Павел Шек – Семь невест рыцаря Дмитрия. Часть 1 (страница 14)
– Восемнадцать, – поправила ее навигатор, под пристальным взглядом Вики.
– А я? – заинтересовался я, глядя на Анну.
– Твой максимум определяется при пилотировании до полного изнеможения, – ответила она. – Пока лишь я могу судить только приблизительно. По твоему состоянию могу сказать, что ты потерял процентов тридцать или сорок. В этом диапазоне.
– Норма за такой короткий бой, шесть процентов. Против трех противников, пятнадцать.
– А как долго восстанавливаешься, если потратить все сто процентов?
– Если все сто процентов потратишь, умрешь, – сухо ответила Анна. – После пятидесяти процентов восстановление занимает три дня, после шестидесяти, две недели, после восьмидесяти есть вероятность, что твоя нервная система не выдержит, и ты больше не восстановишься. Теряя от десяти до сорока процентов, восстановление идет быстро. В приделах одного-двух дней.
– Так к утру я не восстановлюсь?
– Сказали же, – недовольно ответила она. – У мужчин восстановление идет совсем по-другому. В худшем случае навигатор может восстановить часть потраченных сил.
– Звучит страшно, – сказал я.
– Еще как, – подтвердила она. – Процентов пять я тебе уже восстановила, так что…
До вечера мне назначили постельный режим, поэтому я весь день провалялся на диванчике. Анна лично принесла мне обед, проследила, чтобы я все съел, потом ушла по своим делам. За Анастасией ухаживала ее навигатор. Очень неприметная личность, скажу я вам. Самая обыкновенная девушка. Волосы русые, рост обычный, говорила она мало. Имени ее я так и не узнал.
После обеда Анастасия ушла. Сказала, что не может бездельничать и тому подобное. Я бы тоже прогулялся по острову, но не хотел навлекать на себя гнев Анны или Вики. Ближе к вечеру, нарушив мое одиночество, вернулась Анна.
– Твой летный костюм готов, – она протянула мне сложенную одежду.
– Если это будет в том же духе, что и у вас, я такое не одену.
Анна покраснела.
– Это традиция, – сказала Анна. – Много лет назад, кабина доспеха заполнялась специальной жидкостью, а к телу рыцаря подсоединялись датчики. Но с развитием технологии, от подобных неудобств отказались. А вот одежда осталась.
Пока она рассказывала, я прикинул свой костюм. Вместо штанов шли шорты, чуть выше колен. К шортам прилагалась облегающая водолазка с коротким рукавом. Сверху одевалась мягкая рубашка, также с коротким рукавом. На мой взгляд, смотрелся в ней я как немецкий дровосек из одного мультика. Страх, да и только.
– Что-то не хочется мне в это наряжаться, – недовольно сказал я.
– Как хочешь, – она не стала настаивать. – Только ткань тут особая, способствующая лучшему поглощению отдачи при точном управлении доспеха. А также, позволяет более экономно распределять энергию. Пошли, – она потянула меня за руку. – Сегодня вечером будет выступление, чтобы немного разрядить обстановку.
– Что за выступление? – заинтересовался я.
– Увидишь.
Шли мы молча, наслаждаясь закатом. Солнце почти полностью село за горизонт, и небо на закате окрасилось в ярко-оранжевый цвет. Людей нам попадалось немного. Кое-где я замечал влюбленные пары, которые сидели на скамейках, или стояли у края, наблюдая картины пролетающего пейзажа. Даже во время войны находилось место любви.
В специальном, полукруглом зале собралось уже довольно много народу. Среди прочих я заметил пилотов и навигаторов, несколько стражников, свободных от службы, механиков, и даже королеву, которая сидела на особом месте в окружении незнакомых мне людей.
На небольшую сцену вышли две девушки в красивых кружевных платьях. В руках они держали что-то похожее на гусли, или подобный струнный инструмент. Голоса в помещении стихли и девушки, присев на низкие табуретки, начали играть завораживающую мелодию. Я как вкопанный встал справа от сцены, забыв даже сесть на свое место в первом ряду. Сначала, девушки играли очень грустную мелодию, от которой у меня едва не навернулись слезы. Затем, они начали играть что-то похожее на марш, но так оригинально, что мне захотелось забраться в свой доспех и полететь в сторону королевства Торры. И только когда они закончили, я очнулся и прошел на свое место.
– Поразительно, – сказал я Анне. – Ничего подобного я никогда не слышал. А заказать подобное можно? Я бы еще раз послушал…
– Тихо, – она прижала палец к губам. – Если тебе так понравилось, я тебе потом поиграю.
Чтобы я не успел обрадоваться, она наступила мне на ногу и кивнула в сторону сцены. Теперь выступала Диана. Аккомпанировали ей две девушки на тех же инструментах и парень с духовым инструментом, похожим на флейту.
Когда Диана запела, тишина в зале была поразительной. Все слушали ее заворожено, с широко раскрытыми глазами. Пела она на незнакомом мне языке. Некоторые слова были мелодичными, некоторые настолько выразительными, что от контраста бросало в дрожь.
