Павел Шевченко – По ту сторону звёзд (страница 30)
— Потому что, когда ты её замечал, у тебя были мысли несколько иного характера.
— А, ну да… Ну так что со связью? Попроси техников. Мне нужно всё видеть. Мы опережаем их всего на день, и то благодаря их необъяснимой остановке, и небольшой удаче с минным полем.
— Что, всё так плохо? Кто к нам заявился?
— Прол опознал всех. Вот уж пронырливый книгочей. Говорит, что нам уже можно заказывать место на кладбище. У них два тяжёлых крейсера! Сказал, что только ими можно раздавить нас, как каких-то мипов.
— Это такие мелкие насекомые из джунглей Маркана.
— Я так и понял. Но мы что-нибудь придумаем. Будем использовать любой финт, который поможет хотя бы щёлкнуть их по носу. Вот почему мне нужна связь.
— Да ты достал уже! Будет тебе консоль! А пока не бубни и дай сюда руку. Ты ведь не боишься иголок?
Первым контактом с Земным (а именно так называлась столичная планета) флотом, всё же стоило считать столкновение на окраине Маркана. Одинокий корабль, по размерам как лёгкий крейсер, а по вооружению не дотягивающий и до корвета, очень уж шустро удирал от них чуть ли не целый день. Только под конец удалось достать его, но разочарование на лице Кода, когда полудохлая туша звездолёта скрылась в гипере, заставило нескольких капитанов озадаченно жевать собственные губы и, заикаясь, оправдываться. Но дальнейший анализ показал, что земной кораблик то был не совсем обычным. Искины дружно отмечали характерные для матарского флота элементы. Похоже, что почти половина корпуса была чужой, от старого тактического носителя. И это наводило на неприятные размышления, как такой неслабый корабль ухитрился развалиться на части. Стоило проявить больше осторожности. Возможно, именно это решение помогло избежать им серьёзных потерь в первом же огневом контакте после прыжка.
Когда выстроившаяся клином эскадра, наконец, продолжила углубляться в систему, на её пути оставался лишь один их старый знакомый. Судя по повреждениям, он просто не мог никуда улететь. Не оказав никакого сопротивления, и выступив в роли учебной мишени, земной корабль быстро превратился в груду оплавленного металла. Обнаруженные, вначале, мелкие корабли, успели ускориться и уползли на приличное расстояние. Теперь получалось догнать их только через несколько часов. Но и это время сильно растянулось, когда на пути, идущего впереди корвета, сработало какое-то устройство.
Код был в ярости. Он орал на капитанов, и требовал, чтобы подобное не повторилось. Те лишь кивали и жаловались на слишком быстрый вход в этот минный объём. Плюс, ошибкой было ждать оптимального расстояния для турелей. Если Землянам удастся засеять ещё несколько площадок, урон от прохождения будет сведён к минимуму. А лучше всего просто обойти опасные участки, потеряв, при этом, не слишком много времени. Главное, повторяли они, не влетать в ловушку на трети световой. Тогда даже искины могут не успеть. Коду пришлось, от греха подальше, замедлить чуть ли не втрое скорость эскадры. Что позволило уползти землянам к шестой планете в целости и невредимости.
Борис отстранился от командования операцией. Не то, чтобы он плохо разбирался в тактике и стратегии, но сейчас вокруг него были люди намного компетентнее. Земля боялась, что не выдержит, и слала всех своих генералов отрабатывать содержание. К сожалению, военные машины самых крупных государств и объединений, были слишком неповоротливы, и та сотня боевых кораблей, выставленных против захватчиков, только-только подходила к Марсу. Та двадцатка, что собралась возле Сатурна, конечно, попытается дать бой, но единственной причиной этого, будет невозможность оторваться от преследователей. Компьютеры выдавали самый благоприятный прогноз — один день, а если враги перестанут медлить, и воспользуются своими реальными возможностями, то шесть часов. И лучше принять бой по всем правилам, чем подставив зад под их огонь.
