксваген» у тротуара и заглушил двигатель. Рядом, чуть впереди располагался известный в Риме отель с потрясающими видами. Говард называл его в шутку: «Потерянный океан». Дело было не только в огромном бассейне на крыше, но и в самом болезненном поражение за всю его карьеру в SAS. Именно после него, Льюис до конца осознал, что не каждый бой можно выиграть и не каждую войну проиграть. Правило «обратной замены» здесь также действовало, напоминая, что человек лишь крохотная фигура, переставляемая невидимым дирижёром.
Вечер полноценно вступил в свои права, добавив солнечному свету лёгкий багряный румянец. Стремительность времени иногда обескураживала Говарда, но не вызывала испуг, как у большинства людей. Бояться старости – глупо! Это неизбежный процесс, как физиологический, так и духовный, напоминающий, что человек лишь незваный гость на этой земле.
Льюис вытащил из пластиковой кобуры на ремне пистолет и положил под сиденье. С запасными магазинами он поступил аналогично. «Зазвенеть» в рамке металлоискателя при входе, явно было не в его планах. Говард снял с себя ветровку, чувствуя, что окончательно запарился, несмотря, на то, что она была тонкой и лёгкой. Основная проблема в нарушение теплообмена заключалась в бронежилете из тысячной кордуры и титановыми плитами внутри.