Павел Шевченко – Код свободы (страница 2)

Разбитые кадры

Москва, 2030 год, вечер. Квартира Алёны Петровой на окраине города была островком тишины в бурлящем море мегаполиса. За окном дроны АО «ЗАСЛОН» сновали между небоскребами, следя за гражданами и выискивая потенциальных террористов, но часть из них делали действительно полезные вещи, например доставляя экстренно лекарства в реанимации больниц. Их красные сенсоры мигали, как звезды в искусственном небе. Вдалеке, над парком, пролетела стая воробьев, и Алёна, стоя у окна, следила за их хаотичным, но гармоничным танцем. «Птицы свободны, – подумала она. – Они не знают кодов и алгоритмов, но их полет совершенен. А дроны? Рабы технологий, как и мы». Она отвернулась от окна, ее взгляд упал на нейрокамеру, лежащую на столе – подарок от Ярослава, ее бойфренда, с которым она собиралась порвать. Камера, способная анализировать эмоции и предсказывать реакции, была чудом АО «ЗАСЛОН», но для Алёны она стала символом контроля, от которого она устала. Она делали идеальные кадры, которые автоматически могли изменять мимику и показывались для разных аудиторий, чтобы набрать наибольшее количество лайков. Но то ли надо было Алёне? Её желание сбывались и она стала популярность, только за лайки увы не купить счастье и удовлетворение полученное в начале прошло, и сменилось пустотой.

Квартира была маленькой, но уютной: диван с потертой обивкой, голографический экран на стене, транслирующий рекламу новых КОР-чипов, и стол, заваленный сценариями. Алёна, актриса второсортных сериалов, чувствовала, что ее жизнь – это чужой сценарий, написанный без души. Она хотела большего: ролей, которые трогают сердце, свободы, как у тех воробьев за окном. Но Ярослав, оператор дронов в логистическом отделе АО «ЗАСЛОН», видел в ней лишь красивую декорацию, а не человека. Она давила на него своими мечтами о свободе, а он, уставший от бесконечных рабочих дней, не мог этого вынести.Это давала её стабильность. И они даже могли позволить себе семью. Но нужна ли ей эта стабильность, ведь жизнь так коротка и каждый день хочется нового. Сегодня она решила: хватит.

Алёна подошла к зеркалу, поправляя короткие светлые волосы. Ее отражение выглядело решительным, но внутри она сомневалась. «Город – это клетка, – подумала она. – Я больше не хочу быть запрограммированной». Она взяла нейрокамеру, провела пальцем по ее гладкому корпусу. Устройство знало ее мимику, но не знало, как болит порой ее душа.

Дверь квартиры открылась, и вошел Ярослав – высокий, с усталыми глазами и планшетом в руках. Его униформа с логотипом АО «ЗАСЛОН» была помята, а на запястье мигал браслет с интерфейсом управления дронами. Он выглядел измотанным: дроны сбивали с маршрутов, отчеты накапливались, а начальник, Олег Бойцов, требовал невозможного.

– Ты дома, – сказал он, бросая планшет на диван. – Снимала что-то?

Алёна повернулась, ее голос был холодным.

– Нет, Ярослав. Я думала. О нас.

Он тяжело вздохнул, садясь на диван.

– Опять твои сцены? У меня был адский день. Дроны глючат, я не спал нормально три ночи. Не начинай.

Алёна стиснула зубы. Она знала, что он устал, но ее собственная усталость – от его равнодушия, от города, от технологий – переполняла ее.

– Это не сцена, – сказала она, скрестив руки. – Я ухожу. Мне нужна свобода, Ярослав. А ты… ты держишь меня в этой клетке.

Ярослав замер, его глаза сузились. Он был слишком вымотан, чтобы скрывать раздражение.

– Свобода? – переспросил он, спустя наверное минуту молчания, его голос дрожал от усталости и злости. – Ты хоть понимаешь, сколько я пашу, чтобы у нас все было? А ты давишь на меня своими фантазиями. Куда ты пойдешь? Кто ты без меня?

Его слова резали, но Алёна вспомнила воробьев за окном – их крылья не просили разрешения, чтобы взлететь. Она шагнула к нему, ее голос дрожал, но был твердым.

– Я не твоя декорация. Ты не видишь меня, Ярослав. Я задыхаюсь здесь, а ты даже не замечаешь. Я хочу жить, как те птицы, а не как твои дроны.

Ярослав встал, его лицо покраснело. Он был на пределе – работа выжала из него все силы, а теперь еще и это.

– Дрон надежнее птицы, Алёна, – сказал он резко. – Он не сбежит, не предаст. А ты… ты просто непредсказуема.

Алёна усмехнулась, ее глаза вспыхнули.

– Увы, я не дрон, а птица. И я улетаю.

Она схватила нейрокамеру и швырнула ее на диван.

– Держи свой подарок. Он тебе нужнее.

Алёна повернулась к ноутбуку, открывая сайт турагентства. Ее пальцы дрожали, но она ввела запрос: «Эльбрус, тур, ближайший рейс». Нейросетевой планировщик выдал варианты, подобрав и людей со схожими интересами и оптимальный температурный режим, но она выбрала первый, несмотря остальные варианты. Ярослав смотрел на нее, его лицо было смесью гнева и бессилия.

