Павел Шершнёв – Сборник рассказов. Том 6 (страница 14)
Пиф улыбнулся:
– Волшебные костные батончики.
– Она их из кухни учуяла?
– Она и не то может учуять…
В это время из кухни пять заговорила мама и направилась к ним в прихожую:
– Вы заходили до тёти Альмы? От вас так вкусно пахнет подкопчённой свининой.
Она выходит и упирается своим взглядом в Пумбу. У Пумбы на лице испуг, глаза широко раскрыты. Что касается меня: стало как-то неудобно в этой ситуации… Мама близнецов раскрыла рот, в раздумье, что бы сказать на свою фразу про копчёную свинину и не может ничего подобрать. Том указывает на Пумбу:
– Мам, это мои друзья… Пумба сильно обжёгся. У нас нет случайно пластыря от ожогов?
Мама сразу направилась в другую комнату, чтобы спрятать виноватый взгляд:
– Есть, пойдём со мной…
Том снял уличную обувь. Впервые вижу ноги у псовых. Он даже носки не носит под обувью… Ступни как человеческие, вытянутые. На пальцах утолщённые и заострённые ногти, как когти. Ноги покрыты редким, но длинным волосяным покровом. Мама зашла в комнату, обернулась к Тому и шёпотом спросила:
– Ты мне не мог сказать, что вы не одни вернулись? Теперь перед хряком мне неудобно…
Том пожал плечами:
– Ты не спрашивала…
Мама достала из аптечки пластырь и протянула сыну:
– На. Я не буду туда выходить.
В прихожей Пумба покосился на Пифа и неуверенно произнёс:
– У меня уже всё нормально… Я домой пойду, пожалуй.
– Стой. – остановил его Пиф: Сейчас наклеишь пластырь, а потом, как хочешь.
Пришлось Пумбе дожидаться возвращения Тома. Тот раскрыл упаковку с пластырем, вынул его оттуда:
– Давай сюда руку.
Пумба молча протянул ладонь с вздувшимся пузырём. Том решил извиниться перед ним:
– Слушай, извини маму. Она не знала, что ты с нами пришёл…
Пумба задумался:
– Вы едите свиней?
– Да, это ведь мясо, а мы всё-таки хищники. Только не путай, не хряков. Мы же не каннибалы какие-нибудь. – Том прилепил пластырь на ожог.
Пумба посмотрел на пластырь на своей руке:
– Можно я домой пойду? Мне уже пора…
– Ладно. – не стал его задерживать Том и открыл входную дверь. Пумба сразу поспешил выйти из квартиры. Дверь захлопнулась. Из-за двери в комнате тихонечко выглянула мама близнецов:
– Он ушёл?
Пиф кивнул ей, и тогда она спокойно вышла из-за двери:
– Откуда я знала, что опалённая шкура у свиней и хряков одинаково вкусно пахнет…
«Хе… Откуда…» – порассуждал я: «Хряков и вывели из свиней».
– Мам, это Стас. – указал Пиф на меня: Я про него тебе рассказывал. Можно он к нам в гости зайдёт?
– Конечно! Чего спрашиваешь? Твои же друзья…
С этими словами мама опять ушла на кухню.
– Пойдём. – сказал мне Пиф и начал разуваться.
Я тоже скинул обувь и пошёл следом за близнецами в их комнату. Как и у хряков, комнаты небольшого размера, а вдоль стен стоят двухъярусные кровати. Телевизор на столе для уроков. Один для всех… Много маленьких мячиков. Обслюнявленные мягкие игрушки. Полочка с какими-то глиняными баночками. Несколько семейных фотографий в рамках на стене. На одной фотографии с маленькими близнецами стоят их родители и ещё двое взрослых в военной форме.
– А кто это? – ткнул пальцем в них я.
– Это наши старшие брат и сестра.
– На них военная форма…
– Да, их давно забрали служить на границу.
– И как им? Нравится?
– Брата убили этой весной. Его прах стоит у нас на полочке. Сестра с тяжёлым ранением долгое время лежала в больнице, совсем недавно только вернулась в строй. Продолжает там же служить.
– Ясно. – кивнул я: А эти баночки с чьим прахом?
Пиф стал указывать на баночки поочерёдно:
– Это дедушки Блэка, это дяди Кинга, это брата. Тёти Жули. Они все служили на границе и погибли в перестрелках, защищая нашу родину.
– А почему вы их не похороните? – стало интересно мне.
– Похоронить? Не знаю… Надо будет как-нибудь у папы спросить…
Я пробыл в гостях недолго. За это время мне успели показать их любимые мультфильмы, игры на телевизоре. В комнату заглянула их мама:
– Я похлёбку сварила, пойдёмте кушать.
Поначалу я стал отказываться, но братья потянули с собой, убеждая, что я ничего вкуснее похлёбки ещё не пробовал. Ладно… Будем надеяться, что похлёбка вкуснее батончиков Тома. Меня усадили за стол рядом с близнецами. Из другой комнаты пришла их младшая сестрёнка с бабушкой. Отец был ещё на работе. Мне в глубокую тарелку налили эту похлёбку. Пахло съедобно, хотя и с небольшим душком. Взяв ложки, все принялись за свой ужин. Я тоже стал хлебать этот супчик. Чего-то особенного, я в этом блюде не заметил: подсоленный бульон с мясом и макаронами, никаких овощей. Может для них это и деликатес, и скорее всего наличие такого деликатеса упирается в финансы. Оно и понятное дело, конечно такому будешь рад. Я не стал привередничать и вместе со всеми доел похлёбку из своей тарелки и даже похвалил маму близнецов за своё усердие, правда добавил, что люди обычно добавляют в супы зажарку из овощей и приправ, а кроме макарон, добавляют в суп ещё и картошку с крупами. На меня глянули так, словно я сказал про недостижимую цель, но промолчали. Может у них это особенный рецепт, и они не нарушают состав для его приготовления? После ужина я засобирался домой. Обувшись, я пожал руки близнецам:
– Спасибо. Как-нибудь тоже вас в гости приглашу.
Мне открыли дверь, и я собирался выйти из квартиры, но из подъезда в дверь вошёл их отец, молча снял обувь и ушёл в комнату. Даже не поздоровался после моего «здрасьте». Том посмотрел ему вслед и пояснил:
– Наверняка, что-то на работе произошло и он не в духе…
– А кем он работает?
– Он следователь в центральном районе.
– Тогда понятно… И часто он так: не в духе?
– Редко, но бывает.
– Ладно, пока. – я вышел из квартиры и направился домой.
С самого утра неспеша падает снег. Халила и вовсе замоталась в свои утеплители с подогревом. Пумба как-то отстранённо общается с нами. Видимо после вчерашней «подкопчённой свинины». У каждого ведь своя кухня… Чего обижаться? Близнецы тоже какие-то молчаливые. На перемене подхожу к ним:
– С Халилой и Пумбой всё понятно, а вы-то чего такие ходите?
– Папу хотят перевести на границу…
– Из-за чего?
Говорят, что уже нюх не тот стал и не очень справляется с работой.