Павел Шилов – Мерцание «Призрака»: Ангелы Смерти (страница 20)

Работа в резидентуре шла своим чередом, не взирая на время суток. Здесь на небольшом островке Родины среди чужбины, где показная враждебность достигает своего пика, в городе течёт обычная жизнь, далёкая от политики и геополитических претензий на мировое господство. Простые люди они одинаковые везде. Все поглощены своими проблемами, а дебаты в Конгрессе или Сенате воспринимаются, как очередное мракобесие, не решающее основные социальные проблемы.

Евгений Павлович провёл по ключ-картой по считывателю замка и зашёл в комнату для допросов, где опальный супервайзер ЦРУ смотрел на своё отражение в зеркальном стекле.

– Здравствуйте, мистер Миллс! – положив папку-скоросшиватель на поверхность металлического стола, произнёс Белов. – Отдохнули немного?

– Это сложно назвать отдыхом, сэр! – обернувшись лицом к Евгению Павловичу, ответил Ник и подошёл к столу.

– Понимаю! Присаживайтесь, мистер Миллс, – добавил глава резидентуры и сел на стул за стол.

– Спасибо, – коротко сказал Ник и присел на стул за тот же стол, без излишнего оптимизма, руководствуясь лишь собственным прагматизмом, который не раз спасал его шкуру в самые сложные моменты жизненных испытаний.

– Меня зовут, Евгений Павлович Белов. Я глава резидентуры, – ровным голосом начал полковник, сохраняя излюбленный приём дипломатического нейтралитета. – Пробежимся по тезисам.

– Я знаю, кто вы! Да, конечно, я готов.

– Вы, написали, что обладаете информацией сети «кротов» внутри спецслужб РФ, но не сделали никакого намёка. Как вы понимаете абстрактные и голословные заявления нас не интересуют! – погрузившись на мгновение в бумаги, продолжил Белов и перевёл пристальный взгляд на мистера Миллса. Для Евгения Павловича было не большой проблемой раскусить человека и его сущность, но в лице Ника он встретил достойного соперника, чьё непроницаемое выражение лица и холодный взгляд вызывали множество вопросов.

– Я это прекрасно понимаю сэр и не имею желания вводить вас в заблуждение. Думаю, вы уже ознакомились с моей биографией и примерно представляете, кто я и что, – спокойно, но с еле уловимой ноткой волнения в голосе произнёс мистер Миллс.

– Отчасти! Начинайте, я вас внимательно слушаю, – закрыв папку-скоросшиватель, сказал Евгений Павлович и приготовился слушать, собираясь следить за тембром голоса опального супервайзера ЦРУ.

– Как вам будет угодно! Для вас не секрет, что я долгие годы проработал в «русском отделе» ЦРУ. Я хорошо знаю вашу страну, где бывал очень часто, как под своим именем, так и под многочисленными псевдонимами. В мои обязанности входили: подготовка спецопераций, аналитика и вербовка перспективных агентов с прицелом на будущее. Успех был всегда переменным, как в работе любого «полевого» оперативника. Люди везде одинаковые и нужды у них схожие… Деньги, разумеется! Однако, не всех можно купить. Кого-то проще бывает убрать в каком-либо виде с пути. Физическое устранение всегда играет злую шутку, как с любым куратором, так и с любым агентом внутри. Всегда проще подставить или обставить… Но, сейчас не время беседовать о тонкостях нашей работы! Позовите охранника, у которого все мои личные вещи. Среди них есть флэшка. На ней лишь малая часть тех материалов, которые я собираюсь вам передать в обмен на политическое убежище и ряд других условий…

– Одну минуту, – перебил Ника полковник Белов и достал из бокового кармана пиджака небольшую рацию. – Игорь, принеси вещи мистера Миллса в мой кабинет вместе с протоколом изъятия.

– Будет сделано, Евгений Павлович! – ответил грубоватый голос в динамике рации.

– Продолжайте, мистер Миллс, – неотрывно смотря на Ника, добавил Белов.

– Хорошо! Итак, на флэшке находятся материалы на подполковника Хабарова заместителя начальника резидентуры в Риме. Его оперативный псевдоним в нашей агентуре «Оцелот». В материалах указана вся его работа на правительство США. Я, разумеется, не был его непосредственным куратором.

– Это серьезное обвинение, мистер Миллс! – перебил Евгений Павлович, анализирую тембр речи, а также отсутствующую мимику и жестикуляцию. Руки Ника были сомкнуты и без движения лежали на поверхности стола. Миллс говорил уверенно, не пользуясь какими-либо словами «паразитами». Может быть, это была так называемая «домашняя заготовка», а может просто собранность и понимание, что за оградой посольства его ждут агенты ФБР. – Скажите, а под каким псевдонимом у вас идёт агент «Оцелот» и почему первым вы выбрали именно его?

– Его псевдоним Гордон Браун, именно под этим именем он состоит в нашей базе данных. Почему выбор пал на него?! Вопрос риторический… Не могу на него ответить!