Сейчас Анатолич понимал, что вызывать подкрепления было скорее ошибкой, чем решением. Тогда, для самоуспокоения, этого казалось достаточным, но сейчас он корил себя, за то, что загубил одну шестую всего земного флота. Хотя, если бы чужих было не двадцать один, а, например, два, то, возможно, силы были бы равны. Почему то о смерти он не думал, но все отмечали его крайне подавленное настроение. В штабе же, организованном на «Ювете», царило вполне приподнятое настроение. Ни русские, ни американцы, не собирались класть свои головы, даже возле такой красивой планеты, как Сатурн. План состоял в том, чтобы проскочить мимо вражеской эскадры на полном ходу, и, воспользовавшись большей манёвренностью кораблей, зайти в их менее убийственный тыл. А дальше, как пойдёт. Если все уцелеют, можно будет попробовать накрыть один из крейсеров, идущих в арьергарде, совместным огнём. Если их останется меньше половины, то выжившие уйдут на пологую дуговую траекторию, с надеждой вступить в бой уже возле Марса, поддержав основные силы тыловым ударом. Ну а если они переоценили себя, и эта атака окажется самоубийственной, то и никакого «дальше» не будет.
Сергей, кажется обмотанный двойным количеством бинтов, постоянно лез в разговор и предлагал мелкие дополнения, которые, на проверку, оказывались не такими уж неуместными. Постоянная связь с медотсеком, организованная его супругой, кажется, предоставила ему некую отдушину. Он больше не чувствовал себя балластом, который дожидается гибели, запертый в железной коробке. Похоже, что он, так же, как и Борис, винил себя за ошибки. Если бы он действовал по-другому, то сейчас они бы с интересом изучали инопланетные технологии на Лунной базе, а не шли в последний бой. Но история не терпит сослагательного наклонения. Они сделали то, что сделали. И расхлёбывать тоже им. Вот Сергей и рвётся в бой, заглушая свою гипертрофированную совесть. Богдан Волоцкий, капитан «Ювета», возглавлял штаб с русской стороны, Роберт Фром — с американской. Командовавший «Либерти», он тяжело отреагировал на потерю корабля и доброй трети экипажа. С мрачной решимостью, он, похоже, собирался пожертвовать шестью АтАвскими эсминцами, но забрать с собой хотя бы один матарский корвет. Размен, надо сказать, не в их пользу. Если бы удалось повредить крейсер, тогда скатертью дорога, а в противном и, наиболее вероятном случае, уж извольте сделать всё, чтобы сберечь людей. Это ещё не конец войны.
Богдан оперся локтём о стол и устремил взгляд в вечность. Не хотелось больше думать. Ни о чём! Но помимо его воли, в голове вновь и вновь прокручивался план даже не сражения, а так — огневого контакта. А значит, нечего тянуть. Пора идти на мостик и запускать в действие обратный отсчёт. Плотный капитанский скафандр вошёл в кресло, как влитой. Ремни безопасности скрестились на груди и поясе, подголовник зафиксировал шею, и кресло подвинулось вперёд к сложной системе мониторов и клавиатур. Сейчас по всему кораблю, по всему флоту, тоже самое проделывали тысячи людей. Те, кто не принимал непосредственного участия в военных функциях, заняли свои места безопасности и активировали маленькие экраны. На них будет транслироваться схематичный ход боя и состояние систем корабля. На случай, если придётся эвакуироваться, что бы человек разбирался в ситуации снаружи, и ситуации внутри.
На самых дальних, и самых нечётких, сканерах появилось вражеское копьё. Именно так с виду можно было описать их строй. Впереди семь корветов, выстроившихся острым треугольником. В центре два фрегата, а сразу за ними два тяжёлых крейсера. Транспорты и три повреждённых корвета сейчас шли позади всех, но Богдан не сомневался, что в случае чего тяжеловесы расступятся, пропуская самую уязвимую часть эскадры под свою защиту.