– Ты серьезно? – спросил он. – Бросаешь все ради гор?

– Я бросаю тебя, – ответила она, не оборачиваясь. – И эту клетку.

«Птицы улетают, когда хотят, – подумала Алёна. – Я тоже улечу». Дверь хлопнула. Алёна ушла, оставив за собой тишину. Ярослав упала на диван, его сердце колотилось. Он посмотрела в окно: воробьи исчезли, но дроны продолжали патрулировать небо.

Ярослав еще толком не успевшим понять, что произошло, и действуя компульсивно. С размаху кинул нейрокамеру стоящую огромное количество денег в ВАЗу, откуда-то из Египта, заказанную с озон. И сделав двойной страйк. Уселся и включил «Король и шут». «Воспоминание о былой любви». Каждый отголосок мелодии играли в его голове. И начало отношений с Алёной. Когда они познакомились на одном из турниров по «КС:ГО, где он взял первое место со своей командой. Его реакции можно было позавидовать. А она была мастером по командной игре в «Дота 2». На этом фоне они сошлись. Потом вместе летали на фпв дроне по тайге. Маневрируя между деревьев. Пока играла песня воспоминания, плыли как облака по его памяти. А потом исчезло всё. И он открыл глаза. Алёны не было.

Код и рельсы

Пригород Москвы, 2030 год, ночь. Электричка, ведомая Игорем Малиновским, мчалась через темные поля в направлении Нальчика, ее фары выхватывали из мрака голые ветви деревьев и редкие огни деревень. В кабине машиниста было тепло, но холод одиночества пробирал Игоря до костей. Он сидел за пультом, где голографический интерфейс ОЭС «СФЕРА», разработанный АО «ЗАСЛОН», показывал маршрут, скорость и состояние путей. Экран мигал зеленым, но Игорь не смотрел на него – его взгляд был прикован к окну, где в небе мелькнула стая птиц, их силуэты танцевали в лунном свете.

Игорь, бывший программист АО «ЗАСЛОН», был уволен год назад за сбой в коде навигации дронов, который чуть не привел к потере секретного груза. Тысячи дронов должны были поднять секретную подлодку, но чуть не уронили её, после такого провала он был уволен. Теперь он вел поезда, ночами работая над лабиринтным ИИ – программой, вдохновленной полетом птиц. Его планшет, лежащий на пульте, светился строчками кода, где алгоритмы повторяли траектории стаи: хаотичные, но гармоничные. «Птицы находят путь без карт, – размышлял он. – Мой ИИ должен быть таким же». Он вспомнил кузнечика, которого видел в поле перед сменой: его прыжки были точны, как сенсоры робота-шпиона АО «ЗАСЛОН». «Природа совершенна, – подумал Игорь. – Но технологии дают нам крылья… или цепи?»

На крыше поезда поблескивали лазерные установки – новейшая разработка АО «ЗАСЛОН» для защиты от дронов. Тонкие лучи могли отслеживать и уничтожать цели в воздухе, но Игорь знал: система не идеальна. Некоторые дроны, особенно с продвинутым маневрированием, могли уклониться. Он проверил их состояние через ОЭС «СФЕРА» – все в норме. «Пока, до тех пор как какой-нибудь хакер не вмешается в код», – подумал он.

Его мысли прервал сигнал на пульте. Экран мигнул красным, показывая множественные объекты в воздухе. Игорь вгляделся в темноту – в небе появились точки, стремительно приближающиеся. Дроны! Сепаратисты! Прежде чем он успел среагировать, лазеры на крыше ожили, их лучи рассекли ночь, сбивая первые машины. Но некоторые дроны увернулись, их траектории были хаотичными, как полет птиц. Один из них врезался в вагон позади, и поезд содрогнулся от взрыва.

– Черт! – выругался Игорь, хватаясь за пульт. Он попытался отправить сигнал SOS, но экран показал: «Связь заблокирована». Сепаратисты использовали глушители РЭБ. Еще один взрыв сотряс поезд, и Игорь понял: нужно действовать быстро.

Дверь кабины распахнулась, и в нее ворвался мужчина в строгом костюме – Александр Волков, генеральный директор АО «ЗАСЛОН». Его лицо было напряженным, но голос оставался спокойным. У Александра был доступ к этому поезду. Как и ко всем технологическим вещам заслон.

– Что происходит? – спросил он.

– Атака дронов, – ответил Игорь, не отрывая глаз от пульта. – Лазеры сбивают часть, но некоторые прорываются. Связь заблокирована.

Игорь дернул рычаг экстренного торможения. Электричка завизжала. Взрывы продолжались – дроны, уклонившиеся от лазеров, падали и рвались, осыпая вагоны осколками. Лазерные установки работали на пределе, но сепаратисты не отступали.

Поезд рухнул. Люди начали спрыгивать с поезда и уходить в лес

Александр и Игорь укрылись в первом выступе, возле крон сосен. Они достали оружие бластеры, и стали атаковать дроны. В этот момент девушка с растрепанными волосами и рюкзаком в руках, влетела в их укрытие. Ее глаза были полны страха, но в них горела решимость.