– Хорошо, допустим. Почему вы решили прийти к нам? Что повлияло на вас?

– Меня обвинили в «сливе» секретной информации сторонним людям.

– Это правда? – сосредоточенно спросил полковник Белов.

– Нет! Меня кто-то подставил. Сами понимаете, как такое может случиться… От этого никто не застрахован, тем более, когда есть желающие занять твоё место.

– Хорошо, допустим! Где остальные материалы, которые вы собираетесь нам передать?

– Они в надёжном месте за пределами США.

– Хорошо. Что ещё вы можете добавить к своим первым показаниям, мистер Миллс?

– Знаю, что центральной фигурой в этой сети стоит высокопоставленный чин одной из спецслужб, но его имени я не знаю. Мне только известен оперативный псевдоним этого человека: «Флинт». Ходит слух, что он большой знаток рома и любитель пиратской тематики. Это всё!

– Интересно! Что ж, впереди вас ждёт полиграф, а далее комната отдыха, где вы будете ожидать решение по вашему вопросу, – встав со стула и взяв в правую руку папку, произнёс Евгений Павлович и покинул комнату для допросов. Он остановился посреди коридора, ощутив, что становится стар для подобных игр. Шестьдесят лет можно спрятать во внешности, но старость в душе невозможно скрывать, тем более от самого себя.

Полковник Белов глубоко вздохнул, продолжая бороться с собственной усталостью, и направился к себе кабинет, для изучения материалов на флэшке…

Льюис стоял на центральной городской площади, чей вид потрясал его воображение, унося в глубь веков. В каждом глотке воздуха чувствовалось присутствие истории, породившей славных сынов своей земли! Их жертвы, доблесть, боль и раскаяния стали ненаписанными страницами в огромных летописных книгах аббатств. Время уносит всё, как и унесла подвиги тех рыцарей, среди которых был легендарный Гальгано Гуидотти. Воин, нашедший свой путь на обрыве бездны, куда должен был упасть.

Гул площади вернул Говарда обратно из раздумий. Красивый вечер с заревом на небе, туристы, горожане и атмосфера радужности и единения были повсюду. Это ещё раз доказывало, что люди все одинаковы, как перед Богом, так и перед друг другом. Алчные показные распри им не интересны! Людям нужно ощущение свободы, которое остаётся весьма условным, как и сам мир.

Здесь и сейчас Льюис понимал, что продолжает свою борьбу не только в память об отце Бернардо, но и для всех людей, нуждающихся в его помощи. Он смотрел по сторонам, наслаждаясь архитектурой Пьяцца дель Кампо. Башня Манджа смотрела на него, пытаясь достать до небес. Пусть восемьдесят восемь метров не так много, но всё познаётся в сравнении.

Говард сделал глубокий вдох и направился по мощёной площади к улочке, выводившей к Собору Успения Богородицы. Он шёл неспешной походкой, понимая, что обогнать время невозможно, хотя несколько раз это и приходилось ему делать. Это было давно, словно в прошлой жизни, прошедшей в борьбе за то, чтобы просто выжить!

Невысокие дома из камня, тянувшиеся вдоль узкой улочки, немой балладой лютниста рассказывали о временах средневековья, Возрождения, Нового времени, жестокости XX века и двоякости современности. Старинный город хранил множество тайн, разбавляя своей открытостью глупые предрассудки. Беломраморные строения шёпотом погружали в безмятежность, а небольшие магазинчики и кафе со столиками на улице зазывали своим радушием, чтобы навсегда остаться в памяти.

Льюис обогнал влюблённую парочку, шедшую впереди него в обнимку, так и не решившись украсть у них частичку их счастья, которой они с удовольствием могли поделиться. Говард прищурил глаза и сунул руки в карманы брюк-карго. Лёгкий ветерок овевал его чуть вспотевшее лицо и остужал жжение в сердце.

Он зашел в собор Успения Богородицы и перед ним открылся шикарный архитектурный ансамбль. Статуи ангелов, алтарь, витражи, купол и учащённое биение сердца, открытое для новой борьбы.

Впереди была поездка в аббатство Сан Гальгано, находившееся в тридцати километрах от Сиены, а поздний вечер отлично подходил для последнего броска к очередным загадкам.

Говард покинул собор и вернулся к своему внедорожнику, припаркованному на одной из улочек поблизости. Он снял автомобиль с сигнализации и сел на водительское сиденье.

Несколько глотков минеральной воды утолили небольшую жажду, и Льюис запустил двигатель. Впереди снова была дорога с её романтикой и жестокостью, а также бескрайностью и болью…

Полковник Белов закончил во второй раз просмотр материалов на флэшке мистера Миллса и сделал несколько копий, а одна из них предназначалась непосредственно полковнику Громову. Евгений Павлович лично знал Михаила Ивановича, как отличного профессионала верного долгу и чести офицера. Всё это было для Белова не пустым звуком, а поведением и взглядами, живущими в его сердце и душе.