Павел Шек – Резчик 1 - 6 (страница 283)

— Это не ответ, — говорила Елена.

— Карьер и карьер, — пожала плечами Кара, младшая из принцесс. — Отделочный камень. Право на добычу выкуплено за двадцать тысяч золотых. Ну и что? Земля по прежнему принадлежит барону, а продажа камня, дерева и другого строительного материала возможна только с разрешения герцога. Зачем платить такие огромные деньги за камень, который добывать ты можешь, а продавать нет? Надо было покупать землю, тогда и разрешение на добычу не нужно, и согласие герцога. Сплошные убытки. Наместник вообще может перекрыть тебе доступ к карьеру и пошлину брать такую, что проще карьер ему подарить.

— Не так, — подсказала ей старшая сестра.

— Что не так?! — возмутилась она. — Купи у меня право кушать, а я тебе тарелку не дам и на кухню не пущу. Кушать ты можешь, и еда есть, но голодной тебе быть!

— Наследство, — сказала та. — Земля переходит по наследству. Значит, это может быть оспорено наместником и бароном. После смерти того, кто купил землю, её могут вернуть бывшему владельцу. Скорее всего, сразу так и сделают. Это ведь земля провинции. Почему она должна быть во владении не пойми кого? А у тебя в руках купчая на исключительное право добывать камень. Купчая! Право на добычу у того, кто владеет бумагой. Золото барон съест или пропьёт за пару лет, а камень будет там лежать вечно. Пока ты его не выкопаешь. Да, с тебя возьмут деньги за дороги, охрану, ещё за что-нибудь. Но если сумма будет непомерна, ты плюнешь, и не станешь добывать камень. Всё. Пусть лежит ещё сто лет. На что жить барону, если вокруг болото и всего один карьер, на котором работают и кормятся его, повторяю, его! земельные люди. Без работы они разбегутся. С чего тогда платить герцогский налог? Откуда деньги брать? Да он тебе сам доплачивать будет, лишь бы ты его людей кормила и работу давала. Кто же в здравом уме душить тебя станет? Работай, приноси малую денежку его людям и плати барону за дороги. Все счастливы.

Старшая улыбалась от уха до уха, а младшая принцесса посмотрела на бумагу по-новому, оценивающе так.

— А у тебя что, тоже «право» на что-нибудь?

— Ага. На добычу руды из шахты, — Лейна рассмеялась. — Только тут не сказано, что это серебряная шахта и руда серебряная. По закону её добывать можно, но скупает руду исключительно наместник. Он же перерабатывает её и передаёт Имперскому казначейству серебро. Там его распределяют для чеканки монет, продают для ювелиров, ну и ещё что-то. Ты представь, герцог Лоури купил сам у себя право на добычу серебряной руды. И сумма стоит в три сотни тысяч серебром. С ума сойти!

— Он мог и миллион вписать, — вставила Елена. — Только тогда купчую перепродать будет сложно. Имперский налог окажется больше, чем сумма сделки. Ведь миллион тебе точно не заплатят, а налог берётся с первоначальной суммы. Видишь, Берси, герцог Лоури купил право на добычу почти всего, что есть в его землях. У своих же тупоголовых баронов купил. Наверное, твердил им, что земля-то остаётся у них. Что им даже добывать ничего не надо. За них это будут делать чужие дяди, да ещё и платить за дорогу и охрану, как сказала Лейна. Кругом одни плюсы. Он решил пустить их по миру, когда они его золото проедят, которое досталось бы им в любом случае, как наследство. Судя по цифрам, он спустил на покупку разрешений всю казну. Выкупил если не всё, то почти всё, — она потрясла бумагами. — Тут драгоценный камень, руда, лес, даже рыба. Он запретил им рыбу ловить! — едва сдерживая смех, сказала она. Её это почему-то развеселило. — На всех документах печать Императора. Будь на месте Лоури любой другой герцог, Вильям не позволил бы творить подобное безобразие. Нельзя так поступать с баронами, потому как таким путём и до мятежа провинции недалеко.

— Однако, — удивлённо хмыкнула Рикарда.

— Надо папе сказать — он эту шутку оценит, — сказала Бристл, она стояла у лестницы, ведущей на первый этаж.

— Берси, — Елена посмотрела на меня. — Тут на столе фактически доход целой провинции. За минусом расходов на добычу, плату людям, огромную работу по управлению. Я тебе так скажу. Не имея этих бумаг на руках, никто в здравом уме не станет герцогом этой, уже очень бедной провинции. Нет, золота у его баронов сейчас столько, что они пару городов купить могут. Но это пока. Им, наверное, уже объяснили, в какую… — она посмотрела на дочерей, — дыру они попали. Для несчастной Эстефании и её дочери эти бумаги равносильны смертному приговору. Как и тот, у кого они в руках, не будет в безопасности.

— А ещё бароны, которые сплошь родственники Лоури, когда узнают, что казна герцога пуста, очень огорчатся, — добавила Бристл. — Они её уже поделили.

