Павел Шек – Резчик 1 - 6 (страница 591)

До деревни мы добирались два дня. Дорога подкачала, сильно нас замедлив. За холмами её практически не было, и иногда мы ехали очень медленно, чтобы не разбить колёса о камни. И чем ближе мы подъезжали, тем более угрюмыми становились асверы. В отряде Бальсы каждый воин выглядел как натянутая до предела тетива. Они разглядывали окрестности хмурыми взглядами, постоянно держа оружие под рукой. Под стать общему настроению к вечеру второго дня, когда до деревни оставалось совсем немного, пошёл лёгкий дождик, а небо закрыло тяжёлыми серыми тучами. Последний участок пути я решил проехать верхом, укрывшись дорожным плащом. Наконец впереди показались крыши домов из серой черепицы и знакомого жёлтого камыша. Бальса отправила вперёд три пары, чтобы проверили строения и территорию вокруг. Всего жилых домов было пять, плюс три большие хозяйственные постройки и общий амбар. Когда мы подъехали ближе, послышалось мычание коровы. Возле амбара показалась женщина в простом платье с деревянным ведёрком в руках.

— Что они говорят, — спросил я у Бальсы, не разобрав те намерения, которые передали разведчики.

— Там может быть опасно, — сказала она, жестом отправляя ещё две пары. — Четверо мужчин, пять женщин и… дети.

— Ну, дети — это логично и понятно, — заметил я.

Вокруг всего поселения тянулась невысокая околица из коротких и кривых жердей. На одну из них недалеко от ближайшего к дороге дома взлетел большой красный петух и громко закукарекал. Затем он с шумом слетел вниз, откуда послышалось недовольное кудахтанье. Вход в деревню представлял собой высокие двустворчатые ворота, смотревшиеся очень странно и неуместно. Но зачем их поставили, я понял довольно быстро, когда мы подъехали ближе. Под верхней перекладиной ворот висел очень примечательный символ: две четырехлучевые звезды, большая и малая, слившиеся вместе. Древний знак богини Лиам — звезда в восемь лучей. Это означало, что деревня находится под защитой богини, а околица отмечает границы, в которых распространяется её благодать. Такое увидеть в поселении, где живут асверы — это как увидеть знак демона Хрума над входом в храм Зиралла. Символ заметил не только я, но и Ивейн, поднявшая голову. А следом за ней и все остальные заинтересовались. И чувство пакостное появилось, когда мы через ворота проезжали.

Отправленные вперёд охотники успели вывести из домов трёх мужчин и двух женщин, с детьми. На всякий случай Бальса подала недвусмысленное и яркое намерение, что любой, кто вздумает сердить её, будет убит на месте. И сразу стало понятно, что так не понравилось охотникам. У всех жителей крошечной деревни были спилены рога. Их удалили так, что и пеньков не оставалось, лишь грубые шрамы. У мужчин эти шрамы были видны, а женщины носили платки на голове, закрывающие лоб.

— Кошачий ливер, — тихо произнёс я, не торопясь спешиваться. Почему-то захотелось отсюда уехать как можно быстрее.

— Ну да, ну да, — послышался сзади голос Рикарды. — Берси, скажи мне, есть у них проклятия?

— Нет, — отозвался я, всё же спрыгнув на землю и передав Ивейн поводья.

— Что-то я даже не подумала о таком, — сказала она, проходя ближе. — И, кажется, знаю, что за болезнь их постигла. Только она не в теле, а в головах. Ты! Иди сюда.

Рикарда ткнула пальцем в самого молодого парня, выглядящего лет на пятнадцать. Один из крепких мужчин-охотников Бальсы шагнул к нему, грубо взял за руку и вытащил вперёд. Глава гильдии осмотрела парня с ног до головы.

— Ты по своей воле отрёкся от Великой матери, своего рода и имени? — спросила Рикарда, говоря на языке людей. — Или старшие в роду не оставили тебе выбора?

Парень опустил взгляд, с опаской косясь на вооружённых копьями охотников.

— Отвечай, — тон Рикарды стал жёстче.

— Я сам, — тихо сказал парень.

— Убивал людей?

— Н… нет, — он поднял удивлённый взгляд. Говорил при этом искренне.

Потеряв к нему интерес, Рикарда прошла к женщинам, глядя на детей, спрятавшихся за их спинами. Две девочки в возрасте семи-восьми лет и мальчишка, года на два старше. У девочек рожки только начинали проявляться, образовав небольшие чёрные бугорки. Удалить их сейчас было просто невозможно. У мальчика рожки были не больше двух сантиметров. Рикарда опустилась перед ними на колени, в то время как две женщины из отряда Бальсы ловко оттеснили отрёкшихся.

— Берси, — Рикарда обернулась, посмотрев на меня взглядом чёрных глаз, — может ли Великая мать появиться здесь? У тебя это получится лучше, чем у меня.