Было странно, но после выступления никто не аплодировал. Все выражали свои эмоции очень сдержано. Кое-кто из задних рядов крикнул «браво», но на него зашикали. Оказывается, в этом мире громким шумом высказывалось возмущение, а не восхищение. Чем дольше сохранялась тишина, тем больше уважения к выступающему.
Дальше выступали еще несколько певцов и певиц. Играли на всевозможных инструментах, в том числе и на барабанах. Но такого восторга, как после первых выступлений, они у меня не вызвали.
По пути назад, я немного отлучился и нарвал каких-то белых цветов с клумбы у низенького здания. После импровизированного выступления, все должны были вернуться в комнату отдыха. Обычаи этого мира для меня были еще не известны, но, думаю, если бы я сделал что-нибудь неправильное, Анна бы меня остановила.
Поклонников Дианы стража сдерживала еще при подходе к ангару. Вне зависимости от положения и звания.
Я немного волновался, входя в помещение комнаты отдыха. Диана сидела, как ни в чем не бывало, и пила чай с остальными девчонками.
– Я это… – начал я, смело приблизившись к Диане. – Был глубоко тронут вашим пением. Признаюсь, теперь я ваш самый преданный поклонник, – я вручил ей цветы. – Я даже не догадывался, что среди рыцарей встречаются люди с таким талантом.
– Спасибо, – Диана кивнула, принимая цветы. На ее лице промелькнула мимолетная улыбка. – Спасибо. Но, лучше если ты будешь называть меня просто Диана. Никаких «вы» и тому подобное. Мы равны как по положению, так и по ситуации.
– Хорошо, Диана, – согласился я, усаживаясь на кресло. Все места вокруг нее были заняты, и сесть ближе, чем на пять метров не получилось. – А ты часто поешь? Я бы с удовольствием услышал твой голос еще раз.
– Может быть, – уклончиво ответила она. – Может быть, я спела бы лично для тебя «песнь ветра».
С этими словами она коротко рассмеялась. Все девушки с таким удивлениям уставились на нее, что я немного опешил. Всего через минуту ее лицо снова стало спокойным, не выражающим никаких эмоций. Диана как ни в чем не бывало отпила немного чая из фарфоровой чашки, прикрыла глаза, задумавшись о чем-то.
– Это надолго, – шепнула Анна, подтягивая меня за рукав, и пояснила. – Если она над чем-то задумывается, это может занять минут десять. Лучше ее не беспокоить.
– Я ничего такого не сделал? – на всякий случай спросил я.
– Нет, – Анна отрицательно покачала головой. – Ей часто дарят и цветы и драгоценности. Многие просили ее петь для них лично, но она никогда не выступала, если не набиралось меньше десяти слушателей.
– А что за «песнь ветра» такая?
– Не знаю, – Анна пожала плечами. – Она никогда не упоминала о подобном. Диана ведь происходит родом из очень далекой страны. Ее отец посол в Сольвии.
– Она пела на родном языке? – догадался я.
– Скорее всего. Что ты так завелся? – она прищурилась и странно посмотрела на меня.
– Да ничего. Нет, честно, – я картинно пожал плечами. – Просто очень понравилось, как она поет. А еще понравились девушки, играющие на… Ну, такой струнный инструмент.
– Это самая распространенная форма лютни, – сказала Анна. – Есть несколько разновидностей по звучанию и количеству струн…
– Здорово звучало, – Я откинулся на диване, пытаясь вспомнить первую, грустную мелодию.
– Первая мелодия называется «память о трех рыцарях», – сказала Анна, прочитав мои мысли. – Вторая, гимн «о борьбе». Очень хорошо исполнено. Это наши складские работники. Они заведуют учетом и приемкой грузов.
– Нормально, – рассмеялся я. – Если у вас завскладом играет на лютне марш, то не все потеряно.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла она.
– Ничего. Я просто пошутил. У нас просто есть такая форма шутки, когда саму шутку не договаривают до конца, или говорят только часть ее. Сложно объяснить…
Однажды наш лейтенант, с филологическим образованием, пытался объяснить иностранцем подобный юмор. У него так ничего и не получилось.
– Уже слишком поздно, – сказала Анна. – Я иду спать. Советую тебе поступить так же.
«Не это уже садизм!» – в мою дверь стучали уже минуты три. Казалось, что я лег спать час назад.
– Все я уже не сплю! – сонно пробурчал я, спуская ноги с кровати.
Судя по виду из окна, на дворе все еще была ночь. Натянув штаны, я проковылял к двери.
– Началось? – спросонья пошутил я.
– Что? – удивилась Анна. – Не важно. Одевайся, пошли.
– Ну вот, – я зевнул. – Началось…
Дверь закрывать я не стал, пропуская Анну в комнату. Налив в небольшой тазик воды из графина я быстро ополоснул лицо, затем подобрал со стула одежду и быстро оделся. Полетную форму я захватил с собой, на всякий случай. Она была аккуратно сложена в небольшой сумке на ремне.