— Естефания и Клаудия говорили что-то про то, что вернувшись в родовое поместье, обнаружат там только голые стены, — вспомнил я. — Нет, возвращаться им теперь нельзя. Их бы спрятать где-нибудь. Или из дома не выпускать…

— Среди документов нет ни одного долгового обязательства, — сказала Елена. — Да и того, что можно быстро продать.

Мне послышался в её голосе какой-то скрытый смысл.

— Во сколько обходится содержание такого большого дома, как поместье Лоури в Старом городе? Брис, сколько тратит ваша семья?

— В год? Не знаю, не интересовалась. Земельный налог, плюс дорожный и конюшенный сбор, на городскую стражу — всего около полутора тысяч в год выходит. Содержание прислуги, но там не много, около двухсот монет за год на десять человек. И ещё столько же управляющему. Самое дорогое — это магия. Обогрев здания зимой выходит тысяч в пять. От сырости — не меньше тысячи, так как комнат очень много. Сквозняки — ещё пять сотен. Плюс свет. Почём сейчас заправка одного светильника? Двадцать серебром?

— Тридцать пять, — сказала Рикарда.

— Считай, тысяч десять в год подобное удовольствие стоит, не меньше, — подытожила Бристл. — Но если это Лоури или Янда, то не удивлюсь, если в два раза дороже. Они на мелочах не экономят.

— Получается, от одной до двух тысяч в месяц. А мне пансион обходился в пятьсот монет в год, за комнату. Вот откуда столько золота в столице? Это чем надо заниматься, чтобы содержать такой дом?

— Ты у нас спрашиваешь? — приподняла бровь Бристл. — Ты мужчина, вот и изыскивай способы заработать. Столица — это не провинциальный городок.

— Я понял, — быстро сказал я, чтобы не продолжать эту тему. — Бумаги оставлю тут, для сохранности. К ужину не ждите. Если что, заночую у Лоури.

— У Лоури? — прищурилась Бристл.

— Со мной будет Илина, — напомнил я.

— Но ты всё-таки подумай и возвращайся домой, — сказала она, придержав меня за руку, чтобы чмокнуть в щёку. Затем потерла место пальчиком. — Я буду ждать.

И снова долгая дорога сквозь вечерний город. Причём за нами следили не особо скрываясь. Ночью я бы за это их наказал, но вечером на улице было слишком много праздношатающихся горожан.

У поместья Лоури десяток людей Блэс успели развернуть большой шатёр и костёр, на котором что-то жарили. Они могли бы обойтись и без подобной атрибутики, но хотели показать тем, кто следил за поместьем, что его охраняют именно оборотни. Может даже перед самым закатом, пока ещё всё видно, кто-то превратится в волка-оборотня, для устрашения. Чтобы посторонние не думали незаметно попасть на территорию поместья.

У порога меня лично встречала Калудия. Мило улыбающаяся и, я бы сказал, счастливая. Лично приняла у меня куртку, передала служанке.

— Прости, что задержался, — извинился я.

— Главное, что ты приехал, — улыбнулась она.

Эх, от таких улыбок мужчина просто тает. Особенно если ты не только видишь, но и чувствуешь, что она не фальшивая, а самая настоящая, искренняя, подаренная от всей души. Она осторожно взяла меня под руку, словно боялась, что я её оттолкну. Каким-нибудь неловким движением, показывая, что не приемлю подобного от девушки, с которой не близок.

— Твоя мама, наверное, была уверена, что вы больше меня не увидите? — немного неудачно пошутил я.

— Не говори глупости, — сдвинула бровки она, но, похоже, что я попал в точку. — Поспешим — ужин стынет. Ты что любишь кушать?

— Я не привередлив в еде.

— Это хорошо, потому как наш повар сбежал, — рассмеялась она, находя это забавным.

— А управляющий?

— И он тоже. Как только увидел дедушку.

Мы прошли к небольшому ярко-освещённому залу с длинным массивным столом в центре. Для ужина выставили дорогой набор посуды и серебряные столовые приборы. Пара служанок уже сервировала стол, расставляя блюда. Клаудия потянула меня за руку, намекая, чтобы я не садился на противоположный конец стола. Пока подавали еду, Эстефания завела беседу о Витории, плавно перетёкшую в казусы погоды. Клаудия её поддержала, и первая часть ужина прошла на удивление спокойно, почти как в семейном кругу. От вина я отказался, не стали пить его и дамы, хотя Эстефания была не прочь выпить пару бокалов. Кормили, кстати, неплохо, не так вкусно, как готовила Сесилия, но вполне. Какая-то подливка к мясу птицы явно не удалась, и есть её никто не стал, за что Эстефания одарила холодным взглядом одну из служанок.

Когда за окнами окончательно стемнело, а со столов убрали посуду, разговор мягко свернул к насущным проблемам.

— Вы уже просмотрели бумаги? — спросила Эстефания. — Что скажите, какие у нас шансы?