Я поднял руки, обращая ладони к небу. Богиня всё видела и всё понимала, скрываясь за моим плечом. Но явила себя окружающим она, только когда её позвали по имени. Асверы почувствовали её присутствие сразу, не в силах сохранить прежний облик и меняясь. Их лица слегка вытягивались, становились холоднее, проявлялись жёсткие черты лица и удлинялись клыки. Великая мать так явственно явила себя, что её могли почувствовать и в далёком поселении у Холодного мыса. И дети заплакали, когда эта сила вскользь коснулась их. У них ещё не сформировались до конца рожки, чтобы они в полной мере ощутили Великую мать, смогли понять, сколько места она занимает внутри каждого асвера. А вот взрослые жители деревни Угу не услышали. Поняли, что происходит что-то не то, но не почувствовали даже мимолётно.

— Мы её дети, — сказала Рикарда, протянув руки, привлекая к себе плачущих детей и крепко обнимая их. — Порой мы можем отказаться от имени, теряя себя, но никогда, слышите, никогда не откажемся от неё.

Она ещё что-то очень тихо говорила, но я не слышал. Затем во дворе между домами повисла гнетущая и давящая тишина.

— Это наш выбор, — спокойно сказал мужчина, который привёл нас в эту деревню. — Мы сами решаем, кем быть и кого из богов почитать.

— Выбор?! — меня словно холодной водой окатили, вырывая из транса. И я едва не взорвался от нахлынувших эмоций. — Не смей подобное говорить при мне!

Я обернулся, нашёл взглядом притихшую Гуин. Она чувствовала присутствие Уги, но так, словно стояла за городской стеной, когда внутри шёл грандиозный праздник. Она слышала песни, смех, могла уловить запах вкусной еды, но не была частью этого. Её не пригласили, не пропустили в ворота. Подойдя, я взял её за руку и вывел вперёд.

— Она хочет быть вместе с Великой матерью, но не может. Родители отняли у неё эту возможность. Что ей сделать, чтобы Уга приняла её? Что?! А вы все… волки, что вырвали себе зубы, чтобы стать овцами. И что теперь? Пройдёт несколько поколений, вы даже блеять научитесь, забыв вкус мяса и крови. Трусы, недостойные слышать голос Великой матери. Я даже не знаю…

— Берси, — Гуин положила руку мне на плечо, пытаясь успокоить.

— Предатели, сбежавшие от матери, когда она была слаба и не могла вас защитить, — процедил я. — Прошлись, как по ярмарке, и выбрали другую. А теперь хотите сделать собственных детей несчастными, забрав их у Великой матери?

У меня перед глазами даже пелена появилась. Я почувствовал присутствие Дианы, нагло вклинившейся в моё сознание. Затем туда заглянули Фир и Пин, которые ждали только одной мысли, простого пожелания, прежде чем вырезать деревню, без зазрения совести и малейшего сожаления. Пару раз глубоко вздохнув, я попытался успокоиться. Странно, что гнев вспыхнул не у Уги, которая в этом вопросе гораздо категоричнее меня. Она сейчас была спокойна и величественна. Находясь рядом, чувствуешь себя частью чего-то огромного и цельного. Словами это сложно описать.

— Хорошо, я спокоен, — я с шумом выдохнул и с силой потёр лоб. Посмотрел на жителей деревни, почему-то сейчас не видя в них асверов. — Скорблю о вас. Вы больше никогда не почувствуете себя частью рода асверов. Но я пришёл сюда помочь и хочу сдержать слово. Беды вашей деревни в воде, которую вы пьёте. В грязном молоке, которое надо кипятить. У вас кишечная чума. Мутные глаза, коричневый налёт на языке, твёрдый на ощупь живот и пятна на теле, пропадающие, когда на них надавливаешь. Жар, лихорадка, спутанное сознание, смерть!.. Я уже использовал магию, подавляющую чуму. Она уйдёт из деревни, но это не значит, что вы не заболеете вновь. Кипятите воду и молоко, заваривайте белоцвет и смените источник питьевой воды. В него попадает трупный яд и навоз. Бойтесь мух и крыс, они разносят эту болезнь… Рикарда, я пойду, посижу в повозке, устал.

— Спасибо, Берси, ты всё правильно сказал, — кивнула она. — Мне даже добавить нечего. Ну что, милые мои, хотите быть с Великой матерью? Вы ведь не хотите потерять её?

Дети одновременно и закивали, и замотали головой. Мальчишка взял себя в руки, шмыгая носом, а вот девчонки ещё плакали.

— Уни, пока я так близко к Великой матери, и она не выпила из меня всю силу, хочу сказать, чтобы ты не опускала руки. Прояви упорство, и когда-нибудь она придёт к тебе.

— Так и собираюсь делать, — улыбнулась девушка, взяв меня под локоть, а то я как-то неуверенно стоял. — Спасибо. И за этот красивый рог тоже. По-моему, я ещё не говорила тебе спасибо. Теперь мне кажется, что я слышу её лучше, чем раньше. Это пугает и радует.

Диана тут же оказалась рядом, ревниво забирая мой локоть у Гуин, и повела к повозке. Одно из двух, то ли я переборщил, то ли Уга силу не рассчитала. У меня даже голова закружилась, а тело стало ватным. Мы вышли за околицу, пройдя под знаком Лиам, и немного полегчало. Я словно из гнилого болота вырвался на свежий воздух. Диана отвела меня к повозке, передав с рук на руки Клаудии.